Иван Черных – Тайфун (страница 29)

Аркадий Борисович так залюбовался открывшейся панорамой, что забыл зачем прилетел сюда, теперь уже в чужую страну, что рядом с ним преступница, с которой велено не спускать глаз. Опомнился лишь тогда, когда бухгалтерша из Петропавловска-Камчатского спросила:

- Мы будем ждать Эдика в Алуште или нас отправят на теплоход?

- Для вас это имеет значение? - на вопрос вопросом ответил Врабий.

- У меня родители в Киеве, - несмело призналась Оксана. - Может, вы разрешили бы им приехать?..

- Не кажется ли вам, что в нынешнем положении просить об этом, мягко говоря, бестактно?

Оксана опустила голову.

- Я понимаю... Но и вы меня поймите. Я ничего дурного не сделаю, только повидаюсь с ними.

- Нет! - отрезал Аркадий Борисович. - Об этом до завершения операции и речи быть не может...

Их поселили в специально снятом на время частном домике напротив того, где обосновался Эдик-Фонарев-Сидоркин, в двух смежных комнатах у одинокой старушки под видом мужа и жены. Двое суток им предстояло бездельничать, изображая дружную, счастливую пару. И бойкая, словоохотливая старушка, повидавшая на своем веку многое, принимавшая на квартиру всяких постояльцев - и семейных, и холостых, и внебрачных, - ни на йоту не усомнилась, что это супруги. А то, что они будут спать в разных комнатах на разных кроватях, так, видно, у господ заведено; когда надо, они найдут друг друга. Да они вполне и подходили под супружескую пару - и по возрасту (ему тридцать, ей двадцать пять), и по внешним данным - симпатичные, серьезные, утомленные, видно, не легко хлебушек достается.

В первый день пребывания в курортном городке Аркадию Борисовичу в голову и мысли не приходило, что его будет волновать присутствие довольно соблазнительной женщины. Он был женат, женился по любви - увидел кареглазую смуглянку с толстой каштановой косой, уложенной венцом вокруг головы (редчайшая в наше время прическа), с удивительно красивой длинной шеей и с ямочкой на подбородке, - решил: вот она его избранница. Повстречались неделю, и он сделал предложение.

Тогда ему было двадцать три. Он только что закончил Волгоградскую высшую школу милиции и в звании лейтенанта был направлен на Дальний Восток. Перед тем как отправиться к месту службы, заехал к родителям в районное село Александровку, что на Брянщине, в отпуск. Там и познакомил его друг с кареглазой колдуньей. Вспыхнувшая ярким пламенем любовь, к сожалению, оказалась недолгой. Нонна хотя и не была избалованной в семье девочкой, но и надлежащего воспитания не получила: у отца и матери их росло пятеро сорванцов один одного меньше, Нонна - самая младшая; и чтобы прокормить детей, родителям о достойном их воспитании некогда было думать. Нонна с трудом закончила десятилетку. Об институте и мечтать не приходилось. На работу тоже пока не удавалось устроиться. А тут подвернулся лейтенант...

То, что Аркадий понравился Нонне, он не сомневался. И она первое время любила его. Но себя больше. И с каждым годом проявлялось все заметнее, все сильнее. Занятый по горло делами, он старался не обращать внимание на такие мелочи, как не вовремя постиранные ему рубашки - брал и стирал сам, - не приготовленный завтрак - пробавлялся бутербродами, - задевало полное равнодушие к его работе. Себя же Нонна холила и ничем не обделяла: любила вкусно поесть, красиво одеться. Потом она родила ему дочку, такую же красивую и такую же эгоистичную...

Почувствовав прочную почву под ногами, Нонна поняла, что с помощью мужа (в милиции он пользовался авторитетом, его знали во многих учреждениях) можно восполнить пробел в учебе, упросила его похлопотать за неё в медицинском училище. Через два года она стала медицинской сестрой, устроилась работать в военный госпиталь. У неё появились поклонники.

Следовательская работа научила Аркадия не только разбираться в людях, но и читать по лицам, глазам их мысли. А жену он тем более видел насквозь. Их чувства друг к другу постепенно охладевали, перерастали в неприязнь. Мелкие стычки участились, он реже стал бывать дома, ещё глубже ушел в работу. Правда, не раз задавал себе вопрос: почему терпит такую несправедливость, позволяет, по-существу, издеваться над собой? Не пора ли найти разумное решение: или жену поставить на место или найти себе другую?

Вскоре такой случай предоставился.

