Иван Булавин – Те, кого нельзя называть (страница 45)

Пулемёты строчили без остановки, отсекая все попытки атаковать нас. Лом закладывал виражи, достойные самолёта, часть врагов пыталась метать копья, но все они пролетали мимо. Я тоже стрелял с той скоростью, с какой мог заряжать снаряды. Использовал те, что попадались под руку. Осколочно-фугасный, взорванный по таймеру в гуще врагов, действовал не хуже картечи, взрывная волна сбивала врагов с курса, а осколки разрывали перепончатые крылья, заставляя летунов снижаться по спирали.

Бой, который я так долго описываю, занял всего минут пять. Враг был разгромлен, рассеян, смят и опрокинут. При всём уважении к техническому уровню нечисти, атаковавшей нас, справиться с плодами прогресса им было не под силу. Лишь одно копьё зацепило угол нашего аппарата, да и то не напрямую, а вторичным тепловым излучением, то есть, уже после подрыва. Обшивка в этом месте раскалилась докрасна, но теперь медленно остывала. Я замер со снарядом в руках, сообразив, что стрелять больше не в кого, враги, если кто-то из них выжил, остались далеко позади. Мы летели над сушей, внизу был тропический лес, который постепенно сменялся саванной или, как тут принято говорить, пампасами.

— Оторвались что ли? — раздался где-то внизу голос Винокура.

— Не совсем, — ответил ему Лом. — Готовьтесь к ещё одной атаке.

Я хотел переспросить, кто ещё может нас атаковать после того, как сильный отряд вражеской авиации превратился в сырьё для мясокомбината, но тут же понял, что над сушей у нас появятся новые, куда более грозные враги.

Так и вышло, нас не оставили в покое, враг отправил в бой последний резерв — себя любимого. Две чёрные тени заходили с двух сторон, постепенно нагоняя аппарат. Теоретически, мы могли от них оторваться, как уже однажды делали. Я сказал об этом Лому, но тот ответил, что лучше принять бой.

— В этой местности их всего четверо, — сообщил ведьмак. — Лучше отстрелять их сейчас, в воздухе, чем быть атакованными потом, когда окажемся на земле.

Я мог бы с этим поспорить, но не стал. Вместо этого оставил в покое орудие и занялся своим карабином. Зарядил магазин «родными» патронами, вставил его наполовину, приготовившись заряжать напрямую в патронник. Поскольку калибр и поражающее действие пули имели значение и для демонов тоже, я выбрал особый боеприпас с длинной пулей. В конце концов, для этого их и делали. Стрелять предполагалось, открыв иллюминатор, Лом сбавил скорость, но даже так задача представлялась чудовищно сложной. Впрочем, враг собирался подобраться вплотную, что слегка упрощало попадание.

Итак, вот я, вот карабин с оптикой, а вот огромная чёрная тень в прицеле. Движемся с одной скоростью параллельным курсом. Должен попасть. Я как мог плавно выжал спуск, отдача ударила в плечо, пуля отправилась в полёт, но результат оказался нулевым. Демон сейчас пребывал в бесплотном состоянии, пуля просто пролетела насквозь, не причинив никакого вреда. Выругавшись, я вставил следующий патрон.

— Стрелять только в момент атаки! — запоздало крикнул Лом. — Только тогда будет возможность попасть!

— Да понял я, — проворчал я сквозь зубы, не отводя взгляда от цели.

Но их атака всё же вышла внезапной. Появился третий, напал неожиданно, сверху, обретя плоть и ударив в крышу между винтами. Одновременно с ним ударили справа и слева. Правого удалось поймать в нужный момент. Пуля из штуцера Никиты проделала в нём немаленькую дыру, а следом трижды выпалил из дробовика учёный, окончательно разметав чёрную тень в клочья. Собраться ему уже не суждено.

А вот я промахнулся, скорострельность карабина оставляла желать лучшего, демон перед атакой метнулся вниз, а потому пуля прошла над ним. А перезарядить я уже не успел, чёрная рука, просунувшись в открытый иллюминатор, сбила меня с ног. По какой-то причине он не стал подвергать меня той самой процедуре, после которой человек становится безмозглым мутантом, вместо этого, рука, удлинившись ещё и обзаведясь дополнительными суставами, метнулась вбок и ударила по двигателю, сминая дверцу.

В это время второй демон, что сидел наверху, занялся другим двигателем, даже в плотском состоянии он смог сломать винт, просунуть руку внутрь и также нарушить целостность ящика с ручным демоном.

Первого удалось одолеть, я, наконец, пришёл в себя после удара, вскочил на ноги и начал стрелять из револьвера в условное плечо чудовища. Пять пуль сделали своё дело, демон был убит, а рука, успевшая разломать двигатель, рассыпалась чёрной пылью, которая на глазах таяла, превращаясь в лёгкий дымок.

