Иван Быков – Жрец. Трилогия «Сага равнины». Книга вторая (страница 11)

Какое-то зудящее чувство смутно беспокоило смотрителя. Он сегодня отлично поработал, выполнил свой долг, задержал беглеца – отдыхать бы и гордиться, но Ву-Волк, словно провинившийся гимназист, ожидал наказания от наставника. Только наставник этот сидел где-то глубоко внутри. Ди-Лев сегодня, Ос-Змей много лет назад и все, кто был между этими беглецами, – была какая-то невысказанная, неуловимая правота в их безнадежных бегствах. И казалось, что Ву-Волк вот-вот поймет, почувствует эту правоту.

Чтоб заглушить тягучую песню вины, Ву-Волк взял полный бокал виски. Некогда в Пирамиде свирепствовал «бум коктейлей» – алкоголь был легализован, все творческие эманации устремились в русло изобретения новых вкусов, цветов и эффектов. Но прошло время, и пустынники, даже молодежь, вернулись к древним проверенным напиткам – водке, виски, вину, пиву. Не хотел Ву-Волк тратить минуты отдыха на раскачку – взял сразу высокоградусный старт. Присел с бокалом к панорамной панели, прижался лбом к прохладной поверхности и отключил мысли.

6

Однажды Наставник заявился в келью с рассветом. Он терпеливо ждал в дверях, его силуэт перекрывал путь просыпающемуся Солнцу, отчего в помещении царила полутьма и Неофит никак не мог расстаться со сном. Когда же все-таки Неофит натянул штаны, накинул рубаху и, шлепая по прохладе каменного пола босыми ногами, добрался до теплого источника, заменяющего душ, молчавший до того Наставник заговорил.

– Принес тебе подарок, – торжественно сказал Наставник в затылок Неофиту, протиравшему сонные глаза родниковой водой.

Неофит глянул из-под локтя. В каждой руке Наставник держал по длинному стальному жезлу. Один из жезлов радушно протягивал ученику.

– Не прошло и недели, – сказал Неофит и потянулся за полотенцем, чтобы протереть лицо.

– Пора, – согласился Наставник.

– Это же кадуцей? – спросил Неофит об очевидном.

– Он самый.

– Ученический?

– Самый что ни на есть настоящий, – заверил Наставник. – Деревянных кадуцеев не бывает.

– Кадуцей – один из обязательных атрибутов Жреца. Ваш знак отличия. Мне кадуцей до поры не положен.

– А как ты станешь Жрецом, если не научишься владеть кадуцеем? – резонно поинтересовался Наставник.

– Должен же быть какой-то ритуал? На колено, что ли, стать, клятву какую-то произнести. Я же должен сохранить в памяти торжественность момента?

– Никаких клятв и ритуалов. Так запоминай, – предложил Наставник.

– Не поздно ли мне жезлом махать в мои-то пятьдесят два? – засомневался Неофит.

– Отлично. На равнине – самый расцвет, – похвалил Наставник, слово возраст был личной заслугой Неофита. – А в Последнем Храме – так вообще практически юность.

– Жрецы живут дольше? – удивился Неофит.

– Если сумеешь к нужным богам подход найти, – неопределенно ответил Наставник и задумался. – Можно с Патекатлем поговорить, но придется пить пульке или хотя бы мескаль. У нас древняя агава не растет, а без нее напитки не имеют той силы – достучаться можно, но сложно. Айрмед – богиня со сложным характером, да и обращаться к ней лучше в крайних случаях, она больше по воскрешению. Дочь Солнца Сехмет может помочь, но сглупишь, пойдет что-то не так, и сменит милость на гнев, вместо здоровья подкинет болезнь какую-то, будешь потом Лекарей озадачивать.

– И такое бывает? – встревожился Неофит.

– Еще как! Такие отдачи, такие возвраты можно поймать, что на ногах не устоишь. Так что как начнешь молиться, будь крайне осторожен. К Живе можно обратиться, – вспомнил Наставник. – Но она редко теперь отвечает, то ли отошла от дел, то ли мы еще верных путей к ней не нашли. Можно дерзнуть и потревожить покой Кроноса. Но я бы не советовал – повелитель времени чаще отбирает, чем дарует. Асклепий – вот самый верный вариант. Вот с таким же посохом ходил. Только змея одна была, не две. За долголетием к нему. Или к его отцу, Аполлону. Или к дочерям. Все пять – и вылечат, и молодость вернут, и дни продлят.

– Так может начнем с таких вот разговоров? – предложил Неофит с надеждой. – А к физическим упражнениям позже перейдем, когда я себе силу, ловкость, прыть у кого-нибудь из богов выпрошу.

– Так это не работает, – вздохнул Наставник.

– А как работает?

– Вот так, – Наставник вручил Неофиту жезл. – Начинать нужно именно с физических упражнений.

– Дай хоть обуться, ноги же о камни собью, – взмолился Неофит, и Наставник любезно разрешил.

