Иван Булавин – Республика из пепла (страница 44)

— Гадосссть.

Ну и ладно, нам больше достанется, к тому же человек не самый адекватный, стоит ли его поить?

— У него нюх усиленный, раз в десять сильнее моего, — сообщил Дэн. — Резкие запахи для него — пытка.

А вот к ухе мутант отнёсся одобрительно. Немедленно схватил миску и попытался зарыться туда носом, но тут же получил щелчка от Дэна.

— Ложку возьми.

Ошибка в ответ зашипел, но ложку всё-таки взял и даже начал её правильно использовать.

— Ладно тебе, прессовать парня, — попытался возразить Стас. — Пусть бы ел, как хочет.

— Нужно возвращать его в человеческое состояние, — заметил Дэн. — Он такой не столько в силу испорченных генов, сколько в силу отсутствия воспитания. На него махнули рукой, решив, что он бесполезен. Оттого и развитие застопорилось на десяти годах. Путешествие в компании пойдёт ему на пользу.

Ошибка все эти сведения в свой адрес почти не слушал, только старательно наворачивал ложкой уху, а когда закончилась, попросил добавки.

Спать укладывались странно. Полагалось выставить часового, тем более что в темноте постоянно раздавались крики зверья и птиц, но Дэн поступил иначе: сам он уселся в полу лотоса на кабину вездехода, а с внешнего края лагеря точно так же посадил Ошибку.

— И? — спросил я. — Так и будем спать?

— Именно, мы любой шорох почуем, при этом сможем отдохнуть.

Я с недоверием посмотрел на него, потом с ещё большим недоверием на Ошибку, но потом смирился и залез в спальный мешок.

Глава двадцать первая

Очередная водная преграда оказалась доступной просто потому, что древние строители не экономили на материалах. Бетонный мост выдержал все потрясения, ядерную войну, действие времени, наводнения и перепады температур. Опоры потемнели, покрылись трещинами, но сам мост продолжал стоять.

В целом, на шестой день путешествия мы уже преодолели более половины пути, да не просто преодолели, составили подробную карту дороги, выяснили наиболее удобные пути, а кое-где даже установили ориентиры и указатели. Каждый интересный участок я непременно снимал на видео, сопровождая комментариями. В отдельных случаях, когда дороги оканчивались тупиком, приходилось возвращаться. Как бы то ни было, а очерченная красным карандашом кривая линия на карте удлинялась с каждым днём.

О своих успехах мы регулярно докладывали по радиосвязи, для этого приходилось загонять машину на возвышенные места и долго настраивать связь. Но получалось всегда, голос на том конце был хриплый, часто приходилось переспрашивать, но общаться получалось. Нам сообщили, что уже готовится экспедиция, что по нашей дороге пойдут караваны, осталось только вернуться с картой. Даже понтонный мост на Волге стали наводить.

А вот с этнографическими наблюдениями не задалось. Людей мы не встретили. Совсем. Так уж вышло, что здешние места, после опустошительной войны и эпидемий не были заново заселены. Южные районы, богатые хлебом, развились быстро, а здесь человечество, после недолгой агонии, окончательно освободило место зверям.

Очень может быть, что какие-то люди, в единичных экземплярах или семьями, тут всё же проживали, вот только найти их мы не смогли. А сами они не горели желанием с нами общаться. И то сказать, что должен подумать изрядно одичавший человек при виде грозно рычащей железной машины? Правильно, даже если вдруг поймёт, что это такое, постарается держаться подальше.

Даже Стас, регулярно прочёсывавший местные леса на предмет дичи, никаких следов присутствия людей не встретил. Были руины городов и посёлков, но их почти полностью затянуло лесом, были деревни, построенные уже после войны, но они заброшены, а некоторые дома сожжены. Недавно разгромленные феодалы, что теперь ушли на юг, проживали значительно южнее этого места, километров сто-двести.

Сразу за мостом устроили привал, сегодня уже никуда не поедем, руины небольшого посёлка сохранились неплохо, пара зданий обещала наличие крыши над головой. Странно, но такое непритязательное жильё оказалось куда более долговечным, чем городские небоскрёбы, что поголовно обрушились, превратив города в подобие горных массивов.

Из обломков кирпичей быстро сложили очаг, над которым поставили котелок с водой. Стас немедленно подхватил винтовку и отправился на «разведку». Сказать по правде, дичь уже здорово надоела. Мясо не успевали съедать (несмотря на старания Ошибки, который ел за четверых), приходилось коптить и засаливать, на что уходило время. Сухпаёк, что мы взяли с собой, оставался почти не тронутым, за исключением галет и сухарей. Вот и теперь, спустя час после остановки в лесу раздался выстрел, а минут через двадцать появился довольный Стас, который тащил на плече тушу молодого кабанчика.

— Даже стыдно прицелом пользоваться, — заявил он. — Дичь непуганая, сама под ноги выскакивает.

