Иван Данилов – Душу всю открою (страница 9)
Многих нет сегодня и в помине,
Кто со мною жил на Сахалине.
В Новгород, в Уфу и в Петербург
Все они переметнулись вдруг.
Но я их совсем не осуждаю,
А кого-то даже уважаю.
Среди них – и пешек, и ферзей –
Есть немало и моих друзей.
Если убегают с Сахалина,
Значит, есть весомая причина,
Если всё бросают за пятак,
Значит, что-то в обществе не так.
Щедрая, богатая земля
Умирает тихо, не скуля.
А сыны её, кто в здравии и силе, –
Врассыпную. Аж по всей России.
Видно, скоро каторгой опять
Этот остров станут называть.
Ну а нас, с большой дырой в кармане,
Нарекут как прежде – «каторжане».
1992
О друге
Жизнь – не асфальт,
Накатанный и гладкий.
Ссоры, вздоры, передряги,
Злая бабья спесь
Хуже редьки для бедняги –
Как не надоесть?
Душу сушат постепенно,
Словно червь – сосут.
Он устал, идёт со смены,
А его не ждут.
Как всегда, вздохнёт украдкой,
Посидит внизу,
Развалившейся трёхрядкой
Выгонит слезу.
И наверх, ссутулив плечи, –
Шить, варить, стирать.
Ни к чему хмельные речи
Слушать да стонать.
Нет хозяйки в доме мрачном,
Сыну нет утех.
Собутыльниц дым табачный
Ей милее всех.
Скажет сыну он:
– Иваныч, погрустим вдвоём.
И задумаются на ночь
Каждый о своём.
Не асфальт, а бездорожье
У него судьба.
Скажешь, быть того не может?
Приезжай сюда!
Школьная фотография
Мой сын меня на фотографии узнал
И пальцем вдруг на галстук указал:
– Ты разве тоже пионером был
И дружбу с Павликом Морозовым водил?..
В глазах – не то улыбка, не то – стыд?
Да и вообще какой-то жалкий вид.
Взглянул с опаской сын в глаза мои
И выдавил: – Ну ладно, извини. –
И отошёл. Включил магнитофон.
Так и не понял, что ж наделал он.
А я остался, но закрыл альбом,