Иван Черных – Шквальный ветер (страница 46)

Дело было прошлогодней давности. Жила себе бабуля в коммунальной квартире, имела одну комнатенку 18 квадратных метров, с милыми соседями мужем и женой и тремя их детишками, занимавшими две комнаты по 20 метров. И вдруг старушку убили, как раз в день её семидесятилетия. Днем, когда она по словам соседки отмечала со своим знакомым юбилей. Когда знакомый уходил, соседка не видела. Но то, что кое-что из вещей старушки пропало, соседка подтвердила.

Следствие вести поручили молодой сотруднице прокуратуры Ларисе Казарцевой - дело казалось проще простого. И действительно Лариса быстро установила убийцу - соседку по коммунальной квартире Татьяну Харламову, тридцатипятилетнюю женщину, мать троих детей. Та недолго запиралась, потом призналась: выпивали, заскандалили и Татьяна в порыве гнева, когда старушка якобы обозвала её детей выблядками, ударила её утюгом по голове.

Полуектов, боясь ошибки молодого следователя, послал подтвердить версию Русанова. Анатолий, осмотрев рану на голове, пришел к выводу, что удар нанесен не утюгом, а гвоздодером. Татьяна потом подтвердила: "Да, гвоздодером".

- А почему вначале сказали, что утюгом?

Женщина поначалу не знала, что сказать. Потом нашлась:

- Просто гвоздодер под руку попался.

- Как он оказался в комнате у старухи? И где лежал?

И тут снова невнятность, растерянность.

Еще несколько наводящих вопросов и Русанову стало ясно, что старуху убила не Татьяна, а её муж. Причина могла быть только одна - чтобы завладеть третьей комнатой.

Но Татьяна твердила одно: "Я убила".

Поскольку дело продолжала Казаркина, по её ходатайству Татьяну направили на обследование в институт Сербского, где женщину признали в момент скандала в состоянии аффекта, продержали месяц на лечении и выпустили на свободу. Доводы Русанова Полуектов напрочь игнорировал, сказал, чтобы он не лез не в свое дело. А год спустя к Русанову обратилась та самая Татьяна Харламова и раскрыла всю подоплеку убийства. Да, старуху убил муж Евгений. Вначале он уговаривал Татьяну, мол, ей ничего не будет, у неё трое детей. Но она не согласилась. А ему, де, не хотелось ютиться в двух комнатах с тремя детьми и терпеть рядом эту старушенцию. Уговорил жену только взять на себя вину. и Она согласилась. А дело оказалось совсем не в комнате. Муж Татьяны нашел себе другую, а чтобы избавиться от жены, решил подставить её, отправить в тюрьму. Когда же это не получилось, все равно бросил семью.

Когда Русанов зашел с этой информацией к Полуектову, тот опять напомнил, что это не его дело, а если он хочет выставить своего начальника в неблаговидном свете, то ему лучше убраться из прокуратуры подобру-поздорову.

И Русанов наконец-то решился - с таким начальником больше работать он не сможет.

Еще раньше, когда он вернулся с Дальнего Востока, когда раскрыл дело о похищении 60 килограммов золота, его приглашал работать в Управление МВД генерал Сиволоб. Тогда Русанов отказался - следовательская работа ему пришлась по душе. А теперь... Теперь он направился на прием к начальнику отдела кадров Сиволобу.

2

Начальник управления внутренних дел края генерал Тюренков летел в Москву на коллегию с плохим предчувствием, даже не с предчувствием, а с полной уверенностью, что его снимут с высокой должности. Он сам подписывал накануне коллегии сведения о преступности в крае - удручающие цифры: только убийств за последние полгода увеличилось вдвое, криминальных взрывов более трехсот, похищение людей около двухсот... И что самое грустное - раскрыто преступлений менее сорока процентов. За такие результаты по головке не погладят.

Перед отлетом генерал крепко поддал, чтобы хоть на время забыться о своей участи и уснуть в самолете, но не тут-то было: не спалось и мысли о своей бесславной карьере не выходили из головы. Он попытался читать - ещё в своем офисе прихватил газету "Щит и меч" со статьей заместителя министра по кадрам о работе с молодыми офицерами, - буквы прыгали перед глазами, а смысл, как он ни напрягался, уловить не мог.

Предчувствие не обмануло его - министр внутренних дел в своем докладе так разложил его по косточкам за плохую работу, что о каком-то покаянии, новых планах об искоренении преступности в крае и речи не стоило заводить.

В перерыве между выступлениями к нему подошел заместитель министра по кадрам генерал Сиволоб и попросил после коллегии зайти к нему. Ясно было за чем.

Сиволоб, как и ожидал Тюренков, встретил его более чем холодно. Не предложив даже сесть, спросил строго, едва он переступил порог:

- Чем вы там занимаетесь, генерал Тюренков, и чем занимаются ваши подчиненные, если преступность в крае растет не по дням, а по часам?

