Иван Черных – Шквальный ветер (страница 83)

- Не знаю, клянусь детьми своими. Как деньги поделили, все разбежались в разные стороны.

- Фамилии соучастников?

- Не знаю. Мы только с Симоняном из одного отряда, те из других.

- Ну что ж, на сегодня и этого хватит. Постарайся все же вспомнить своих сообщников, их внешность, о чем говорили на корабле и в море. Вот тебе бумага, ручка, не скучай в свободное время, - с улыбкой заключил подполковник и приказал увести арестованного. - Видишь, с какими типами приходится иметь дело, - сказал, обращаясь к Анатолию. - Да что я тебе говорю, ты лучше меня знаешь их. - Посмотрел на часы. - Пора обедать. Приглашаю тебя в нашу столовую. Хочу от души поблагодарить тебя и угостить.

- Что ж, не возражаю, - согласился Анатолий.

31

С возвращением Русанова предвыборные дела Валунского заметно пошли в гору: он выступил с большой статьей в "Приморской правде" с обширной программой выхода края из кризиса, по радио и на телевидении. Успокоились энергетики и шахтеры, получив трехмесячную заработную плату. Виктория завершала интерьер квартиры. До выборов оставалось ровно десять дней. Через десять дней он начнет новую жизнь. То, что его переизберут на второй срок, он почти не сомневался - статьи убеждали избирателей "не менять коней на переправе", показывали губернатора знающим дело человеком, заботящимся о трудовом народе.

Он с таким нетерпением ждал дня выборов! И больше не потому, что его волновал губернаторский портфель, ему быстрее хотелось уйти из своей квартиры, чтобы не видеть больше опостылевшую жену, устраивающую всякий раз при встрече скандалы; пожить тихо и спокойно в новом гнездышке с милой и нежной Викой, волнующей и возбуждающей его как в молодые годы. Cтарший лейтенант после последнего разговора о нем с Викой перестал появляться в офисе и, похоже, они не встречаются.

В этот вечер губернатор решил пораньше закончить служебные дела и вместе с Викой отправиться на новую квартиру. Только так подумал телефонный звонок. Он снял трубку и чуть не положил сразу, услышав голос жены. Но когда она захлебнулась плачем, он насторожился и спросил, в чем дело. Нонна долго рыдала, наконец, сквозь всхлипывания проговорила:

- Эдика посадили. Позвонил твой знакомый, что-то он там натворил, убил кого-то...

Только этого ему не хватало. Валунский почувствовал, как похолодало в груди, а на лице выступила испарина.

- Надо срочно лететь туда, - продолжала скулить Нонна. - И я с тобой.

- Нет, тебе там делать нечего. Я один полечу, - категорично возразил он и положил трубку.

Да, надо срочно лететь. Выяснить, в чем там дело. Не мог Эдик убить человека так ни за что ни про что. Либо был поставлен в безысходное положение, либо сделал кто-то другой, а подставил его.

Валунский полез в сейф, где хранил лишние деньги. Там лежало всего три тысячи рублей - весь запас потратил на оборудование новой квартиры. С тремя тысячами в Москве делать нечего. У кого же занять? У заместителя, которому придется временно передать дела? Позвонил ему.

- Иван Дмитриевич, зайди на минутку.

Сыроежкин, флегматичный, медлительный зам, изрядно обросший жирком от сидячей работы и от лени, неторопливо протиснулся в кабинет.

- Слушаю, Аркадий Борисович.

- Мне придется срочно вылететь в Москву. Останешься за меня. У тебя найдется тысяч пять долларов взаймы?

- Откуда? - виновато пожал плечами Сыроежкин. - На базаре все так дорого...

Он явно врал. Валунский знал его прижимистый характер - он ни разу ни с кем не выпил за свой счет, собирался уехать "на ридну Украину" как только там стабилизируется обстановка и купить квартиру, либо дом. Но коль человек не дает, силой не возьмешь.

- Ладно, ступай. С завтрашнего дня остаешься за меня.

Зам ещё потоптался у двери и так же неторопливо вышел. Пришлось обращаться к Чубарину, хотя Валунскому очень не хотелось - и так попал к нему в зависимость, вступив в сделку по продаже "Касситерита".

- О чем речь, Аркадий Борисович. Хоть десять, хоть двадцать. Твои проблемы - мои проблемы.

Ночью Валунский вылетел в Москву. Что он только не передумал за дорогу, какие только ужасные мысли не лезли в голову.

Еще из Приморска он позвонил в Москву другу и тот сказал, в каком следственном изоляторе находится Эдик. Прямо из Домодедово Валунский помчался на Бутырку. Время было десятый час и он как раз застал в изоляторе следователя, ведущего дело сына.

Это был довольно молодой мужчина, лет двадцати семи, деликатный и интеллигентный, о губернаторе Валунском он был наслышан, потому не стал темнить о преступлении сына. Дело оказалось простое и банальное, какие сейчас заполонили судебные органы. Но для Валунского оно было настолько неожиданным и неукладывающимся в сознании, что он поначалу не поверил. Чтобы его сын, Эдик, стал наркоманом?.. Но, вспомнив последние письма сына, где он все время жаловался на дороговизну и нехватку денег на питание, сомнения рассеялись.