Второго ликвидировал через техническое отверстие в крыше Башкин, расстреляв в него десяток патронов из дробовика. Можно сказать, что атаку мы отбили, да только цена была слишком высока. Два двигателя из четырёх отказали, что не могло не сказаться на работе машины.

— Теряем высоту, — крикнул Лом из кабины. — Постараюсь приземлиться плавно.

Мы успели закрыть иллюминаторы и пристегнуться, Лом, надо отдать ему должное, как-то справлялся с машиной, идущей вразнос. Нам удалось плавно спуститься на высоту около ста метров, глядишь, посадка вышла бы относительно комфортной. Но мы недооценили тот ущерб, что нанёс третий демон. Один из двух оставшихся двигателей тоже начал барахлить и выдавать незапланированную мощность. Коростин, подбежав, распахнул дверцу и увидел, что стеклянная стенка, придавливающая рабочее тело, заклинила, более того, продолжает придавливать демона, заставляя его крутиться всё быстрее. Инженер попытался остановить процесс вручную, но не смог. Поняв, что сейчас произойдёт, он захлопнул дверь и закричал:

— Ложись! — после чего сам откатился в дальний угол и прикрыл голову руками.

Вы не пробовали лечь, будучи пристёгнутыми к креслу? Вот и я о том же. Когда ящик взорвался, единственной защитой оказались сами кресла, которые, к счастью, имели внутри стальные пластины. Взрыв мы пережили относительно спокойно, а вот следом началось совсем плохое приземление. Последний винт крутился в одну сторону, а сам аппарат, само собой, начал вращаться в другую, всё, что не было закреплено, полетело по салону, а через несколько секунд произошёл удар об землю. Лом заглушил двигатель, после чего на несколько минут воцарилась тишина.

— Все живы? — раздался слабый голос Башкина.

— Жив, — ответил я, удивляясь своему голосу, кажется, охрип.

— Жива, — отозвалась Марина чуть более бодро.

— Тут я, — недовольно выдохнул Винокур, сплюнув кровью.

— Угу, — отозвался Никита.

Лом вышел из кабины без каких-либо повреждений, а вот Коростину досталось. В момент приземления его швырнуло в сторону и ударило об стену. Голова была рассечена от виска до затылка, ранение, хоть и не представляло прямой опасности для жизни, дало такой поток крови, что впору было задуматься о переливании.

Тут же занялись оказанием помощи, рану обработали, кровь была остановлена, а кожу стянули всё тем же прибором ведьмака, что автоматически зашивал раны. Минут через десять потерявший сознание инженер отлёживался в углу на одеяле.

С остальными было проще, я даже оптику карабина сохранил, успел притянуть его к себе за ремень. Осталось понять несколько вещей: где мы, что с машиной и что делать дальше? С первым вопросом помог определиться учёный:

— Тридцать пять километров к северу от города, до берега около пятидесяти километров. Если сейчас двинуть на юг, наткнёмся на поселения. Точнее, насчёт людей не скажу, но населённых пунктов в пригородах хватает. Более точной информации у меня нет.

Пока наш главный технический специалист пребывал в нокауте, остальным пришлось работать. Надо отдать должное мастерству Лома, он таки умудрился посадить аппарат на относительно ровную площадку. Более того, метрах в ста от нас находились остатки дороги. Климат тут не самый лучший в плане сохранения дорожного покрытия, но лучше уж ехать по такой дороге, чем по целине.

На наше счастье, один из двигателей сохранил работоспособность, оставалось только переставить его в другое место, чтобы превратить летательный аппарат в вездеход на гусеницах. В моём понимании такие метаморфозы, если они вообще возможны, полагалось делать на заводе. Но, как оказалось, местный инженерный гений шагнул так далеко вперёд, что нам оставалось только удивляться.

Полчаса возни с двумя домкратами — и летающий гроб стал гробом на гусеницах, десять минут работы гаечными ключами — и двигатель уже перемещён в заднюю часть и даёт привод на ведущие катки. Гусеницы по заверениям Лома были долгоиграющими, сделаны из какого-то суперпрочного сплава, который не позволит им стереться, даже если мы по суше доберёмся до Канады, скорее, сломаются катки. А снаружи на траках были закреплены резиновые нашлёпки, чей смысл от меня ускользал, здесь ведь нет городского асфальта, который следует беречь.

Примерно через час, когда машина была осмотрена и проверена в деле, можно было выдвигаться дальше. Все немного приободрились, хотя сразу после крушения настроение было близко к паническому.

— Ну, в целом, неплохо, — заметил Башкин, глядя, как Лом, усевшись за штурвал, делает круг по целине.

— Особенно, если учесть, что всё могло быть гораздо хуже, — добавил Винокур, выглядел он плохо, от удара потерял один зуб и ещё один повредил, до сих пор временами сплёвывал кровь. — В том случае, если на этом пришлось бы плыть.