Тюренков, давно отвыкший, чтобы с ним так разговаривали, вдруг почувствовал как всколыхнулось в нем самолюбие и как стало все ему безразличным: и высокая должность, и высокий оклад, и авторитет, и почести - и он, не дожидаясь приглашения, прошел к столу и сел напротив строгого кадровика. Но ответить не успел.

Сиволоб оторопело глянул на него, и лицо начальника запылало негодованием.

- Пьянствуешь, сукин сын? Глаза красные, как у кролика. И дорогой пил?

Спесь как пушинка слетела с Тюренкова. С Сиволобом, понял он, на высоких тонах не поговоришь. И вдруг его осенило.

- Никак нет, Никита Васильевич, - сказал он виновато и несколько заискивающе. - Разве мне было до пьянок. Вот летел сюда и даже вздремнуть не мог. Случайно взял в дорогу газету "Щит и меч", раскрыл, вижу ваша статья. Проштудировал от строки до строки и много почерпнул полезного. Правы вы, надо больше и лучше работать с молодежью, - льстил он бессовестно, чего давно себе не позволял. - К сожалению, и учителя у нас слабоватые. Вы бы подбросили нам.

Суровость на лице Сиволоба сменилась вниманием, а затем и благодушием. Генерал встал из-за стола, прошелся по кабинету, окончательно остывая. Остановился около Тюренкова и сказал потеплевшим голосом:

- Думаешь, у нас милицейские педагоги - семь пядей во лбу? В высших училищах, в академиях - вчерашние выпускники задают тон. А их самих ещё надо учить. Пора самим заботиться о кадрах. - Помолчал, о чем-то раздумывая, и спросил: - А что там у вас между губернатором Валунским и мэром Гусаровым творится? Из-за чего сыр-бор?

- Все из-за того же, - без прежнего заискивания, даже с усмешкой ответил Тюренков, - все власть никак не поделят, не разберутся, кто из них главнее.

- Ты-то как с ними, дружно живешь?

- Нормально, Никита Васильевич. Мне делить с ними нечего.

- А присматриваешь?

- Само собой. На то и поставлены.

- Не собираются отделяться или особым регионом объявить?

- Чего нет, того нет, Никита Васильевич. Конечно, положение в крае тяжелое: как и везде, не хватает денег. C шахт, заводов, предприятий люди уходят - никто не хочет работать задарма, - а жить-то на что-то надо. Вот и растет преступность. Вы бы подбросили нам хоть десяток хороших следователей.

- Я тебе уже сказал - сами нуждаемся в хороших кадрах. А ты - десяток. - Прошел за стол, сел, подумал. - Десяток не найду, а парочку постараюсь. Шерлок Холмсов не обещаю, но толковых подберу. - И снова посуровел. - А с тобой вот так поступим: ограничимся пока строгим предупреждением, и полгода тебе сроку, чтобы выправить положение. И смотри у меня, - погрозил отечески пальцем...

Тюренков выходил от начальника кадров легкой походкой и с улыбкой на губах: "Лев пьяных не терпел, сам в рот не брал хмельного..."

В приемной нежданно-негаданно увидел Анатолия Русанова, который два года назад расследовал на Дальнем Востоке пропажу вертолета и похищение 60 килограммов золота. Тогда Тюренков и познакомился с ним. Молодой следователь пришелся по душе генералу, да и результаты расследования здорово подняли престиж правоохранительных органов Хабаровска и Приморья как-никак, а они помогали московским работникам прокуратуры по особо важным делам.

Генерал с радостной улыбкой глянул на следователя и протянул ему руку.

- Здравствуйте, товарищ Русанов. Вот не ожидал встретить вас здесь. Что, тоже на ковер к генералу?

Анатолий смущенно пожал плечами. Лестно было, что генерал запомнил его фамилию и поприветствовал, как приятеля. Но говорить о своих проблемах считал неуместно.

- Да нет, по личному вопросу.

- Вы на прежнем же месте, у Щербакова?

- На прежнем. Только, к сожалению, он уже уволился.

- Почему, к сожалению? Надеюсь, вы теперь на его месте?

- Увы...

- Понятно. - И генерал чуть ли не обнял его, дружески положил руку на плечо. - Послушай, - перешел он на "ты", - сам Бог послал мне тебя. Поедем со мной в Приморье. Помню, ты восхищался Дальним Востоком. Там и на самом деле прекрасно. Должность тебе хорошую подберу. По твоему желанию. Не пожалеешь.

Анатолий растерянно улыбался. Такое к себе внимание, внезапное предложение ошеломили его. Он стоял и молчал, не находя слов благодарности.

- Ну что? - теребил за плечо генерал. - Соглашайся. У тебя семья есть?

- Пока не обзавелся.

- Там найдем. Видел, какие у нас в Приморье красавицы?.. Да что мы тут лясы точим. Тебе очень надо к генералу?

- Да нет, - неуверенно ответил Анатолий.

- Тогда идем в ресторан. Я ещё не завтракал, там и поговорим...

Анатолий не возражал. Он уже знал - предложение Тюренкова принял. А что, в какие ещё веки придется побывать на Дальнем Востоке, поистине в замечательном крае.