Иван Булавин – Республика из пепла (страница 6)

Напрягшись, он всё же сумел сесть, голова у парня крепкая, а вот челюстью с трудом двигает, даже говорить стал невнятно.

— Ну, чистые, которые войну начали. Они потом, когда мир весь умер, где-то на островах жили, никто и не знал о них. А лет двадцать назад прибыли и поселились тут у нас.

— Где тут?

— У моря, Азовского, там база их есть, она всё больше становится.

— И что?

— Я тогда пацан совсем был, помню, как пошли люди их базу жечь. Много народу собралось. Ни один не вернулся. Даже трупов не нашли. С тех пор никто туда близко не подходит. Даже когда их беспилотники летят, лучше спрятаться. Вдарить могут.

Вот оно что, подумал я. Теперь всё на свои места встало. Собственно, такой сценарий и при мне вырисовывался. В общих чертах. Мир сознательно обрушили в пекло, а часть элиты, отсидевшись на островах, теперь вернулась. Тогда и беспилотник объясняется. А я-то дурак ему махал, прилетело бы ракетой.

— И ещё, — добавил он, указывая взглядом на полуободранную тушу монстра. — Твари эти тогда же появились, говорят, чистые их привезли и на свободу выпустили.

И это тоже вполне возможно. Вряд ли сама природа, даже подстёгиваемая высоким радиационным фоном, смогла бы за полтора века вывести такое чудо, это явный результат генетический операций. А делать такие операции могли только те, кто сохранил научный и технический потенциал.

— Короче, — сказал я ему. — Сейчас я тебя развязываю, помогаешь мне снимать шкуру, а то я не знаю, как эту тушу перевернуть, потом вместе со шкурой ведёшь меня в село. К голове, можешь к местному… как там полиция называется? Пусть они решают, из чистых я или нет.

— Да вижу теперь, что нет, одёжка только на тебе странная, у нас такую не шьют.

— А ты чистых видел?

— Один раз, далеко на юг зашёл, видел, как они по лесу шли, несли что-то. Парень и девка. Росту высоченного, даже девка выше меня на голову. Волосы белые, глаза синие, красивые, одежда странная, местами в облипку, а местами свободная. И цвет меняется переливами. Они увидели меня, да, видать, не захотели хватать, а я сразу дёру задал.

— Ясно, — кивнул я, развязывая узел на верёвке.

Развязав, я вернул ему и оружие. Странного вида винтовка при ближайшем рассмотрении оказалась ещё более странной. Приклад и ложе были довольно изящными, хотя явно кустарного изготовления. Приклад рамочный, скопированный с СВД, на этом, правда, сходство заканчивалось. Ствол был явно позаимствован у пулемёта ДШК, каковые и в моё время были редкостью и архаизмом, а остальное вообще слабо поддаётся описанию. Прицельное приспособление заводское, но затёрто до того, что цифры не видны. Что же до способа заряжания, то поверхностный осмотр выявил, что оно дульнозарядное, совсем как пищаль времён Ивана нашего Грозного. При этом, правда, отсутствовала полка и непонятен был механизм спуска. Как там пороховой заряд воспламеняется? Некоторое время поиграв со спусковым крючком, я понял, что внутри стоит что-то, вроде, пьезы. Отличный ствол для постапокалипсиса.

— А ружьё твоё как стреляет? — спросил я, протягивая ему винтовку.

— Так себе, — он поморщился, доставая из мешка патрон в виде бумажной трубочки. — Это ещё отца моего, всё хочу новое купить, да денег не хватает. У нас вообще оружие редкость.

— А новое дорого стоит? — спросил я.

— Рублей сто-сто пятьдесят, дробовик дешевле, но мне винтовку надо, хоть однозарядную, ещё и продают не всем, справки какие-то нужны, — серая струйка пороха из бумажной колбаски посыпалась в ствол, потом туда же отправилась скомканная бумага, а следом длинная пуля, поменьше, чем у пулемёта, но похожей формы, с выемкой сзади, только такими пулями можно стрелять из дульнозарядной винтовки. — Да новый ствол не дорогой, патроны вот дорогие. В этом-то, кроме пороха и свинца ничего не нужно, а там капсюли подавай, а ещё лучше, готовые патроны. А они стоят рублей по десять, дичь золотая получается. Да и продают редко, мужики, помню, аж в столицу ходили и вернулись ни с чем.

— А из этой попадать получается?

— Ещё как, пуля от цели вниз-вправо уходит, и чем дальше, тем больше, а я привычный так и целюсь с поправкой.

Так за разговорами мы закончили свежевать убитого волколака. Шкура, почти целая, занимала немало места, пришлось её особым образом свернуть, а потом перевязать верёвкой, получился рулон, который положили на плечи.

