Иван Чекалов – Любовь (страница 23)

— Да ну нет.

Ваня смутился. Помимо возбуждения в нем еще попискивал голос совести.

— Вы передо мной провинились, многоуважаемый котик. Время платить.

Согласившись с аргументацией любимой, котик выудил последнюю картошку из пачки. Золотая, остывшая, но еще пахнущая печью, с крупными кристалликами соли, она возбуждала Ваню не меньше, чем колготки Беатриче. Глядя в камеру телефона, он провел картошкой по губам, разинул рот и запихнул ее туда всю целиком; проглотил не разжевывая.

Скорая, как это часто случается со скорыми, приехала слишком поздно. Медикам осталось только диагностировать Ванину смерть. Беатриче была безутешна. Впрочем, воппер чуть остудил ее горе. Все-таки голод не тетка.

Пьеса для чтения

Логопедия

Савелию

…Словно пена,

падают наши рифмы,

И величие степенно

Отступает в логарифмы.

Вечер. Квартира Вити. Зрителям она видна как бы в разрезе — это тем легче представить, что квартира небольшая: кухня да одна комната. Беспорядок ощущается скорее в воздухе, чем в конкретных предметах, — иначе у молодых людей и быть не может. Однако сейчас здесь все блестит. В партере чувствуется запах чистящего средства.

На кухне Витя убирает стол, протирает пыль с антресолей, хлопочет. В комнате на разобранной кровати сидит Ярослав. Ярослав — ровесник Вити и Миши. Выше их ростом, с довольно коротко обритой головой и выдающейся мускулатурой, он производил бы впечатление грозное, если бы не вечно потерянная мордочка, которая бывает еще, пожалуй, у енотов. Медлительность его объясняется не глупостью, но желанием основательно разобраться в любой ситуации. Вообще, он весьма и весьма умен, но из-за профессиональной деятельности это не всегда заметно; дело в том, что Ярослав — не социолог или писатель, а физик-теоретик.

Ярослав грустно играет на гитаре. Думы его далеко отсюда.

ЯРОСЛАВ (тихо, чтобы не услышал Витя). …Не улетай, не исчезай. Я умоляю!..

Слышится залихватский стук. Витя бросает тряпку на торшер и спешит открывать. В квартире появляется Миша, запуская внутрь зимнюю прохладу и свежий дух дезодоранта.

МИША (пожимая Витину руку). Ну, как живете, пидоры?

Ярослав цокает, Витя кивает. Очевидно, что они привыкли к такому обращению. Они хорошие друзья.

ВИТЯ. Проходи.

МИША (раздеваясь). Привет! Чего делаете?

Ярослав подходит к Мише, пожимает его руку и молча возвращается к гитаре. Витя идет на кухню.

МИША (разочарованно). Мои немногословные друзья.

Он уходит мыть руки. Витя весь в хлопотах: там мусор забыл убрать, здесь стул не так поставил. Наконец нервное состояние его отпускает, он мечтательно глядит в окно. Затем подходит к кофемашине, варит кофе.

ВИТЯ (громче, чем можно было от него ожидать). Ярослав, кофе!

Ярослав бросает гитару, бежит на зов природы. Тогда же к нему присоединяется Миша. Друзья втроем сидят за одним столом. Освещение тусклое, романтическое. Капучино для Вити, Ярослава и американо для Миши, несомненно, как-то их характеризуют.

МИША. Ну чего, рассказывайте. Ярослав, как с Лизой?

ЯРОСЛАВ. Хорошо все.

МИША. Говорили сегодня?

ЯРОСЛАВ. Сегодня — нет.

МИША. А когда говорили?

ЯРОСЛАВ (смутившись). Ну-у… На прошлой неделе.

Молчание. Витя залпом выпивает свой кофе.

МИША. А ты чего?

ВИТЯ. А чего я, у меня отпуск.

МИША. Написал что-нибудь?

ВИТЯ. Маме с утра написал. (Пауза.) Твоей.

Миша кивает, торжественно раскрывает сумку и достает оттуда тощую рукопись. На титульном листе значится заглавие: «Сто рублей».

ВИТЯ. Это что?

МИША. Пьеса. Будем читать по ролям.

Друзья садятся плотнее. В глазах Ярослава читается неподдельный интерес.

МИША. Вить, ты читаешь за Витю.

ВИТЯ. Сильно.

МИША. Я, соответственно, читаю за Мишу. Ярослав, ты читай, пожалуйста, за второстепенных персонажей и… И давай за автора почитаешь, хорошо?

ЯРОСЛАВ. Ну ладно.

Молчание. Друзья сосредоточенно вглядываются в текст.

МИША. Ну?

ЯРОСЛАВ. Что ну?

МИША. Будешь читать?

ЯРОСЛАВ (осознав). А-а-а!.. (Читает.) «Диме, другу дней моих су… Су…»

МИША. Суровых.

ЯРОСЛАВ (кивает). «Суровых». И далее по тексту.

Молчание. В зрительном зале слышится неловкий смешок.

МИША. Читаешь?

ЯРОСЛАВ (читает про себя). Погоди. Так, ну хорошо. «День. Сетевая кофейня во франкском стиле».

ВИТЯ. В каком?

ЯРОСЛАВ. Фракском.

МИША. Ярослав, блин, тебя как родители читать учили?

ЯРОСЛАВ (невозмутимо). Никак. Они развелись.

Молчание. Неловкое.

МИША (недовольно). Ну неважно. Во французском стиле, не во франкском.

Витя, которого армия научила в первую очередь внимательности к ближним, решает сменить тему.

ВИТЯ. А Лиза сейчас в Париже. Вот он и пугается. Неизвестности.

Ярослав хмурится. От слов «а Лиза», словно бы специально поставленных в таком порядке хитрым драматургом, активизируется умная колонка.

КОЛОНКА АЛИСА (голосом насмешливого робота). Я — ничего не боюсь! Париж — город любви, а я люблю вас! Не хотите ли послушать Бодлера? Из «Цветов зла»: Novis te cantabo chordis, o novelletum…

ВИТЯ. Алиса, выключись.