Иван Булавин – Уполномоченный (страница 8)

Иванов потянулся и вдруг понял, что устал. Такой марш-бросок ему уже не по силам. Ноги ломило, спина потрескивала, а дыхание отчего-то стало прерывистым. Здравствуй, старость? Он фыркнул, сам себя призвал не раскисать, а потом вернулся в кровать, бросив в костерок последнюю охапку прутьев.

Утро встретило его ярким солнечным светом. Только этот свет и заставил его проснуться. Встал он с трудом, совершенно разбитый, мышцы продолжало ломить, а тело сковывала странная слабость. Словно недавно вылечился от тяжёлой болезни, а тело ещё не восстановилось. Наскоро собравшись, он отправился в обратный путь. Ничего особенного это путешествие ему не дало, кроме доказательств того факта, что в этом мире тоже живут люди. Напоследок сфотографировал труп в плаще. С нескольких ракурсов. Неизвестно, зачем ему эти снимки, но пусть будет.

Тут мелькнула мысль: а амулет? Зачем этот человек перед смертью так его сжал, что и мёртвая рука не отпустила? Умер ведь быстро, после таких ранений вообще жить не положено. И в последний момент ухватился за амулет. Зачем?

Оставив эту загадку нерешённой, Иванов заторопился обратно. Всё было так же, как и вчера, степь, ровная, как стол, высокая трава, свежий ветер. Какие-то сайгаки бегают вдалеке. А он был другим. Рюкзак, ставший легче, немилосердно давил на плечи, дыхание сбивалось даже от ровного шага, ноги постоянно за что-то запинались. Дважды садился на отдых, при этом, как ни странно, ел с аппетитом. Обычно усталость напрочь отбивает желание есть, а тут наоборот. В голове мелькнула мысль, а не подцепил ли он местную инфекцию? Мало ли, вдруг этот труп носил в себе заразу, а сам не болел, обладая иммунитетом? А у Иванова иммунитета нет. Версия была довольно логичной, он сразу решил, что в свой мир не пойдёт, пока не пройдут симптомы, не хватало ещё эпидемию устроить. Опять же, если это болячка, то очень странная, даже температуры нет, и ничего особо не болит. Только усталость наваливается, словно весь день вагоны разгружал.

К берегу подошёл ближе к вечеру, состояние было всё таким же, слабость и утомление были на прежнем уровне и не особо прогрессировали. И это тоже было странно. Обычно, если ты прошёл километр и устал, то после второго устанешь вдвое больше. А здесь он прошёл километров двадцать, а усталость на одном уровне держится. Точно подцепил что-то.

Плот лежал на прежнем месте. С трудом подтащив к берегу ставшую такой тяжёлой деревяшку, он плюхнул её в воду. Осталось немного, сейчас доберётся до своего шалаша и отдохнёт.

Вода как будто стала холоднее, а весло добавило веса, и течение усилилось. Он понимал, что всё это только кажется, на самом деле всё так, как и было, это он сам изменился. Несколько минут упражнений с веслом, плот причалил на другой стороне, усталый путник спрыгнул на песок и, тяжело топая, направился в своё логово. Сейчас растопит печь, заварит чаю, приляжет на кровать…

Он не прошёл ещё и десяти метров, как его мысли прервали. Чёрная тень мелькнула справа и, пролетев по воздуху, сбила его с ног. Хорошая реакция спасла его, успел сбросить с плеча ружьё и встретить волка ударом приклада. Удар не получился, зато зубы не дотянулись до горла. А второй прыжок был остановлен выстрелом. Заряд картечи пришёлся прямо в грудь зверя. Готов.

Но праздновать победу было рано, ему даже с земли подняться не дали, а развернуть ствол, чтобы выстрелить повторно он не успел. Успел только заблокировать атаку второго волка, тот вместо горла вцепился в ногу, сразу прокусив штаны из прочной ткани. Икру пронзила боль, а волк, словно понимая, что такое ружьё, не давал человеку прицелиться. В итоге, он выстрелил, но неудачно, картечь оторвала волку хвост, зверь заскулил от боли, но от этого ещё сильнее впился зубами в ногу. Кровь текла уже ручьём. Ударив зверя пару раз стволом ружья, Иванов бросил его и выхватил нож. Отбиться оказалось не так просто, эта тварь была куда крупнее той, что напала в первый день. Укол ножа вошёл волку в грудь, близко к позвоночнику. Удар, возможно, смертельный, да только умрёт тварь не сразу, а клинок как назло застрял. Не сумев выдернуть финку, Иванов схватился на мачете, которым несколько раз рубанул тварь по голове. Дважды рассёк шкуру, отрубил ухо, а потом клинок из тонкой стали просто сломался.

Но тут зверь начал слабеть, нож пробил лёгкое, возможно, задел и сердце, с такой раной долго не проживёшь. Поняв, что хватка зубов на ноге чуть ослабла, Иванов тотчас дотянулся до ружья и перезарядил стволы. Сделал он это как раз вовремя, поскольку за ближайшими кустами показались новые чёрные твари.

