Иван Булавин – Секта (страница 46)

Собравшиеся сектанты стали стягиваться к центру, выстраиваясь полукругом. А вокруг по периметру встали оборотни. Откуда они взялись, я не понял. Только что не было ни одного, а теперь уже стоят шестеро. Огромные, могучие. Взгляд направлен наружу, смотрят вокруг, слегка поворачивая головы на почти отсутствующих шеях, пытаясь рассмотреть врагов. Смотрите, сколько хотите, тут мы, когда рассмотрите, уже будет поздно.

Ухо уловило отголоски пения, слов не разобрать, но точно поют, а если присмотреться, видно, как ближние рот открывают. Что это за песни, непонятно, я их даже тогда не расслышал. Какой-то древний язык, умерший ещё тогда, когда в Египте пирамиды строили, а то и ещё раньше. Попутно зазвучала музыка, чтобы с такого расстояния было слышно, громкость нужно на полную выкрутить. Тогда понятно, зачем они местность зачищали, мимо такого аттракциона никто не пройдёт, обязательно найдутся желающие заглянуть.

Я отпустил приклад и размял правую руку. Начинайте уже. У нас пятнадцать минут, не больше. Потом приедет полиция. Наш человек в органах говорил, что затянуть с отправкой он сможет, но на пять-десять минут, не больше. И на том спасибо, даже это сделать нелегко, дежурные службы имеют другое подчинение.

Пение усилилось, заглушая музыку. Я отдельно порадовался, что нет каменных алтарей. Это значит, что здесь и сейчас жертвы приносить не будут. При наличии заложников не получится взорвать всех и сразу. Огонь в мангалах вспыхнул, поднимаясь на трёхметровую высоту. И ведь никто туда ничего не подливал, магия. А где же ваш главный маг, копперфильд, кио и амаяк акопян вместе взятый?

Всё же патриарх был не чужд театральным жестам. Вместо того, чтобы просто выйти к своим последователям, он предпочёл уже известный фокус с туманом. Клубы серого тумана стали клубиться в самом центре, я уже начал бояться, что он сам не материализуется, а придёт к ним в виде туманного сгустка, который невозможно убить. Туман приобрёл черты плотного облака высотой в метр, потом стал редеть с краёв и густеть в центре, постепенно поднимаясь выше.

Спустя пять минут, пока адепты продолжали петь древние гимны, туман окончательно уплотнился, образуя высокую человеческую фигуру. А через мгновение остатки тумана снесло ветром, открыв нашему взору виновника кровавого торжества. В отличие от своей паствы, патриарх был одет в странный плащ, светло-коричневый, напоминающий очень длинный пиджак или пальто. На рукавах была позолота в виде каких-то узоров. Под плащом виднелась тёмная сорочка.

Выглядел он, как стареющая звезда шоу-бизнеса, а вот с внешностью были какие-то странности. Рязанцев мне однажды показывал фотографию беглого профессора, напоминая, что теперь он выглядит значительно моложе, чем тогда. Он и выглядел моложе, более того, это был точно он, ошибиться было нельзя. И всё же некоторый контраст с фотографией имелся. Черты лица стали мелкими, словно само лицо спрессовали на меньшую площадь, а лысая голова наоборот расширилась в стороны. Смотрелось это, как неизвестная патология черепа. А в голове у меня стоял образ той самой бронзовой статуэтки, которая изображала отнюдь не человека. Он превращается. Превращается в одного из них. А следом превратятся и остальные.

Нетвёрдой походкой (складывалось впечатление, что он плохо владеет своими ногами) патриарх сделал два шага вперёд, оказываясь с трёх сторон окружённым своими поклонниками, после чего воздел руки. Толпа стала стихать. Люди стояли плотно, но он видел всех, а все видели его. Почему-то патриарх оказался ростом почти на голову выше толпы. И вряд ли это было его личной особенностью.

Он начал что-то говорить, толпа реагировала смешанным гулом. Внезапно от толпы отделился один, одетый в ярко-красную мантию, видимо, главарь одной из ячеек секты. Он сделал шаг к своему повелителю, низко поклонился и положил на столик перед ним какой-то небольшой предмет, видимо, один из артефактов, разглядеть отсюда не получалось, мешала толпа. Да и столика там минуту назад не было. Фокусы? Или кто-то из толпы подсуетился?

Выслушав от подданного короткий доклад, патриарх милостиво кивнул и отправил его обратно, а сам вызвал следующего.

— Начинаем, — сказал в гарнитуре голос предводителя, я прищурил глаза и открыл рот, звук от взрыва обещал быть громким.

А патриарх наконец-то продемонстрировал свои способности встроенного радиосканера. Одновременно со сказанной фразой, он вскинул голову и стал оглядывать окрестности, что-то быстро говоря подчинённым. Но отреагировать они не успели. Я покрепче вжался в ствол дерева, чтобы не получить шальной осколок.

