Иван Чернышов – Есть только дорога… (страница 25)
Леший перехватил гитару, и спел песню "Джа-тайна", этой же группы:
"И я плакал по ночам, и я выл на небеса,
И я Джа молитвами затрахал
А между тем какой-то там, взял и увёл тебя,
Тем временем, пока я охал-ахал…"96
"А эту песню я через себя пропустил. Когда у меня в жизни была Настя, и осталась в Ростове. А ты Лёшенька остался с носом! Или с рогами! – думал Леший, – забудь уже о Насте. Тут есть прекрасная Лосик!"
Меж тем гитара пришла к парню из Миасса, и он тоже пел песню, известную Лешему:
"Спи мой клевер
Сладким соком снов
Спой мой ветер
Светлым оком скрой…"97
"А это уже привет из общаги и Лестеха, – сообщило без выражения лешевское внутреннее радио, – когда тебе Лёха в общаге скинул записи "Пуншей", он сказал, что под эту группу прикольно с утра яичницу жарить. А потом ты съездил в Челябинск на сейшен с участием "Пуншей", а во время выступления ты прыгал за сценой вместе с поклонниками этой группы. Интересно, как эта группа поживает сейчас?"
Спустя какое-то время гитара опять оказалась у Лешего. Он запел "Господина горных дорог" Мельницы. Ему начали подпевать Лосик и Полина, да ещё и раскладывая на голоса.
На Шихан опускалась августовская звёздная ночь. Становилось уже немного зябко. Лосик подошла к Лешему, отозвав его в сторонку.
– Пошли на скалы, только гитару бери
– Пойдём.
В лагере объявили "тихий час", поэтому Манул, Леший, Полина и Лосик взяли гитару, пенки и спальники и отправились на обрыв. Оказывается, у Манула с собой был варган, а у Полины – флейта и яйцо-шейкер.
– Теперь у нас будут песни не для людей, а для звёзд и планеты, – проговорила Полина, когда ребята расселись вокруг одной из каменных чаш с видом на озеро, звёздное небо и дальние огоньки городов, – они не предполагают громких звуков, и у костра бы не прозвучали так, как надо.
– А что петь?
– Ты по ходу сообразишь.
Гитару взяла Полина. Пела она песню, в которой призывала кого-то и что-то ждать её к полночи. Песня качала и уносила в звёздное небо:
"…Чарами осени, золотом истинным
В окна к вам влечу метким выстрелом,
Двери отопру, свет зажгу в горнице.
В царстве заоблачном ждите меня к полночи"98
– А чья это песня?
– Это из Украины, из Полтавы. Ты, наверное, и не знаешь такого автора.
– На Украине вообще много чудесных песен пишут. Как-то они интересно с русским языком обращаются, что получается не песня, а колыбельная или заговор, – проговорил Леший.
– Так оно и есть. Думаешь, почему именно там появился Гоголь, например?
Лосик взяла гитару и затянула песню про степь:
"Степь моя чистая
Как дарила когда-то
Поцелуи-закаты…"99
Странно слышать песню про степь здесь, посреди тайги, но зато под эту песню очень чётко в голове Лешего возникло воспоминание.
"А я ведь так и сидел ночью, на холмах под Саратовом, когда ехал с Югов в прошлом году. Я тогда курил какие-то бычки через трубку, а вокруг стрекотали кузнечики, вдали шумела трасса и на небе ковёр звёзд! И в песне ни слова про звёзды, но она такая, как августовская ночь в степи".
И Леший понял, что нужно сейчас сыграть:
"Как идёт за плугом пахарь, по ночному небосводу
Тянет борозду неспешно, от заката до восхода,
Сеет пахарь, сеет звёзды, сыплет зёрна полной горстью,
И цветут созвездья в небе, как цветущие колосья…"100
Голос Лешего уносился ввысь, к ночному небу…
В лагере скалолазов уже затихли. Ребята лежали на пенках, голова к голове, и смотрели вверх.
– Видишь Большую Медведицу? – спросила Лосик, – у манси она называется созвездием Лося. Давным-давно, когда боги ещё являлись людям, лось имел шесть ног и мчался по небу так быстро, что никто не мог догнать его. Тогда на охоту отправился сын Бога отец всех манси. Охотнику удалось согнать лося с неба на землю и отрубить ему лишние две ноги, но следы охоты на небе навсегда остались там. Млечный путь – это лыжня охотника, Плеяды – женщины из его дома, Большая Медведица – сам лось. Небесный охотник с тех пор поселился на земле, а лоси ходят на четырёх ногах.101
– Я слышал версию, что сам Бог, создавая всех зверей, сначала по ошибке создал лося шестиногим, как жука или муху. Потом, осознав свою ошибку, он оторвал ему две ноги, но с тех пор летом в тайге мухи лосю прохода не дают, чуя в нём близкую родню, – сказал Манул.