- А вот хрен вам, - процедил сквозь зубы человек, обводя стволом кусты. – Ну, кто смелый?!

Последние слова он буквально выкрикнул, но смелых не нашлось. То ли хорошо усвоили, что такое огнестрел, то ли судьба вожака – а это явно был вожак – заставила одуматься. Разжав руками пасть уже мёртвого волка, он пошёл к своему дому. Громко сказано – пошёл, на самом деле он ковылял, стараясь то опираться на ружьё, то вовсе прыгать на одной ноге. Вторая нога выглядела ужасно. Прочная ткань военных брюк не спасла от клыков, кровь текла ручьём. Иванов мельком отметил, что кровь тёмная, наверное, артерия цела. Да он и так может умереть.

Оставляя за собой кровавый след, он кое-как добрался до жилища. Новую пытку ему подарила крутая лестница, которую он сам же и придумал для защиты. Мелькнула мысль добраться до портала, а там вызвать скорую, но решил для начала осмотреть рану и перевязать. Скорая может и не успеть.

Оказавшись наверху, он ухватил со стола маленький складной нож, которым сперва разрезал шнуровку ботинка, а потом вспорол штанину в месте раны. Дальше действовал по алгоритму: вскрыл аптечку, полил перекисью, обтёр салфеткой. Ситуация прояснилась, с десяток дыр от клыков, кое-где мясо вывернуто наружу, в одном месте особо глубокий разрыв, и из него ручейком течёт тёмная кровь. Вены, значит. Возможно, и сухожилие повреждено. Дальше оставалось только замотать ногу бинтом так туго, как только хватит сил. А уже потом ковылять к порталу, вываливаться в свой мир и звать скорую. Ну, или на своей машине добраться до травмпункта, если за рулём сознание не потеряет. Крови вылилось прилично, вон, слабость какая.

Затянув последний узел на повязке, которая стала быстро пропитываться кровью, он решил принять обезболивающее. В самый раз, шок прошёл, адреналин схлынул, теперь израненная нога пульсировала острой болью. Из препаратов нашёлся кетопрофен. Штука хорошая, вот только в ампулах, а он не в том состоянии, чтобы уколы себе колоть. После секундного колебания он всё же отломил кончик ампулы и распечатал шприц. Набрал лекарство и, не думая ни о какой дезинфекции, просто всадил иглу себе в бедро через ткань. Подумал, что игла непрочная и может согнуться. Не согнулась. Препарат благополучно попал в кровь. Теперь надо как-то спуститься.

Он попробовал встать на ноги, но закружилась голова. Слабость усилилась. Он сидел на полу и тяжело дышал. Хреново. Даже очень. Сознание мутнело, но в нём слышался и голос разума, напомнивший, что слабость началась ещё до ранения, а теперь только усилилась. Он нагнулся, чтобы проверить повязку на ноге, тут из-за воротника камуфляжной куртки выскользнул амулет. Подняв его на ладони, Иванов тупо уставился на странное украшение.

Амулет изменился. Форма его оставалась прежней, а вот цвет… лепестки были тёмно-зелёные, а ближе к центру имелась полоска алого цвета. Вот только тогда она была едва заметна, шириной всего в полмиллиметра, а теперь стала шире, едва не доходя до середины лепестка. В голове отставного полицейского заскрипели шестерни, сопоставляя несколько фактов. Он надел амулет вечером, сразу после этого появилось недомогание. Оно продолжалось весь день, а теперь амулет изменил цвет. Не весь, но цвет меняется по нарастающей. Вывод? Он высасывает силы. И, если его снять, наступит облегчение.

Логика была на стороне этого утверждения, хотя оно и противоречило материалистической картине мира. Решение он принял немедленно, ухватил амулет левой рукой и, крепко сжав, попытался стянуть с себя… и не успел. Проклятая цацка вспыхнула алым светом, который даже просочился сквозь руку, в глазах на секунду потемнело, а потом он пришёл в себя.

Его слегка мутило, амулет всё ещё был зажат в руке. Посмотрев на лопасти креста, он увидел, что они снова позеленели, оставив только узкую полоску у центра, совсем узкую, такую, что едва можно рассмотреть. Пару секунд он соображал, что произошло, потом всё же стянул амулет и отбросил в сторону. Ему ведь сваливать надо, в скорую звонить.

Спохватившись, Иванов встал и собрался спускаться, даже наступил ногой на первую ступеньку, но тут замер. Поглядев вниз, он обнаружил, что стоит на двух ногах. И вторая почти не болит. И кровь явно остановилась. Укол подействовал?

Вернувшись в дом, он прошёлся туда и обратно. Боль была, но лёгкая, словно ранение он получил месяц назад, а то и два. Ни один анальгетик так не действует. Снова схватив нож, он разрезал узелок повязки. Бинт не успел присохнуть, так что отстал легко. Увиденное заставило его засомневаться в надёжности зрения, как источника информации. Для верности протёр ногу влажной салфеткой. Ран не было, остались только застарелые шрамы.