Иван Быков – Кодекс боевой подруги (страница 4)
В таком настойчивом «внедрении себя» в ее жизнь Яше, как в двадцать пятом кадре, иногда виделся Ильдар. Но в требованиях Фрилансера не было агрессии, не было безапелляционных претензий на застолбленную собственность. Скорее, была мольба. Ильдар заявлял: «Отдай себя!» Звезда позволял: «Дари себя!» Фрилансер просил: «Подай себя». И добавлял: «Ну, пожалуйста!»
Яша вспомнила Звезду, тенью которого она была всего несколько месяцев назад, и невольно улыбнулась, представив, что мог бы он сказать применительно к этой ситуации – к неявке боевой подруги по первому зову. Наверное, он бы сделал неприличный жест и крякнул бы презрительно: «Свободна! Зови следующую».
Степан, безусловно, поступил бы иначе, но до Степана Яше предстояло проделать еще довольно долгий путь и внести в «Кодекс» еще множество пунктов.
А пока в неписаном Яшином «Кодексе Боевой Подруги» окончательно закрепилась заповедь «Будь рядом!», та самая, что по капле становилась убеждением еще во времена Звёздовы.
Яша не разбрасывала дары любви направо и налево, понимая, что «Не ревнуй!» достаточно каверзная в практическом применении заповедь, особенно для мужчин. Осознав свою исключительность, Фрилансер в какой-то момент стал считать Яшу незаменимым, а главное – незыблемым атрибутом собственного бытия. И, конечно же, спустя совсем небольшое время, левый берег стал заметен с берега правого.
Яша не ревновала мужчин к их женам. Но, как выяснилось, жены (во всяком случае, данная конкретная жена) ревновали Яшу к своим мужьям.
Звонок в дверь раздался вечером, и Яша была уверена, что за порогом – Фрилансер с каким-нибудь очередным сюрпризом: с новым разговором о каком-нибудь только что удачно законченном деле или с новым девайсом из секс-шопа для немедленной апробации в условиях Яшиной квартиры. И потому даже не глянула в дверной глазок. И была удивлена, обнаружив за порогом незнакомую женщину. Профессиональным взглядом стилиста Яша мгновенно определила, что салон незнакомка посещает часто: рыжеватый ухоженный волос выглядел дорого, а вот маникюр, не менее дорогой, по Яшиному мнению, был несколько – как бы сказать точнее? – пижонен.
Незнакомка лорнировала хозяйку квартиры с не меньшим тщанием. И не было в этом микроскопном изучении взглядом ни всепрощающей доброты, ни всепонимающей мудрости. Была неприкаянная злость, была решимость вне разума и без осознания цели. Уже через несколько секунд Яша поняла, кто перед ней, и чуть посторонилась, давая гостье возможность зайти.
Женщина в комнату не пошла – остались стоять в прихожей.
Женатый мужчина был рядом с Яшей впервые, а потому не знала она, какие на том, правом, берегу, бывают отношения. Отношения на правом берегу у Фрилансера были не ахти. Сам он рассказывал неохотно, но обрывки недонесенных мыслей, короткие фразы, быстрые ответы на некоторые случайные Яшины вопросы в совокупности создали картину сложную, к Яшиному «Кодексу» никакого отношения не имеющую. Но – не ахти.
Яша понимала, что ошибки допускают и мужчины, и женщины, и вот сейчас, глядя на вечернюю гостью, уверилась в мысли, что в этой паре больше женских ошибок. Однако не ей, Яше, быть арбитром или аналитиком. Ей, Яше, быть боевой подругой Фрилансера. Не она шла теми тропами, что слиплись в перекресток, сведя двух разных людей в единую семью. Это тема для совершенно иной повести.
Самым ярким, объемным элементом, по которому Яша вывела это свое «не ахти», была форма номинации, которой пользовался Фрилансер, обозначая свою супругу. Не имя, не нежное прозвище, ни даже имя-отчество… Вернее, именно последнее, но в такой неприятно-искаженной форме, что Яша всякий раз морщилась, когда слышала: Урина Владимировна. Правда, надо отдать должное Фрилансеру, произносил он это прозвище-отчество всего несколько раз и то – в сторону, без позерства, как бы про себя и всегда после телефонного разговора с женой.
Кто, кого, каким образом и за какие места держал в этой семье – пусть остается за кадром, но одно Яша видела ясно, видела своими чистыми, глубокими глазами-озерами и своей, несмотря на суровые Ильдаровы и Звездные уроки, неискушенной душой: в этой семье не было самого главного – любви. Когда любовь есть, не страшны семье никакие левые берега, кто бы туда не заплыл – не забрел. А когда любви нет, друг друга нужно отпускать. На все, как говорится, четыре…
И вот теперь Яша смотрела на эту ухоженную, но несчастную, убивающую себя женщину, которую собственный муж называет Урина Владимировна, и думала, как поступить. Дело в том, что Яша страшно не любила вступать в разговоры с женщинами, которые считают ее сволочью – насмотрелась-наслушалась таких, будучи боевой подругой Звезды. Но, видимо, в этот раз все же говорить придется.
