Иван Чернышов – Есть только дорога… (страница 29)
"Ништяк, – думал Леший, – полчаса до поезда. Когда-нибудь здесь появится цивилизация, и много-много кафешек, сувенирных ларьков. С каждым годом всё больше и больше. Думаю, что скоро уже надо будет парк "закрывать" от излишнего посещения. Но пока есть люди, есть заказы и работа – жизнь идёт"
На платформе уже сидело человек двадцать. Работники парка из Нижних Серёг, рыбаки, туристы. Сан Саныч, Дима, Гоша, Женька. Многих Леший знал тут, хотя бы в лицо.
– Здорово, Лёха. Ты чего же не "гопстопом" своим? – спросил Гоша, один из инспекторов Парка.
– Автостопом, ты хотел сказать?
– Ну да.
– Так получилось.
Послышался гудок поезда, затем на осенне-пёстром лесном горизонте показался огонёк поезда, и вот он сам. Вальяжно тормозит у платформы. Открывает дверь Тётя Люда. Со словами "Здрасьте Тётьлюд" Леший вломился в поезд, бухнулся на "самолётное" кресло по ходу движения поезда и стал разматывать наушники плеера, как бы говоря всем его знакомым, что не расположен к беседам и хочет подремать.
– Мне до Дружинино!
– Сегодня только с билетом, ревизоры ходят.
– Я и не спорю, – сказал Леший, отсчитывая сорок рублей мелочью.
За окном пролетали деревья в осенней раскраске на фоне ярко-голубого неба. Поезд набирал ход и мерно отстукивал свои ритмы.
В Дружинино Леший купил в ларьке сигареты и "Сникерс". Народ выстраивался в очередь в окошко кассы, очередь гудела и шумела, активно переговариваясь. Потом подошла электричка, и народ, кто порасторопнее, поспешил туда.
"Зачем спешить, – думал Леший, – ведь ей стоять здесь ещё сорок минут до отправления", и успел подняться на мост. Стоя на мосту и глядя на проносящиеся в вечерних сумерках товарняки, Леший думал, похожа ли станция Дружинино на ту станцию из сна. "Нет, не похожа", – был его вердикт.
К моменту отправления электрички Леший докурил, и нашёл себе свободное местечко у открытого окна.
"Следующая остановка – Ильмовка. Осторожно, двери закрываются!", – раздался голос из динамиков. Леший сунул в уши бусины наушников и высунул голову в окно. Поезд набирал ход.
За окном показывали вечерние сумерки, в вагоне включился свет.
"Чем хороши поздние электрички, так это пренебрежением контролёров. До самой Ревды их может не быть, – думал Леший, – и в вагоне не так много народа, можно поехать, высунувшись из окна. Или курить в тамбуре".
Постепенно народу таки прибывало. Садились бабушки-садоводы с тележками. Одна наворчала на Лешего, мол, ей дует. Он не расстроился и вышел в тамбур курить.
На станции "Спортивная" кроме традиционных рыбаков оказались ещё странные пассажиры. Трое парней, один длинноволосый с тоннелями в ушах, двое других просто в капюшонах и со скейтерскими рюкзаками. Вокруг них была будто "полоса отчуждения", они сели на свободную лавку и смотрели в окно, на ночные заоконные кусты и огоньки.
"Наркоманы-объебосы, – решил Леший, – вся остановка Спортивная изрисована характерными граффити, изображающими псилоцибиновые грибы, подробности их сбора, вплоть до перерисовки участков карт. Что там Манул говорил про них? Грибы это инструмент? Чего же они тогда такие неприятные, эти люди?"
Леший вынул из ушей плеер и попытался услышать, что говорят эти парни, стоя в тамбуре за полуоткрытой дверкой. Один из парней, как раз тот, что с тоннелями в ушах, вышел к Лешему
– Дружище, есть закурить?
– Угощайся. Вы со Спортивной?
– Ага. Грибосы собирали.
– Не боишься мне так просто об этом говорить?
