Иван Быков – Трубадур (страница 3)
Первое, к чему стремились уставшие с дороги Купец, Трубадур, беженец, искатель лучшей жизни, – отпраздновать окончание пути яствами и возлияниями настолько обильными, насколько позволяли кошельки странников и запасы трактирщиков. Села и городки первым делом предлагали нехитрую стряпню, кислую брагу, которую гордо именовали элем, и самогон, настоянный на местных травах, чтобы перебить крепкий сивушный дух. Именно здесь, в трактирах, всех гостей делили на своих и чужих, а Трактирщики исправно осведомляли городских или сельских Стражников обо всем увиденном и услышанном.
Желудок напомнил о хлебе и солонине, гортань – о влаге. Все это было давно, еще до наступления сумерек, и всего этого было мало. Трактир, в который упирался накатанный путь, не имел названия. Да и зачем? Названия нужны похожим вещам, чтобы отличать их друг от друга. Если бы в Городе было много трактиров, то этот бы обязательно носил бы какое-нибудь название. Хозяин дал бы ему понятное, незатейливое имя, вроде «У дороги», или «Последнее пристанище», или «Конец пути». Но давать имена домам было бы безумным излишеством, странной роскошью. Да и читать нынче умели единицы.
Трубадуры облегчали себе работу, делая скудные записи на драгоценной бумаге, в нескольких знаках шифруя содержание целой истории. Лекари помечали на дощечках редкие составы травяных снадобий. Хотя с появлением всемогущих таблеток и мазей прочие снадобья ушли в прошлое. Лекари просто заказывали нужное количество у Почтальонов, а потом распродавали в своих поселках. Где брали таблетки и мази сами Почтальоны, никто не спрашивал. Но поговаривали, что их производили в Последнем Храме, да и сами Почтальоны весьма походили на Жрецов-Миротворцев, разве что кадуцеев при них не было.
Самые богатые Купцы вели учет товаров в больших пеших караванах. Говорят, что Пионеры составляли на бумаге карты новых территорий и делали надписи, помечая опасности равнины или новые поселения, но Трубадур никогда не видел ни самих Пионеров, ни их мифических карт. Их время прошло еще в Эпоху Руин. Чтение стало совсем не популярным мастерством. Просто потому, что читать-то было почти нечего, а писать было почти не на чем. И нечем. А дом Трактирщика всегда можно было узнать по широким створкам дверей и запаху пищи. У каждой профессии были свои отличительные признаки.
Суровая жизнь на равнине выдвигала к людям лишь одно требование: умение выживать. Простые люди не читали книг. Редко кто знал даже такое слово – «книга». По слухам, за книгами охотились Миротворцы. Охотились, находили, уничтожали. Либо уносили в свой таинственный Храм. Даже обычная бумага была редкой драгоценностью, какие уж там книги. Все знания о настоящем и близком переходили к детям от родителей, а все знания о прошлом и далеком – от Трубадуров. А самым лучшим учителем была сама равнина. С ее скудной почвой, редкой растительностью, сухими ветрами, ядовитыми тварями меж камней и хищной смертью, таящейся в безлюдных местах или приходящей со склонов Немого хребта.
Люди стали простыми, мысли у людей стали простыми. Людей окружали простые вещи, вещей было мало, поэтому названия у вещей тоже были простыми, общими, нарицательными – поселок, трактир, одежда, сума, еда, похлебка. Да и самих людей было мало, поэтому имена у них тоже были простыми – Трактирщик, Кузнец, Купец, Швея, Стражник, Шлюха, Лекарь, Трубадур, Миротворец, Дочь Швеи, Сын Кузнеца, Первая, Вторая, Третья Жена… Бухгалтер. Если это тот самый Город, то в нем – и только в нем одном – есть Бухгалтер.
Одинокий посетитель расположился в углу зала. Ничего примечательного: борода, кожаная жилетка на голое тело, грубая деревянная трубка с коротким чубуком. Сейчас все курили трубки: их было удобно набивать дикорастущим крупнорубленым табаком. На столе стояла большая кружка, в каких обычно подают эль. Незнакомец кивнул гостю и тут же потерял к нему всякий интерес, снова утонув в облаке дыма.
Стойка бара была пуста – хозяин трактира отлучился. Оно и к лучшему: есть возможность передохнуть без лишних расспросов. Денег на эль и похлебку все равно не было, с хозяином он хотел договориться об угощении в счет будущих выступлений. Трактирщики, бывало, соглашались, бывало, отказывали, а бывало, и выставляли за дверь. Но это уже было не важно. Он готов был переночевать хоть на улице, хоть в клетке городской стражи. Главное, что каменная пустыня отпустила его – живым и почти невредимым. Вот только нога болела – голень дышала жаром. Надо обязательно выпросить у хозяина пару таблеток, а то пустяковая рана может привести к большой беде. Но он теперь в Городе, путь окончен, а значит, все в скором времени разрешится само собой.