– Енот-потаскун, – объявила Урина Владимировна вместо приветствия, и когда Яша удивленно приподняла бровь, охотно пояснила:
– Все ему неймется, хочется в своих лапках енотовых что-нибудь потаскать-полапать-потеребить.
– Так пусть теребит, – наивно посоветовала Яша. Она уже смирилась с тем, что официальный ритуал знакомства «проехали».
– Это ты, красавица, тереби, – парировала гостья. – Себе тереби, а не мужу моему.
– Кто, что и кому будет теребить – позвольте решать без чьих-либо советов, – тихо произнесла Яша.
Ей бы спасовать перед этой напористой и грубой женщиной, которая была лет на десять старше и настолько же глупее. Даже не глупее, нет, – примитивнее, что ли?
Но почему-то вспомнила Яша в этот момент кусочек урока древней истории. Скорее всего, по созвучию имени Ирина, вспомнила Яша, что в Древней Спарте иренами называли молодых мужчин, двадцати-тридцатилетних, уже идущих на битву, но еще не мужей в привычном представлении спартанцев, уже мужчин, но еще не мужей – без семьи, без женщины. «Иди в атаку, жена без мужа. Или иди ты в сраку», – весело подумала Яша и указала гостье на дверь. Так и указала – с улыбкой.
И видимо потому, что улыбка эта Яшина была открытой, незлобливой, искренней, спасовала агрессивная Урина Владимировна. Спасовала и – ретировалась. Безоговорочно и быстро. Но последний укус нанесла. Ядовитый укус, с ее, Урины Владимировны, точки зрения, даже смертельный для Яши. На самом же деле, дышащий бессильной ненавистью.
– Вот, – сказала Урина Владимировна уже за дверью, – тут исключительно удачно выписан Ваш портрет. Нашла в интернете, не смогла удержаться, Вы уж простите, – и передала через порог подарочный конверт. По лестнице вниз тяжело, редко и зло затопали набойки высоких каблуков. Яша закрыла за гостьей дверь и распечатала конверт. На желтовато-мелованном листе бумаги было выведено аккуратной мелкой женской вязью:
Яша звонко рассмеялась – на конверте были изображены две пары томных женских губ, соприкасающихся в легком поцелуе, и алела надпись: «Дорогой лучшей подруге!»
Триммер 3. Умей стать незаметной
Фрилансер явился через два часа после ухода Урины Владимировны. Он был слегка пришиблен, но не побежден. «Последним из ворот замка вышел Петух, изрядно ощипанный, но непобежденный», – вспомнила Яша фрагмент из мультфильма «Бременские музыканты». Вместе с Фрилансером имели место быть походный чемоданчик из разряда «ручная кладь», сьюткейс, содержащий два рабочих костюма, и обширный кулек с продовольственными товарами из элитного продуктового магазина.
Фрилансер был переполнен праведным (или не вполне праведным) гневом. Он много говорил, выдул бутылку французского коньяку. Наутро ему было плохо, он перенес все деловые встречи на следующую неделю, и Яша, конечно же, осталась с ним, подавая пиво, накрывая на стол из кулька, поддерживая беседу на заданную еще со вчерашнего вечера тему. Яша не могла нарушить и не должна была нарушать вторую заповедь из «Кодекса Боевой Подруги»: «Будь рядом».
Началась жизнь почти семейная – утренние совместные завтраки, вечерние совместные ужины, теплая постель. Но в душу Яши откуда-то издалека начало прокрадываться смутное беспокойство. Не то чтобы она не хотела обзавестись мужем или была не готова к этому, нет. Ее смущало другое.
Когда смотришь на актера из зрительного зала, видишь его «в образе», то впечатление производит именно этот образ, наполненный актерской игрой, исполнительским мастерством. А если после спектакля зайти за кулисы, заглянуть в гримерку и бросить взгляд – один только близкий взгляд – на кумира, то увидишь, как течет тональный крем, как расплывается образ, как аляповато выглядит такая органичная на сцене красная помада, как широко дышат испорченные гримом поры. Это нормально, так и должно быть. Но к этому нужно быть готовой. Яша готова не была.
Фрилансер вполне соответствовал тому представлению о «хорошем» мужчине, которое сложилось у Яши со времен Ильдара. Фрилансер был успешен, красноречив, щедр, весел и, в какой-то мере, даже заботлив. Но вот прошла неделя «семейной» жизни, и грим потек, и образ начал расплываться. Яше горячо захотелось вернуть своего нынешнего спутника на сцену.
Ничего, собственно, не изменилось. Мужчина не утратил своих позитивных качеств, наоборот, стал проявлять их в большей мере, чувствуя свою зависимость от женщины, к которой перебрался жить. Разве можно было сравнить Фрилансера с Ильдаром или Звездой? Ни упреков, ни пьянок, ни оргий. Ни собственнического отношения, ни пренебрежительного позволения быть частью свиты.