Под такие разговоры ребята засыпали прямо там, на площадке у обрыва, завернувшись в спальники. Леший зачехлил гитару, положил её себе под голову и уснул.
Леший продрал глаза. Над горизонтом разгоралась утренняя заря. Изо рта шёл пар. "Всё же правильной идеей было закутаться в спальник получше. Надеюсь, гитара пережила?", – думалось Лешему.
Вот первый луч солнца, похожий на маленькую точку, пронизал горизонт. Теперь точка уже стала полоской, а потом – поднимающимся красным светилом…
Леший покинул спящих товарищей и направился в лагерь. Под завесой скал и деревьев ещё царил сумрак, но первые "дежурные" уже растопили костёр.
– Доброе утро! – хрипло сказал Леший.
– Доброе. Вы вчера так классно пели, и у костра, и позже на скале. Я не выспался, но ругаться на вас не буду: больно уж песни у вас хорошие были.
– Спасибо на добром слове.
– Чаю черпни, а то хриплый. Холодно, небось, на скале ночевать.
– Да мне не в первый раз.
Рюкзаки ребят так и остались ночью лежать под берёзой у костра, правда, кто-то их заботливо накрыл тентом от росы. Росы, правда, ночью так и не случилось, но Леший испытал чувство благодарности к заботливому анониму. Леший нашарил стальную кружку и пачку сигарет. Подошёл к стальному кану, где "дежурный" начерпнул ему полную кружку крепчайшего и горячего чая. – Благодарю за чай. Пошёл я остальных будить.
– Приползайте греться, певуны, – ответил "дежурный"
Леший с кружкой в одной руке и сигаретами в другой направился обратно на скалы. На краю обрыва, свесив ноги, сидел Манул. Лосик и Полина закутались в спальники и лежали одним плотным комочком, видимо, спали ещё.
– Доброе утро, Манул.
– Действительно, Леший. Вчера знатно попели. Сегодня вечером поразвлекаем наших друзей скалолазов, да и поотдыхаем, – сказал Манул, отхлёбывая горячий чай из кружки.
– Почему они тебя называют "Евгений Иванович"?
– По паспорту, – улыбнулся Манул, – а вообще, тут часть ребят с нами в экспеду ездила, а на раскопе у меня такая кличка. Ну и Полинины друзья подхватили. Просто когда мы с Полиной познакомились, выяснилось, что "Земля круглая", и у нас очень пересекающиеся круги знакомств.
Леший молча закурил. Манул извлёк из кармана курительную трубку, мешочек с табаком, и начал нехитрый ритуал забивания трубки.
– А как вы с Полиной познакомились? Тоже через Волка?
– Нет. С Полиной нас дорога свела. Я на грузовых чуть не с детства катался, до Сортяги, домой на Северку, в Первоуральск, в Пермь. И Полина однажды в Перми меня от гопников отмазала красиво. Я тогда только школу закончил, поехал в Пермь в музей на "звериный стиль" посмотреть. Посмотрел, бля. В Пермь на Бахаревку102 приехал вечером, с состава спрыгнул, пошёл по наитию. По дороге до меня какая-то гопота доебаться хотела, и тут – раз – из-за угла вот эта мелкая сволочь кидается мне на шею с объятиями и поцелуями, мол, привет дорогой, я тебя уже заждалась, и за руку тянет в переулок и во двор. Гопники как это увидели, так и отстали. Я охуел, конечно, но во дворе она мне объяснила, что гопники, мол, меня "пасли" и хотели уже ограбить. А она вообще мусор выносить ходила, и меня увидала103. Мы с ней постояли-покурили, я, мол, спасибо дальше пойду. А она не отпустила. Говорит, иди ко мне домой, отмывайся и спи, а завтра по своим делам пойдёшь. Она тогда ещё в девятом классе училась. Родители её – мировые люди оказались, моему визиту не удивились даже. Мы с полининым батей посидели-поговорили, в том числе и про путешествия, и про эзотерику всякую. Так и познакомились. А там и до дружбы недалеко. Тем же летом вместе с ней поехали на грузовых через Чусовскую на Березники, потом ездили в Екат через Чусовой по двум разным направлениям. И всё на грузовых или на зацепе. Оказалось что Полинка – скалолаз, и это очень пригодилось. Ну, это отдельная тема вообще.
– А Волк? И с чего всё началось, зачем тебе "звериный стиль"?