Иван Булавин – Республика из пепла (страница 16)

— В управу пойдём? — спросил Стас, спрыгивая с седла на землю и перехватывая поводья.

— Зачем? — спросил я.

— Ну… — он растерялся. — Отметиться надо. У головы.

— Стас, я всё понимаю, ты зазвездил, тебя на службу взяли, да не на какую-нибудь, а в Службу Безопасности. Круто, согласен. Вот только служба эта подразумевает секретность. Понимаешь? И секретность эта касается всего. Дали нам с тобой какое-то задание, мы его выполняем, и никто, кроме нас и нашего начальства об этом не знает. И у начальства точно такая же секретность, там тоже не знают, что в соседнем кабинете творится. На этом спецслужбы стоят. Тебе ведь бумагу на подпись давали?

— Ну.

— А что в ней было?

— А чёрт его знает, я не читал.

Я тяжко вздохнул. Тут надо смотреть в оба, иначе всё задание прахом пойдёт. Не читал он. Да такого не то, что в СБ брать нельзя, вообще к погонам подпускать опасно. Ладно, будем надеяться, что он своим охотничьим искусством компенсирует.

— Короче, никуда мы не пойдём, кроме конюшни. Там сдаём лошадей и на вокзал, с первым поездом двигаем на юг.

В конюшнях нас оформили быстро, приняли подвижной состав, с выданными на них документами (чуть не сказал техпаспортом), а на вопрос, куда и зачем гоняли собственность минобороны, я просто сунул под нос старшему конюху своё удостоверение. Раскрыл, закрыл и спрятал. Мол, сюда глянь и вопросов дурацких не задавай. У СБ свои заботы и докладывать мы никому не должны. До головы дойдёт весть, что прибыли двое, ну и пусть гадает, зачем.

Стас на всё это смотрел с уважением, вон оно как, с красной книжечкой. Небось, самому чешется её кому-то в нос сунуть, например, девкам. Ладно, увижу, по рукам надаю.

Вокзал ничем не впечатлил. Небольшое здание с залом ожидания на полтора десятка пассажиров, правда, стояли ещё лавки на улице, в ясную погоду можно и там посидеть. Но сомневаюсь, чтобы сразу столько пассажиров нашлось. Подойдя к окошку кассы, я просунул туда листок с предписанием, два билета до села Эпицентр.

— Военные? — женщина средних лет со смертельно уставшим видом подняла глаза. — Тут пометки из части нет.

— И что? — я зевнул, усталость наваливалась, время перевалило за десять вечера.

— Должна быть пометка с номером части, так всегда делается, порядок такой, — она тут же перешла в наступление.

— А без пометки что? — я начал терять терпение. — Есть ведь предписание, граждан А и Б отправить в такое-то село. По служебной необходимости. Тут и подпись и печать. Что с этой пометки? Может, мы вообще к конкретной части не приписаны.

— А может, вы — дезертиры, — она вдруг прищурилась на меня, состроив подозрительную гримасу. — Тут у вас вообще ничего не понятно. Из Антоновки почему-то, подпись не понять чья… И голос не повышайте, а то сейчас пристава позову.

Я сдался и прислонил разворот удостоверения к стеклу.

— Так понятно?

— Понятно, — гонору у неё поубавилось, но сдаваться она не собиралась. — А что, ваши пометок не делают?

— Не делают, билеты давайте, а то ваше любопытство очень сильно смахивает на шпионаж.

Отвечать она не стала, только выбила два билета. Обычные картонные полоски, напечатан номер поезда, время отправления и места. Указано, что места спальные. Не знаю точно, сколько поезд будет в пути, но я намерен поспать в дороге.

Пока ждали поезда, Стас намылился в самоволку, увидев, что я задремал на лавке, сказал тихонько:

— Я пока прогуляюсь, — после чего встал и собрался уйти.

Но я резко вытянул руку и схватил его за ремень. А то придётся потом его потом пьяного разыскивать.

— Сядь на место.

— Да я недалеко…

— Сядь, говорю. Не хватало мне ещё искать тебя.

— Начальников развелось, плюнуть не в кого, — обиженно проворчал он, усаживаясь обратно на лавку.

— Пойми, Стас, — начал я объяснять прописные истины. — Та бумага, что ты подписал, не читая, она многое объясняла. Служба, тем более такая — это не только жалованье, красивая форма, жирный паёк и казённый ствол в руках. Это в первую очередь отсутствие свободы, невозможность делать то, что хочется. Понял? Сначала приказ, потом всё остальное, если останется время и силы. Нас страна отправила на задание, тебя, потому что охотник, меня, потому что из прошлого и лучше пойму нравы чистых. Случайно так получилось, но это не значит, что выполнять задание не нужно.