Площадка для физических упражнений располагалась у сандалий того самого бородатого мужика с мечом. Изваяний в Храме было великое множество. Большие и малые статуи расположились в ущелье, что на дни пути вдоль разрезало Немой хребет. Каждому богу полагалась своя ниша с прилегающей территорией.

Мужчины и женщины, в странных одеяниях, в доспехах, в звериных шкурах или вовсе обнаженные; две, три, пять, семь фигур вместе; люди о двух, трех и более головах, с разным количеством глаз, ртов, рук и ног; женщины с фаллосами или мужчины с женской грудью; полулюди-полузвери; существа, вовсе не похожие на людей, и нечто, вовсе не похожее на живых существ, – кого тут только не было. Прошла неделя, но и половина территории Храма все так еще и не была изучена Неофитом.

Для каждого бога, вернее, для каждой божественной функции, обозначенной в разные времена и у разных народов десятками имен, была определена в Храме своя локация. И возле каждого изваяния расчищена площадка для занятий.

– У ног каждого бога Жрецы машут жезлами, – заметил Неофит. – Неужели все боги так воинственны?

– Отнюдь, – улыбнулся Наставник. – Возьми жезл поудобнее.

Неофит, чуть согнув колени, изготовился к бою. Жезл он держал умело и грозно. За годы странствий он побывал во многих передрягах, так что тело, пусть и не молодое, было готово к испытаниям. Наставник весело наблюдал за приготовлениями. Его кадуцей небрежно лежал на плече.

– Что говорил тебе отец? – спросил Наставник, когда Неофит сообщил о готовности. – Как учил вести себя при встрече с опасностью?

– Приемный отец, – уточнил Неофит. – Он говорил, что нужно затаиться, если можно пропустить опасность мимо, бежать, если опасность неминуема, или сражаться, если нет другого выхода.

– Замри, беги, сражайся, – кивнул Неофит. – Все верно. Естественные реакции любого живого существа на угрозу. Инстинкт. Может ли человек управлять инстинктами? Нет, не может. Да и не нужно. Однако человек может выбирать. Если ты уверен в себе, то выбор твой будет чаще в сторону «сражаться». Если не уверен, то чаще будешь выбирать «бежать» или «замереть». А что нужно для того, чтобы ты обрел уверенность?

– Сила? Ловкость? Мастерство?

– Все это не помешает, – согласился Наставник. – Но даже самый сильный и ловкий мастер может растеряться в условиях реального столкновения. Уверенность – дитя опыта. Если раз за разом за твоим действием следует один и тот же результат, это, согласись, убеждает в эффективности совершаемого действия.

– Я спросил, почему у каждой статуи машут жезлами Жрецы, – напомнил Неофит.

– Наберитесь терпения, мой друг. Оно вам пригодится. Итак, какой боец добьется лучшего результата: тот, который знает тысячу боевых движений, или тот, кто знает только пять?

– Чем больше, тем лучше, – решил Неофит и для убедительности пару раз взмахнул жезлом.

– Чтобы движение превратилось в рефлекс, его нужно повторить десять тысяч раз – в полную силу, с максимальной скоростью. Очень усердный Жрец делает десять ударов в минуту. Сто ударов за десять минут. За день тренировок – примерно тысячу повторений. Речь идет о самом простом ударе по самой прямой траектории. Как думаешь, сколько времени понадобится нашему терпеливому Жрецу, чтобы отработать до рефлексов тысячу сложных ударов? А если всего лишь пять простых? Так что повторю вопрос: кто добьется лучшего результата?

– Понял, – вздохнул Неофит. – Тысячу простых ударов в день.

– В древности существовало одно небольшое государство. Оно располагалось на нескольких островах в океане. Люди там жили невеликие, за что называли эти края «Страной карликов». Но народ был гордый и воинственный. Название им не нравилось, поэтому стали они записывать его другими иероглифами. Звучало слово так же, но имело теперь другое значение – «Гармония».

– Как такое может быть?

– В этом основная сложность наших контактов с богами. Язык, речь – это основа основ, зеркало нашего мышления. Небрежное обращение со словом искажает мысль, а значит, искажает мир. Невовремя или неверно произнесенное слово, как и неверно понятая мысль, могут причинить немало бед. Но вернемся к далеким временам до всех Эпох. В конце концов эти острова стали называть «Страной восходящего солнца». Древние ее жители мастерски владели длинным однолезвийным мечом. Носили его в ножнах. Назывался он катана, или дайто. Это был меч одного удара. На нем практически не фехтовали. Кто первый извлек катану из ножен и нанес удар, тот и победитель.

– А кто достал меч вторым?

– Тот труп. Очень важно было взмахнуть мечом первым. Взмахнуть и попасть. Существовало даже настоящее искусство, как извлечь меч из ножен из любого, даже самого неудобного положения, чтобы нанести единственный победный удар. Это искусство называлось иайдо, что означало «путь мгновенного удара». Один удар – один поединок. Движение нужно было доводить до совершенства. Выигрывал в бою тот, чьи рефлексы оказывались быстрее. Тот, кто больше времени уделял повторению одного и того же движения.