– Ты ж не Гээнка110?
– Из лесу в вечерней электричке гээнка не появятся.
"Вроде самый адекватный, – подумал Леший, – но на всякий случай буду держаться аккуратней. Мало ли"
– Чё ссышь то нас? Мы вроде не кусаемся. По крайней мере я, за этих обхуюженных не поручусь.
– Мало ли что у вас в головах, – честно ответил Леший.
– Меня уже попустило. А вот ребята до сих пор за ночь залипают. Думаю как бы контролёров не было, а то проблем с ними не оберусь. Если что – я не я, и не с ними вообще.
Леший, имевший опыт общения с людьми, перевозящими и употребляющими наркоту, напрягся ещё. Вдруг у них есть с собой, а "пассажир" хочет примазаться, чтоб не попасть вместе с товарищами?
– Ну, дела. Я вот даже не знаю, как они выглядят, эти грибы.
– Хочешь, покажу? – попутчик сунул руку в карман, и достал оттуда горсть смятых сероватых грибов на тонких ножках, – во!
– Убери от греха подальше.
– Да я счас ещё закинусь.
– Оно тебе надо?
– Оно интересно.
– Ну давай, аккуратней всё равно.
Леший развернулся и пошёл в другой вагон. А потом ещё и ещё, и так до первого вагона, где сел, отвернувшись в окно.
"Правду ли говорил Манул про то, что грибы могут быть полезными? Почему они такие напряжные тогда, эти люди? Не хочу дел иметь ни с ними, ни с грибами!", – думал Леший.
Контролёры всё же сели – на "Липовой". Леший купил билет "от Чусоводстроя до города", и две тётушки с дядькой-охранником удалились далее по вагонам.
"Интересно чем дело кончится у этих странных ребят?"
"Остановка Перегон. Следующая остановка – Палкино", – протрубил глас из матюгальника, распахнулись двери с шипением. В вагон кто-то с шумом забежал, Леший обернулся и увидел всю троицу наркоманов. К радости и облегчению Лешего, они его не признали и сели в другом углу вагона.
"Перебегают, хаха! Мы тоже перебегали часто раньше", – думал он.
В былую пору Леший с друзьями студентами частенько экономили "двадцатку", перебегая от контролёров толпой. Даже высчитали время, которое поезд стоит на полустанках, если никто не садится – семнадцать секунд. За семнадцать секунд надо было успеть перебежать мимо вагона с контролёрами, забежать в соседний вагон, а лучше ещё подальше. Ну и дальше идти на принцип: не пойман – не заяц. Сейчас Леший просто предпочитал покупать билет с той станции, где нет кассы, но при этом сидеть, слушая плеер, и не париться. А по рассказам Лосика, Манула и Полины выходило, что народ успешно ездит на электричках и снаружи. Перед мысленным взором Лешего пронеслись отрезанные ноги и поджаренные электрическим током "зайцы", и приключений расхотелось. Надолго ли, если даже Лосик – и та умудрялась кататься "на зацепе"? Приличная девушка, студент Биофака.
По прибытии на "Свердловск-Пассажирский" Леший вышел из вагона в переднюю дверь, чтобы не встречаться глазами с троицей наркоманов.
Вечером, сидя на вписке у "Философов" за чаем, Леший рассказал о наркоманах, встреченных им в собаке, Рите и Йети.
– Ну и угостился бы? Или нас угостил. Чего же ты так?
– Надо сами езжайте и собирайте. Грибы всё же не трава. Хотя некоторые и с травы ведут себя не совсем адекватно.
– Ишь, Ройзман нашёлся.
– Ну а хули?
Сам Леший однажды даже курил "траву" с Ритой и её друзьями, правда действия она не возымела. Леший любил в этом случае говорить, мол, трава на меня действует, "как яблочный сидр на боцмана речфлота111", подхваченную из книжек про путешествия. И советовал не расходовать на себя драгоценного продукта. Этим же методом часто пользовался, чтоб отмазаться от назойливых предложений выпить.