Эдик Валунский, способный мальчик и красавец, ещё на первом курсе сошелся с такими дружками и девочками, которые любили шикарную жизнь - а кто из молодых людей не мечтает о веселых застольях, о море шампанского, любовных приключениях? Там он познал и кайф от наркотиков. А за удовольствие надо было платить. Папиных денег и стипендии, конечно же, не хватало. И ребята нашли способ как их добывать: красивые девочки знакомились в ресторане с богатыми клиентами, приглашали их в свой "квадратик", заводили в какой-нибудь подъезд, где поджидали парни. Там и проходило ограбление и убийство.

- ... Понимаю ваше отчаяние, - сказал в заключение следователь. - Сын ваш действительно способный и сообразительный, вести допрос с ним нелегко. Ко всему, он упрям и то ли запуган, то ли верит в нерушимую дружбу, не хочет выдавать своих сообщников, хотя почти всех мы арестовали. И нам надо выяснить, у кого они покупали наркотики. Ведь таких юнцов, которые вместо них попадут на иглу, ждет такая же участь. Поговорите с ним, возможно, он вам что-то откроет.

Свидание состоялось в тот же день, и Валунский не узнал сына. Это был не тот послушный, милый мальчик, а настоящий затравленный волчонок, злой и необузданный, не пожелавший поговорить по-сыновнему с отцом.

- Зря ты прилетел сюда, - сказал он, едва отец появился в комнате свиданий. - Я не хочу тебя видеть.

- Подожди, Эдик, послушай меня, - попытался отец образумить сына.

- Я знаю, что ты скажешь. Теперь поздно. И я ни о чем не жалею. Да, я убивал буржуев. И если останусь жив, снова буду их убивать.

- Каких буржуев? Разве вы знали, на кого нападаете? На их месте мог бы и я оказаться.

- Уходи, - скрипнул зубами Эдик. - Больше я не хочу с тобой разговаривать. - И заорал надзирателю: - Заберите меня отсюда или я за себя не ручаюсь.

С тем и улетел обратно Валунский.

32

В аэропорту Валунского встретили Русанов и генерал Белецкий, с нетерпением ожидавший возвращения губернатора. По пути в город генерал доложил новости: Навроцкого и его экипаж будет судить военный трибунал. Московские военные следователи копают глубоко, узнали от кого-то и о продаже за океан оружия. Мэра города Гусарова вызвали в столицу.

Белецкий говорил больше намеками, и следовало бы остаться с ним наедине и порасспрашивать поподробнее, но Валунскому было сейчас не до тревог и переживаний генерала. Он не спал третьи сутки и так за это время испереживался, что ему стало вдруг все безразличным - и судьба сына, оказавшегося подлецом и убийцей, и губернаторская карьера, и, вообще, собственная судьба. Хотелось только одного - быстрее добраться до квартиры и уснуть. И он приказал шоферу везти его домой.

- Встретимся вечером, - сказал он генералу. - У меня голова разламывается, дай отдохнуть.

На том и расстались.

Нонна встретила его, как всегда враждебно, спросила не с сочувствием, а с упреком:

- Удалось освободить?

- Нет, - ответил он коротко и хотел пройти в кабинет, но жена преградила ему дорогу.

- Как это нет? - повысила голос. - Денег пожалел?

- Пожалел, - твердо ответил Валунский. - За убийцу я не только рубля, слова в защиту не скажу. А твой сын - это ты его сделала таким - стал наркоманом и убийцей. Он получит по заслугам.

- Мой сын! - завопила Нонна. - Я его сделала таким? А ты где был? С блядями наслаждался? Теперь в кусты?

Он знал, что её не убедишь, не переспоришь, и отдохнуть ему она здесь не даст. Отстранил её, не слушая вопли и проклинания, зашел в кабинет и позвонил в гараж, чтобы шофер вернулся за ним. Пока его не было, собрал кое-какие вещи, уложил в дорожный чемоданчик, с которым летал в Москву, достал из стола пистолет, подарок Тюренкова, сунул в карман и вышел на улицу в тот самый момент, когда к подъезду подкатила машина.

- На Прибрежную.

Он ехал на новую квартиру. Время было двенадцатый час, и пока Виктория на работе - она ещё не уволилась, - он отдохнет.

К его удивлению, Вика оказалась дома. И как ему показалось, встретила его настороженно и не совсем ласково, как должна бы встретить любимая женщина после разлуки.

- Почему ты дома? - спросил он, поцеловав Вику в щеку - он был не брит и не умыт, потому пожалел губы своей возлюбленной.

- Да там без тебя, собственно, и делать было нечего, - ответила Вика. - И знала, что ты сразу приедешь сюда. Надо было тебе сообщить, что утром был звонок из Москвы, тебя требует сам премьер. - Виктория чему-то недобро усмехнулась.