— Тебе не надоело? — усталым голосом спросил я, в самом деле, весь день в дороге, вроде, ничего не делаешь, а устаёшь смертельно. — Куда нам столько мяса?

— Мяса много не бывает, — заявил охотник, вынимая нож. — Сейчас обдеру, а там уже сами решайте.

Решать было нечего, на ужин полагалась тушёная картошка с мясом, где картошки (её мы экономили) было меньше, чем мяса. Туда пошла вчерашняя оленина, а куда девать кабана лично мне было непонятно. Надо было у командования просить машину-рефрижератор. Ладно, не выбрасывать же, будет жаркое на десерт.

Котелок весело булькал, мы располагались на ночлег, сооружая «кровати» из хвойных веток. Осень вступала в свои права, деревья постепенно оголялись, скоро и видимость в лесу возрастёт. А вместе с тем укорачивался и световой день, вот и сейчас, хотя время было детским, уже сгущались сумерки, ужинать будем в полной темноте.

Приютивший нас домик не имел целых окон, зато обладал мощной крышей, а ночной холод можно и пережить, учитывая наличие тёплых спальных мешков.

Некоторое время сидели молча, на импровизированном столе стояла водка (только сейчас нашёл в запасах такое диво, водка в консервных банках, специально для похода), а в запечатанной пачке дожидались своего часа галеты. Котелок весело булькал, источая вокруг себя отменный мясной аромат, да ещё слышалось потрескивание кабаньей шкуры, которую Стас обдирал ножом в соседней комнате.

— Вы бы пока наливали, — сказал он, кряхтя от усилия, шкура поддавалась плохо.

— Рано ещё, — сказал я, но тут же замолчал.

Дэн сделал предупредительный жест и положил руку на дробовик. Опасность? В лесу? Не зверь?

Повинуясь едва заметному жесту, Ошибка выскользнул в окно, а сам Дэн, вынув из чехла дробовик, стал подкрадываться ко входу, напряжённо всматриваясь в темноту. Подтянулся туда и я, вынув свой револьвер.

Перед нами сплошной стеной стояла темнота, в которой ветер шевелил ветви деревьев. Чуть в стороне стоял наш транспорт, он закрыт, угнать его не получится. Кто-то там есть, хотя я ничего не слышал. Но темнота была полной, даже Дэн с его усиленным ночным зрением ничего не мог разглядеть. Тут я подумал, что человек (если это человек), скрывающийся в темноте, не обязательно должен быть врагом. Нам с ним, в сущности, нечего делить, если надо, даже кабана отдадим.

— Человек! — позвал я, демонстративно убирая револьвер в кобуру и уже представляя, как из темноты в грудь мне прилетает стрела (ну и пусть, у меня там кольчуга). — Не нужно прятаться, выйди на свет, с нашему костру. Раздели с нами ужин и поговори, мы не сделаем тебе зла.

Наш неведомый собеседник молчал около минуты, после чего где-то в темноте затрещали ветки. Одновременно с этим Дэн скомандовал:

— Ошибка, отставить!

Тощий мутант материализовался прямо под ногами выходящего на свет человека, быстро пряча нож и придавая своей жуткой физиономии доброжелательный вид.

— Здравствуйте, — голос пришельца был глухой и напряжённый, создавалось впечатление, что он забыл, как говорить и теперь вспоминает слова. — Я тоже не хочу вам зла, просто удивлён, встретив здесь людей. А кто этот странный человек? Он совсем раздет, а здесь холодно.

— Это не обычный человек, ему не холодно, — заверил пришельца Дэн. — Проходи к нам, у нас есть тепло и пища. Присаживайся.

Когда пришелец вошёл в дом, мы смогли его подробно рассмотреть. Дикарём он отнюдь не выглядел, высокий молодой мужчина. Волосы тёмные, стрижены коротко, на щеках трёхдневная щетина, но даже так видно, что за собой следит. Одет в кожаные штаны и вполне приличные самодельные сапоги. Сверху свитер из грубой шерсти, а на плечи небрежно накинут полушубок. Ещё у него был длинный лук и колчан со стрелами, а на поясе висел длинный нож.

— Сварилось уже, — сообщил нам Стас, показывая окровавленной рукой на котелок. — Теперь можно и по маленькой. А это ещё кто?

Увлёкшись кабаном, он даже не заметил нездоровой суеты.

— Это, сержант, гость, — сообщил ему я. — А гостя надо сначала накормить, потом напоить, а потом уже задавать вопросы. — Я повернулся к гостю. — Тебя как зовут?

— Трофим, — ответил он, присаживаясь на импровизированную лавку из короткого бревна. — Трофим, фамилия Лучко. Хотя кому интересна моя фамилия.

— Наличие фамилии характеризует тебя, как цивилизованного человека, — объяснил я, — а значит, с тобой можно вести диалог.

— Цивилизованного? — переспросил он, но мудрёное слово выговорил без запинки. — Да, меня можно назвать цивилизованным, хотя по образу жизни я настоящий дикарь.