Иван Черных – Шквальный ветер (страница 29)

Из армии Нагиев уволился сразу, как только полк вывели из Афганистана. Уроженец Баку, он рвался домой, обещая открыть там такую частную клинику, о которой заговорит весь мир, как говорит об известном окулисте Святославе Федорове.

- Он только окулист, а я - терапевт, гинеколог, хирург, невропатолог, дерматолог, - смеясь, говорил о себе Абдулла, - теперь вот здесь, в Афганистане, постиг тайны восточной медицины. Так что ко мне со всех концов будут ехать.

И вот он, Абдулла, стоит перед ним с двумя здоровенными детинами лет по двадцать. Вот так встреча! О ней Валентин и не мечтал, а тут буквально уверовал, что Абдулла послан ему судьбой, он поможет решить главную проблему - куда податься.

Иванкин шагнул навстречу с распростертыми объятиями:

- Привет, Абдулла! - глянул он в удивленные широко открытые глаза доктора, ещё не узнавшего его, точнее, смущенного черной бородкой, усами, сильно изменившими внешность одного из лучших летчиков полка, заставившими усомниться - а вообще Иванкин ли это.

Узнал, тоже расставил руки для объятий, и они обхватили друг друга крест на крест, стали тискать, целовать, будто родные братья, не видевшиеся целую вечность.

- Откуда ты? Уж не с чеченского ли неба свалился? - чуть заикаясь от волнения, спрашивал Абдулла, с восхищением рассматривая Валентина. - Бороду отпустил, усы - настоящий боевик. Неужто и там успел повоевать?

Валентин помотал головой:

- Слава Богу, там не был. А вот на Дальнем Востоке полетать снова довелось. Правда, по гражданке: теперь я, как и ты, сугубо штатский человек.

- И на чем теперь летаешь?

Валентин грустно усмехнулся.

- На своих двоих.

- Как это?

- А вот так: век самолетов и вертолетов намного короче, чем летчиков. Последних наклепали больше, чем первых. Короче - безработица.

- Но не для таких же асов, как ты?! - возмутился Абдулла. - Тебе ведь нет сорока!

- Ну и что?

- Велик Аллах! - воздел вверх руки Абдулла. - Такой летчик! - Пытливо глянул он в глаза Валентина. - И чем ты теперь занимаешься?

- Пока ничем. Вот собираюсь прокатиться куда-нибудь в теплые края, развеяться немного.

- Отлично! Хочешь с нами в Баку? - Он указал на стоявших рядом парней. - Познакомься, это мои... - он замялся, - компаньоны.

Валентин протянул руку и назвал свое имя.

- Артем, - представился выглядевший несколько постарше широкоплечий сероглазый с толстой, как у быка, шеей.

- Рамин. - Этот был пониже, гибкий, с черными, как нефть, зрачками глаз, в которых отсвечивали блестками огни вокзальных плафонов.

Руки у обоих - твердые, сильные; в пожатии чувствовались воля и уверенность.

"Не иначе, телохранители", - подумал Валентин. И спросил напрямую:

- Выходит, удалось тебе осуществить заветную мечту - создать собственную клинику?

- Бери выше! - осклабился Абдулла. - Мы такие дела завернули - столица ваша перед нами шапку ломает. Что главное для человека? Здоровье. Вот в чем корень. На этом и основан мой бизнес. Азербайджан - кладезь лекарственных трав. Да зачем я тебе это говорю?! - вдруг спохватился Абдулла. - Приедешь, сам увидишь. Так едем? С ходу предлагаю тебе должность шеф-пилота.

- У тебя что, и вертолет свой? А может, и самолет есть?

- А как же! Или мы хуже других?! - покровительственно похлопал по плечу бывшего однополчанина новоиспеченный бизнесмен. - С Абдуллой не пропадешь. Так едешь?

- Само собой. Кто ж откажется от такой заманчивой перспективы?! А почему в таком случае ты здесь, а не в аэропорту?

- Э-э, - скривил лицо Абдулла. - Кто зимой летает? Снег, дождь, метель... Да и тебе ли не знать, какая это канитель с диспетчерской службой. Тем более мы теперь - заграница. И, - Абдулла поднял палец вверх, - пока я ещё не обзавелся таким классным летчиком, как ты. Теперь буду летать! - Он повернулся к черноглазому: - Рамин, дуй в кассу. Четыре в эсвэ! Постарайся, чтоб в соседних купе.

4.

Дело об убийстве депутата Госдумы Белозерова, взятое на контроль Анатолием Русановым, зашло в тупик: ни мотивов преступления, ни вещдоков, ни тем более убийц. Русанов в который раз просматривал материалы расследования, стараясь найти хоть какую-то зацепку. Тщетно.

Белозеров возвращался с именин друга около одиннадцати ночи и был убит, вероятнее всего, с целью ограбления.

Телефонный звонок оторвал Русанова от бумаг. Дежурный по управлению передал приказание генерала Водовозова срочно зайти к нему.

