Иван Дерево – ГРУшник. Из 2026-го в 1941-й (страница 3)

Я пожал плечами и рассказал. Про ставки, про бухло, про стену, в которую смотрел. Про дядьку. Про то, как просто взял и поехал.

– Жесть, – сказал Малой. – А я с завода. Литейный цех. Там такая духота, что хоть топор вешай. Решил: лучше уж тут, чем там.

– А я из Питера, – Гвоздь откинулся на койку. – Учился на архитектора, потом понял, что не моё. Пошёл в армию, как-то закрутилось.

– А ты, Костя? – спросил я.

Костя помолчал.

– Из детдома я. Там научили за себя стоять. А дальше сам.

Мы замолчали. Каждый думал о своём.

Вадим Сергеевич сидел в углу и чистил автомат. Он вообще редко встревал в разговоры, но сегодня почему-то сказал:

– Вы, пацаны, запомните. Тут главное – не геройство. Тут главное – вернуться. Все вместе.

Мы переглянулись. Никто не ответил.

Ночь. Тревога

Всё повторилось. Сирена, сбор, бегом в штаб. Только теперь было по-другому. Не как в первый раз. Никто не шутил, не перешёптывался. Все уже знали, что это не учения.

– Задача, – командир развернул карту. – В городе Н-ск, в 40 километрах от границы, засел главарь банды. Школа. Трёхэтажка. По данным разведки, с ним человек 15-20. Есть информация, что готовят прорыв. Наша группа идёт на зачистку. Работаем ночью, тихо. Вопросы?

– Почему мы? – спросил кто-то.

– Потому что больше некому. И потому что вы лучшие. Вопросы есть? – командир обвёл нас взглядом.

Вопросов не было.

Сбор занял час. Снаряжение, оружие, сухпай, аптечки, гранаты. За плечами – килограммов 30, не меньше. Я проверял автомат и думал: «Школа. Опять школа. Только теперь настоящая».

Погрузились в КАМАЗ. Ехали молча. Гвоздь крутил в руках нож, Малой смотрел в одну точку, Костя перебирал патроны. Я закрыл глаза и вспомнил, как отец учил меня драться. «Главное – не бояться. Страх убивает быстрее пули».

– Приехали, – сказал Вадим Сергеевич.

Мы вышли. Лес. Тишина. Впереди, в полукилометре, угадывались очертания города. Ни огонька. Мёртвый.

Пошли.

Школа

Подошли к окраине. Школа стояла на отшибе, тёмная, с выбитыми окнами. Трёхэтажная коробка, облезлая штукатурка, забор вокруг. Тишина. Даже собаки не лаяли.

Мы залегли в кустах метрах в ста от забора. Время тянулось. Каждая минута – как час. Командир шепотом распределял:

– Значит, так. Гвоздь и Костя – держат левый фланг, сектор – от угла до вон того дерева. Вадим Сергеевич, ты с Малым – правый, прикрываете тыл, если кто сзади подойдёт. Химик, я и Шмель – идём на зачистку. Шмель заходит первый, я за ним, Химик замыкающий. Работаем тихо, без шума. Если что идёт не так – отходим к Гвоздю, он даст коридор.

– Понял, – кивнул я.

– Если нарвёмся на засаду – работаем по обстановке. Главное – не рассредоточиваться далеко. Держим связь.

Шмель уже куда-то исчез – он всегда уходил первым, находил точку, с которой мог работать.

– Ждём сигнала, – сказал командир.

Мы ждали. Я смотрел на школу и пытался угадать, что там внутри. Сколько их. Где сидят. Ждут ли они нас.

Заход

Сигнал пришёл через час. Один короткий щелчок в наушнике – Шмель на позиции.

– Пошли, – командир поднялся.

Мы двинулись. Пересекли пустырь, прижимаясь к забору. Чёрный ход был приоткрыт. Металлическая дверь, ржавая, с облупившейся краской.

– Заходим, – командир толкнул дверь.

Коридор. Темнота, пахнет гарью и сыростью. Идём медленно, шаг за шагом. Автоматы наизготовку. Тишина такая, что уши закладывает.

– Стоп, – командир поднял руку. – Слышите?

Я прислушался. Где-то наверху – шаги. Несколько человек.

– Нас ждут, – прошептал я.

– Отходим? – спросил Малой в рацию.

– Поздно, – командир показал на окна.

Снаружи вспыхнул свет. Прожекторы. Ослепительно белый свет ударил в окна, заливая коридор.

– Засада! – заорал кто-то.

И тут началось.

Ад

Пули застучали по стенам. Стекла брызнули. Сверху, снизу – отовсюду били автоматы.

– На выход! – командир толкнул меня к двери, но оттуда уже летели очереди.

– Прикрывай! – я вскинул автомат и дал длинную очередь в сторону лестницы. Кто-то упал, но их было слишком много.

Малой вскрикнул и схватился за плечо. Кровь хлестала между пальцев.

– Ранен! – крикнул он.

– Тащи его! – заорал Гвоздь, отстреливаясь.

Я рванул Малого за шиворот, утащил за угол. Перетянул жгутом на скорую руку, как учили. Он побелел, но держался.

– Химик, уходим! – голос командира пробивался сквозь грохот.

– Я прикрою! Уводите!

– Ты сдурел?!

– Уводи, я сказал!

Он посмотрел на меня секунду. Кивнул.

– Если не выйдешь – я тебя сам найду и прибью.

И они ушли. А я остался.

Один

Я стрелял, менял магазины, снова стрелял. Боевики залегли, не решались сунуться. Я орал матом, метался от угла к углу, создавал видимость, что нас как минимум взвод.

Потом понял: всё. Патронов на два магазина.

Рванул к окну. Высадил раму плечом, вывалился наружу, перекатился и побежал.

Пули свистели над головой, вгрызались в землю под ногами. Лес был близко. Сто метров. Пятьдесят. Двадцать.

Я влетел в лес как ошпаренный. Бежал, петлял, уходил от погони. Ветки хлестали по лицу, лёгкие горели, ноги подкашивались. За спиной – 30 кг снаряги, адреналин после боя зашкаливал, дыхание выбивалось, но я бежал.