Три четверти комплекса поглотили облака огня и дыма, по веткам деревьев ударили осколки, а только потом пришла звуковая волна. Люди, что стояли ближе других, были просто перемолоты в мясо, тем, кто стоял ближе к патриарху, повезло, их защита сработала.

Патриарх поднял руки, словно собрался сдаваться. Надо полагать, активировал защиту. В этот момент я выстрелил в первый раз, целясь ему в груди. Вот только увидеть результат попадания не получилось. Теперь уже сам патриарх исчез в море огня, в том месте, где он стоял, не должно было остаться никого и ничего. Взрыв такой силы просто распылит человека на атомы.

Я быстро перезаряди винтовку, насчёт гильз не беспокоился, они хорошо обработаны, отпечатков нет, да и отследить происхождение патронов, как уверял Павел Сергеевич, невозможно. Я шарил прицелом по сплошному морю огня, но найти цель не получалось. В душе мелькнула робкая надежда, что всё, проблема решена, враги мертвы и больше нам не придётся их выслеживать.

Но надежда эта растаяла, как прошлогодний снег, пламя стало опадать, а среди руин и различил фигуру патриарха, стоявшую на ногах. Выжил и кое-кто из свиты, человек десять, те, кто стоял ближе всего. Чуть позже стали подниматься другие, те, кого завалило обломками. Многие были ранены, двигались с трудом, но уже то, что им удалось выжить после такого взрыва, казалось невероятным.

Патриарха потрепало сильно, голова была залита кровью, а светлый плащ почернел и превратился в лохмотья. Он что-то кричал и жестами призывал всех бежать к нему.

Я снова навёл прицел на него, отдачу почувствовал, но выстрел был почти не слышен, здорово мне перепонки отбило. Но промахнулся. Пуля ударила в плечо, вырвав кусок ткани и несколько капель крови. Выругавшись, я сдвинул прицел левее и ниже, снова выстрелил. Теперь уже попал в грудь, более того, ранил его, вот только старая тварь не собиралась умирать.

Разразились огнём и мои товарищи, длинные очереди били по жидкой толпе адептов, но пользы было мало, выбивали в лучшем случае одного из пяти. Те, кто ещё мог передвигаться, жались к патриарху, а тот, поймав следующую пулю, покачнулся, но устоял на ногах. Ещё один выстрел, промахнуться я не имею права. В голову.

Внезапно я понял, что вижу кое-что, чего видеть не должен. Всполохи фиолетовой субстанции, то ли туман, то ли непонятная энергия. Полупрозрачные фиолетовые потоки. Они вырывались из умирающих, поднимались из руин, где тоже кто-то умирал, стягивались со всех сторон. И всё это стекалось к нему, впитывалось в его фигуру, наполняя её сиянием. И чем ярче он сиял, тем сильнее становилась защита. Последняя моя пуля не долетела до цели, сгорев яркой искрой в силовом поле. К его фигуре жались последние сторонники, которым тоже доставались остатки энергии. Пока я перезаряжался, сияние фигуры патриарха стало ослепительным, он громко вскрикнул и завертелся на месте, каким-то невероятным движением он смог прикрыть полами своего плаща последних своих людей, а потом пространство схлопнулось, словно ещё один взрыв, а через мгновение на том месте уже никого не было.

Ушёл. Он ушёл. Утащил с собой самых близких помощников и, уверен, все артефакты. Попутно высосал силу из остальных. Эта сила и позволила ему телепортироваться, исчезнуть здесь и появиться… где?

— Не спать! — голос в гарнитуре звучал глухо, словно говоривший находился на дне колодца. — Там ещё живые остались.

Я внезапно ожил. Первоначальный шок прошёл, теперь надо успеть добить выживших. Несмотря на обилие событий, с момента первого взрыва прошло всего минуты полторы. Там, в руинах, ещё копошатся недобитые сектанты. Не знаю, сбросил ли их с баланса патриарх, но уверен, что их лучше всего убрать. Просто потому, что такие люди жить не должны. Я ведь и раньше таких убивал, понятия не имея о сути их секты. Те, кто зверски убивает невинных людей, должны лежать в земле.

На место мы прибежали почти одновременно, Маша на ходу вскинула автомат и дважды выстрелила. Первая пуля прошла мимо, ударив в закопченный бетонный обломок, а вторая вошла в голову пытавшегося подняться мужика. Павел Сергеевич нагнулся и вогнал нож в глазницу торчавшей из земли головы. Этого засыпало целиком, и только открытые глаза на изодранном лице говорили, что он ещё жив. Тони и Свен шагали по руинам и стреляли, приставляя стволы винтовок вплотную к головам. А Витя, слегка отставший от нас, держал в руках дробовик, стрелял он редко, зато наверняка, разнося картечью тела на куски.

Я забросил винтовку за спину, а в руку взял пистолет. Вот один стоит на четвереньках, пытаясь подобрать выпадающие кишки. Выстрел. Голова разлетелась красными брызгами. Следующий сохранился лучше, даже думать не разучился, попытался прикинуться мёртвым, но я ещё раньше успел увидеть, как он отползает к уцелевшему куску стены.