Встречу Нового года праздновали в Доме культуры работников МВД. Были приглашены лучшие артисты города, ансамбль песни и пляски. Вокруг елки расставили столы с выпивкой и закуской. Аркадий с Нонной оказались рядом с участковым районного отделения милиции старшим лейтенантом Семеновым и его женой журналисткой молодежной газеты "Смена" Ниной, белокурой и довольно милой женщиной, выглядевшей не по годам юной, веселой хохотуньей, словно жизнь доставляла ей только радость. Семеновы жили в одном доме с Врабием, Нонна и Нина частенько встречались то в магазине, то в подъезде, когда отправлялись на работу, и хотя не дружили, друг к другу относились с симпатией.

Аркадию по делам службы дважды довелось навещать участкового дома, и оба раза он заставал того в изрядном подпитии, потому такое соседство в новогодний вечер его не обрадовало. Похоже, и участковый был не в восторге - сидел мрачный, молчаливый. Но когда выпили по первой и в разговор вступила Нина, рассказывая смешные истории из журналистской практики и жизни с мужем, настроение за столом быстро поднялось; все почувствовали себя непринужденно; посыпались анекдоты, веселые байки. А когда заиграла музыка и Дед Мороз провозгласил белый танец, Нина пригласила Аркадия, а Нонна - Николая, её мужа.

Танцевала Нина легко и жизнерадостно, будто энергия била в ней ключом, заставляя и Аркадия вихрем кружиться с ней, придерживать свою партнершу, в крутых виражах танца прижимать к себе, отчего сердце заходилось, и губы невольно тянулись к её губам. Она это чувствовала, лукаво посмеивалась, обжигая его горячим дыханием, сама временами плотнее прижимаясь к нему.

Потом они танцевали ещё и еще. Невольно заговорили о работе, о семейной жизни. И Аркадий понял - Нина только в силу своего веселого характера старается показать всем, что счастлива. На самом же деле она мужа не любит, у них ничего нет общего - ни интересов, ни взглядов на жизнь; и они только изображают семейную пару, давно охладев друг к другу.

- ... Сама не пойму, почему мы не разбежались до сих пор, - заключила насмешливо свою исповедь Нина.

Все как у них с Нонной. Правда, у Семеновых нет детей, им легче, а у него дочка, ей уже шестой годик, скоро в школу. И хотя она унаследовала черты и характер матери - уже в детском возрасте проявляется эгоизм, твердолобость, - но, если она и дальше будет под материнским воспитанием, хорошего человека из неё точно не получится. Жаль, конечно, но временами хочется плюнуть на все и уйти, куда глаза глядят.

- Возможно, все дело в том, что Николай пьет? - высказал предположение Аркадий.

Нина помотала головой.

- Пьют, по моему разумению, по двум причинам: либо от неудовлетворенности своей жизнью, либо от распущенности. У Николая - второй симптом. Остальным он всем доволен - и службой, и женой, которая старается не вмешиваться в его жизнь. Поначалу я пыталась наставить его на путь истинный, так он прикрикнул на меня, как на дворовую девку: "Не вмешивайся в мою жизнь, женщина". И я перестала учить его уму-разуму. Да и в этом возрасте уже не научишь, а только озлобишь: кажется, будто ты стараешься доказать, что умнее его. В общем, психологическая несовместимость...

В это время музыка затихла, и Дед Мороз пригласил всех к столу - до полуночи осталось десять минут.

- Надеюсь, мы ещё встретимся и продолжим наш разговор? - высказал пожелание Аркадий.

- С удовольствием, - согласилась Нина. - Когда у вас будет свободное время, позвоните мне на работу. - И дала свой телефон.

Он позвонил на следующий же день. И они встретились у товарища на квартире - тот находился в командировке, а ключ оставил Аркадию. Еще пошутил: "Можешь какую-нибудь подружку приводить. Только постель не испачкайте, стиркой я не люблю заниматься".

Аркадий шел с твердым намерением объясниться Нине в любви. Он почти не спал ночь после расставания с ней, и со сладостным воспоминанием её трепетного тела, когда она вспоминал, как прижималась к нему, думал: "Вот та женщина, которая будет понимать меня и с которой можно прошагать всю жизнь".

Он купил коньяк и дорогую закуску, решив встретить её по-царски, тщательно выбрился и освежил себя лучшим французским лосьоном; готовился к свиданию как мальчишка, впервые влюбившийся пылко и безоглядно.

И она - пришла наряженная, благоухающая духами "Черные маги"; сбросила беличью шубку ему на руки, чмокнула ярко накрашенными губами в щечку.

- Здравствуй, милый друг, - сказала с усмешкой, напоминая ему роман Мопассана. - Ты чудесно придумал, организовав эту встречу. Почему судьба раньше не свела нас? Ведь у нас родственные души, я это поняла там, за столом, когда перекинулась с тобой двумя фразами. Помнишь, что я спросила и что ты ответил?

Он помнил, и не раз эти фразы звучали у него в ушах. Разговор, как и бывает в подобных случаях, зашел о смысле жизни. Повторяли банальные, ранее вычитанные истины.