Русанов закрыл папку: являться пред грозные очи начальства ни с чем было не только тягостно, но и унизительно: значит, не справился с заданием. Ты плохой работник... А что он мог сделать за неделю, когда опытные следователи за месяц не добились никаких результатов. Генерал на каждом совещании склоняет их группу по всем падежам, и его понять можно: Дума есть Дума, с ней не шутят. А мнение о том, что следственные органы погрязли в коррупции и за последние годы не раскрыли ни одного громкого заказного убийства, развеять не так-то просто... Генерал что-то писал. Не отрываясь от бумаг, кивком указал Русанову на стул и, положив ручку, спросил как бы между прочим:

- Как дело Белозерова?

- Пока ничего нового, - ответил Анатолий.

Генерал не придал значения его виноватому тону. Побарабанил в задумчивости пальцами по столу. Внезапно спросил:

- Читали сегодняшнюю сводку по Чечне?

- Так точно, читал.

- Обратили внимание на убийство командира эскадрильи майора Федулаева?

- Обратил. Поскольку убийство произошло ночью, в селении Ханкала, в частном домике, где временно проживала гражданка Хаджиева, это обыкновенное бытовое преступление.

Генерал несогласно помотал головой.

- Не так все просто, Анатолий Иванович. Эскадрилья майора Федулаева активно работала по позициям боевиков Басаева, а этот абрек мстительный, хитрый, коварный. Насколько мне известно, он проявлял особый интерес к эскадрилье Федулаева. Получал от кого-то информацию, предупреждающую о налетах. В общем, надо вам лететь туда и возглавить группу по расследованию этого преступления...

Чечня. Вот и снова судьба забросила Русанова в горячую точку. Если бы точку! Огнем охвачены сотни городов и сел, смерть уносит ежедневно десятки людей - военных и гражданских, с оружием и без, мужчин и женщин, стариков и детей. В Афганистане было проще - там чужой город, другие нравы, да и задача была иная: выполнять интернациональный долг, помогать соседнему народу покончить с эксплуататорами и зажить свободной жизнью. А здесь? Свои же люди, россияне, ещё недавно жившие мирно бок о бок, делившиеся не только куском хлеба, но и печалями и радостями, а теперь вставшие с оружием в руках друг против друга, ставшие непримиримыми, беспощадными врагами. Из-за чего? Из-за каких кровных обид? Во имя чего? За какую идею? За какие блага? Странная, непонятная война...

Многие сослуживцы Русанова уже побывали в Чечне, а его, Анатолия, как-то начальство обходило - в авиации, кроме боевых потерь, не требующих особого расследования, других не было. И вот первое убийство, то ли на бытовой почве, то ли на политической.

Русанову раньше доводилось бывать на Кавказе - отдыхал на Кавминводах. Ему нравились воспетые Лермонтовым места, синее небо, горы со снеговыми шапками, море цветов и изобилие фруктов...

Но то было мирное время, когда Кавказ благоухал ароматом роз и лаванды, магнолии и белой сирени, когда рыночные лотки ломились от овощей и фруктов, а местные мастера кожаных изделий на каждом шагу предлагали лакированные туфли и босоножки, куртки и дубленки. Теперь там бушует огонь войны и благоухание цветов сменилось гарью и смрадом.

В самолете люди подобрались в основном в военной форме, и настроение у них было далеко не такое, какое бывает у летящих в теплые края: одни читают газеты, пытаясь чужими мыслями вытеснить свои невеселые думы, другие делают вид, что дремлют, третьи о чем-то негромко спорят, но лица у всех сосредоточенные, напряженные - что-то ждет впереди?

Рядом с Анатолием сидел полковник, уже не молодой - лет под пятьдесят, из управления МВД. Они не раз встречались на совещаниях, но полковник то ли не признал Русанова, то ли сделал вид, что не узнает его, на приветствие лишь кивнул головой и, едва усевшись в кресло, уронил на грудь голову, будто век не спал. По его хмурому лицу видно было, что командировка пришлась ему не по душе. А Русанов даже обрадовался, когда генерал поставил перед ним эту новую вводную - лететь в Чечню. Он знал войну в Афганистане, следил за событиями в Нагорном Карабахе, не пропускал телепередач о боевых действиях в Югославии. Там все шло более-менее по законам войны, а вот что творится в Чечне, Анатолию было непонятно. И прежде всего - как такая могучая армия, оснащенная первоклассной техникой, не может справиться с отрядами бандитов, пусть тоже хорошо вооруженных, имеющих боевой опыт? Почему она несет такие потери, раз за разом бездарно попадает в ловушки? Это просто в уме не укладывалось. Афганские душманы вон какой опыт войны имели, им в открытую помогали многие зарубежные страны, да и условия ведения боевых действий были намного сложнее, но таких просчетов наше командование не допускало. А тут...

Самолет приземлился в Моздоке поздно вечером. Прибывших встречали военные в камуфлированной форме. В сумерках трудно было определить, кто в каком звании. Один из тамошних, высокий, с густым командирским баском, объявил, что все будут ночевать при аэродроме.