Теперь предстояло прогуляться в село, если я правильно понимаю местное административное деление, то это нечто вроде райцентра, в котором находится администрация района. А вокруг этого села расположены деревни в количестве нескольких десятков. Одну такую деревню мы проходили, когда двигались со шкурой на плечах по узкой грунтовой дороге. Деревня была классической: одна улица, вдоль которой стоят полтора-два десятка домов, а сзади к ним примыкают огороды и хозяйственные постройки. Обычные рубленые избы, в окнах стёкла, трубы из кирпича. Людей почти не видно, только дети бегают, да старики за ними присматривают. Где-то должны быть поля, но Стас, как смог, объяснил мне принцип устройства хозяйства. За основу были взяты советские колхозы, в тяжёлые времена поднимать земледелие можно было только крупным централизованным хозяйством, вот и прижилась коллективная собственность. Теперь на местах колхозы производят еду, часть оставляют себе, часть отправляют в город, который, по сути, один, хоть и довольно большой. Взамен получают орудия труда, мануфактурные товары, механизмы, лекарства и много чего ещё. Город же служит источником специалистов, вроде тех же агрономов, медиков и инженеров. И там же, в городе, находится всё политическое руководство страны и её силовой аппарат.

По поводу последнего Стас ничего толком не объяснил. Есть в селе участковый, или, как назвал его Стас, пристав, матёрый дядька с оружием. У него шесть помощников, что постоянно местность объезжают. Если где-то что-то случается, с чем эти семеро не справляются, собирают ополчение из местных, тоже небольшое, два-три десятка. Пристав открывает арсенал и выдаёт винтовки, которые потом надлежит сдать. Но такое бывает нечасто, преступления у них редки, а если и есть, то это чаще пришлые совершают, кроме этой карликовой державы, есть и другие поселения, там люди одичали куда сильнее, а потому могут на конфликт пойти. Вот и приходится их иногда силой оружия вразумлять. Есть и армия, но какая она из себя, Стас не видел ни разу.

Также не удалось добиться от него внятного описания столицы. Сам он там никогда не был, только слышал от других, что там дома кирпичные, высокие, часть от прежнего мира остались, а часть новая. Судя по указанному направлению, находилась она где-то на месте бывшего Воронежа или рядом с ним. Ещё рассказал, что там заводов куча, но это не в самом городе, а вокруг него, и железная дорога тоже есть, несколько веток отходят от города, как правило, к самым крупным сёлам. Сейчас ещё новые строят. Где-то там институт, в который Галя уехала учиться, да так и не вернулась, осталась работать, а ещё там сидит верховный правитель, которого все боятся и уважают, но почти никто в лицо не видел.

Село показалось часа через четыре с половиной. Мы уже дважды присаживались отдохнуть и перекусить, дорога провела нас ещё мимо трёх деревень и одного лесозаготовительного комбината, где вовсю кипела работа, мужики таскали брёвна вручную в какой-то деревянный сарай, а там, судя по визгу, стояла настоящая механическая пила, надо полагать, на паровой тяге.

Этот населённый пункт был куда серьёзнее, даже именовать его селом было неудобно, тут, на мой взгляд, проживало куда больше людей, не меньше тысячи, наверное, а скорее всего, даже больше. Имелись тут кирпичные дома, высота которых достигала пяти этажей, но основная масса выглядела двухэтажными бревенчатыми домиками. Дымили трубы нескольких котельных, да не просто котельных, это явно какие-то паровые механизмы, возможно, даже электростанции. Вдоль улиц стояли фонарные столбы.

Места хватало с запасом, строили широко, при желании, если население вырастет, можно будет просто уплотнить застройку, тогда село это станет полноценным городком и вместит в себя уже тысяч пять, а то и больше.

Когда подошли поближе, стало видно, что несколько улиц выстроены под прямыми углами, а дорожное покрытие выложено камнем, вроде, отсталые технологии, но ездить можно. А тротуары вдоль дорог дощатые, слегка над землёй приподняты, чтобы в дождь удобно было ходить. В целом впечатление было скорее приятное. Людей, опять же, немного. И все делом заняты, никаких праздношатающихся. Вот идёт человек, несёт на спине длинную доску, на нём комбинезон рабочий весь маслом заляпан. А чуть дальше трое работяг столб поднимают, новый, свежеструганный, а рядом на земле старый сгнивший лежит. Электричество или связь.

— Куда идти-то? — спросил я Стаса.

— Вон туда, — он указал рукой вперёд, куда мы и так шли. — Там домик такой, в три этажа. Сельская управа. Там и голова сидит, а потом можешь и с приставом поговорить.

— Шкуру с собой потащим?

— А как же, её сопрут мигом, да и за убитого волколака денег никто не даст, если доказательство не предъявим.

— Ты же говорил, у вас не воруют?

— Ну, не воруют обычно, но, если что где плохо лежит, прихватят обязательно.