Он тяжело опустился на скамью. Старые доски были до блеска натерты штанами посетителей. Привалился спиной к стене, даже хотел было закинуть ноги и прилечь, но передумал. Пахло едой, хмелем и дымом. После бессонной ночи, после отчаянного хромого гона по равнине трудно было держать глаза открытыми. Сомкнув веки, он, как всегда на отдыхе, стал перебирать в памяти истории о временах ушедших, забытых, о которых теперь известно больше вымыслов, чем правды.
Пиццерии, закусочные, сосисочные, пельменные, бутербродные, бургерные, чебуречные, рюмочные, пивные – все эти столовые, рестораны, пабы и бары – пустые нынче слова. Каждый наполнял их своими картинками, и чем шире были открыты глаза, чем крепче варила голова, тем ярче и гуще были краски. Он понимал, что все названия из песен и легенд соответствовали разной стряпне. Никто ныне и представить себе не мог, как выглядят они – эти загадочные пиццы, закуски, сосиски и бутерброды, что наливали в рюмки и что подавали к пиву. Предания о тех богатых продуктами эпохах можно было услышать только из уст Трубадуров, – такова уж была их профессия, таково было их имя. Таковы были его имя и профессия.
Толпа любила песни про еду. После победы над врагом, в конце долгого пути, решив самые сложные головоломки, герой увлекательной истории обязательно должен был овладеть самой красивой женщиной, занять самый большой, чистый и красивый дом, а потом отправиться в одно из таких заведений. И там герой должен был долго есть. Очень долго и много есть.
Трубадур с большим удовольствием украшал истории на потребу слушателей. Это были общие места, когда можно было говорить или петь, не задумываясь, не напрягая память. Трубадур как бы вставлял в повествования готовые блоки – описания роскошных трапез, изысканных яств, утонченных напитков и золоченой посуды. Толпа многократно просила рисовать картины пиршеств, и рассказанная вновь и вновь история вызывала такую же радость и удивление, словно звучала в первый раз.
Речь текла сама, без запинок и пауз, легко и свободно. Трубадур пел о великолепных ресторанах, об удивительных Официантках, что работали в них. Он знал о такой профессии лишь понаслышке, а потому не стеснялся щедро добавлять множество выразительных деталей. Он рисовал их притягательными полуобнаженными гуриями. Про гурий никто не слыхивал никогда, поэтому такое сравнение шло песне только на пользу.
Официантки в его песнях были чистыми, милыми, ухоженными, причесанными девушками. Они вежливо улыбались героям и дамам в платьях (это слово он слышал еще в детстве и не особо понимал, что оно означает), выслушивали заказ, при этом обходительно угадывая все желания. И только для вида записывали названия блюд в своих бархатных блокнотиках золотыми карандашиками. Если публика состояла из взрослых слушателей, то трапеза героя и его красивой дамы всегда заканчивалась любовными играми прямо в зале ресторана. Официантки, конечно же, принимали в этих играх самое активное участие.
Особенно Трубадур гордился этими самыми золотыми карандашиками. Чтобы придумать такую яркую деталь, нужно быть настоящим докой в своей профессии. Годы ходил он по городкам и поселкам, вначале как Сын Трубадура (хотя не был настоящим сыном этого человека), а когда наставника поглотил могильщик, то ходил уже сам, совершенствуя мастерство, рассказывая истории, не забывая при этом слушать. Ведь основа истории – это древнее предание, в котором действуют незнакомые герои в неизвестных местах. У героев странные имена, а помогают и мешают героям совсем уж невообразимые боги. Кому будут интересны эти фантастические сказки, раз нет там ничего близкого и понятного? Поэтому нужно было внимательно слушать и запоминать.
Вот Купец расскажет о злых бандитах на дороге в Лысом Краю, о коротком, но жестоком сражении четырех Охранников с бандой из десяти озверевших от голода человек, и герой из истории Трубадура и три товарища уже крушат головы бандитов в густом лесу шипастыми булавами. Вот Агроном расскажет о безжалостном рое мокши, что пробил крыши теплиц и погубил весь урожай, и герой в песне прикрывает огромным щитом свою даму от ледяных или огненных стрел, сыплющихся прямо с неба. Вот Пастух расскажет о большой стае злобных диких псов, что ночами режут поголовье кур и овец, и герой уже сражается с целой лавиной рыжих псов, призвав на помощь семью рыбоведов, стадо броневепрей и верного ручного говорящего сфинкса. Вот Кузнец расскажет о том, что выковал и заточил такой острый нож, что им можно легко брить мужчинам бороды, и герой Трубадура настолько искусно работает молотом по наковальне, что создает боевое жало для своего верного друга, смышленого и бесстрашного мясного шершня.