— А во вторую очередь? — он уже не дёргался, понял, что сбежать не удастся.

— А во вторую… — я отогнал сон, окончательно открыл глаза и пристально посмотрел на него. — Ты не задумывался, почему солдат, который ничего полезного не производит, получает больше рабочего? И на пенсию раньше выходит?

— Ну.

— Так вот, служба хороша только в мирное время, но и тогда тебе платят за твою готовность сунуть голову в огонь и встать под пули. Это ты сам, добровольно согласился рисковать жизнью. В мирное время тебя содержат авансом, с условием твоей готовности воевать. Да, и если ты, когда придёт время, свою задачу не выполнишь, с тебя спрос будет. Понимаешь, какой? Не понимаешь. Так я тебе объясню: если ты на войне от смерти бегать начнёшь, тебя силком к ней отведут, поставят перед строем солдат с завязанными глазами и расстреляют.

Сам я понятия не имел, как здесь с дисциплинарной ответственностью военнослужащих, и какова технология расстрела дезертиров, если их вообще расстреливают, но такой рассказ Стаса впечатлил, он нахмурился и глубоко погрузился в раздумья.

Сидеть, к счастью, пришлось недолго. Ближайший состав, двигавшийся в южном направлении, прибыл к полуночи. Что меня удивило, состав был товарный, вереница крытых вагонов с неизвестным грузом. А спереди, сразу за паровозным тендером, было прицеплено два пассажирских вагона. Если я правильно понял, полностью пассажирские поезда ходят редко, да и не настолько активные перемещения населения, чтобы нагружать транспортную сеть. Куда проще прицепить пассажирские вагоны к товарнякам, которые ходят чаще. Только с остановками непонятно, товарняк ведь реже останавливается.

В итоге, как я понял, остановок было две или три, явно по технической необходимости, вода и топливо, не запомнил точно, поскольку большую часть ночи проспал. — А всё остальное время мы ехали с довольно приличной для паровоза скоростью, километров тридцать в час.

В середине второго дня мы были уже в Эпицентре. Это село вполне тянуло на небольшой городок, насколько я понял, деревень на юге было много, а таких райцентров мало, вот и отстроили вполне приличный ПГТ тысяч на семь населения. А ещё тут повсюду были какие-то предприятия, торчали заводские трубы, туда-сюда сновали подводы с грузом, вдоль путей стояли ремонтники, а в воздухе висел смог.

— Куда теперь? — спросил Стас, когда мы выгрузились на перрон.

— Теперь, хочешь-не хочешь, а к голове идти придётся, — я развёл руками. — А оттуда уже на лошадях. Ты хорошо места знаешь?

— Откуда? Но, думаю, на месте сориентируюсь.

Ну да. В географии он, может, и не силён, но в лесу как дома. Вот и посмотрим.

Глава седьмая

— Сзади!!! — заорал я Стасу, согнувшемуся над тушей убитого кабана.

Он успел обернуться и даже начал вскидывать винтовку, но выстрелить не успел. Огромная коричневая туша просто снесла его с дороги, заставив откатиться в сторону. Выстрелил я, из дробовика, дважды, картечью. Оба раза попал, вот только зверя отчего-то не проняло. А может, и проняло, да только он в бешенстве боли не почувствовал, потом умрёт, но мы оба к тому времени уже у него в желудке будем.

Оставив Стаса, зверь ринулся на нового обидчика, то есть, на меня. Но я такой его шаг предугадал, а потому, ещё в момент выстрела, сообразил бросить ставшее бесполезным ружьё и сигануть на ближайшее дерево. Дерево, откровенно говоря, было убежищем плохим, оно даже мой вес с трудом выдержало, а такая туша его просто к земле пригнёт. Вот только сделает он это не мгновенно, а значит, я получу пару дополнительных секунд, чтобы…

Я сидел верхом на развилке, медведь, встав во весь рост, пытался дотянуться лапами. Вынув револьвер и направив ему в лоб, я сказал:

— Мишка, ничего личного, — и нажал на спуск.

Недавно мы пристреливали наше оружие. Стас едва не испытал оргазм (а может, и испытал) от возможностей своей винтовки. Ещё бы, стреляет точно в цель, и заряжать быстро. Он и со ста метров стрелял, и с двухсот, и даже, кажется, с полукилометра. И каждый раз попадал. Потом опробовал в деле, на нашем (точнее, на его) счету были лось, косуля и теперь вот кабан. Пристреливал своё оружие и я. Пистолет-пулемёт никаких нареканий не вызвал. Кучность хорошая, на ста метрах попадает туда, куда целишься. На двух сотнях результат уже не так впечатлял, но хоть одна пуля из очереди прилетала в цель, а дальше я и пробовать не стал. Порадовал и револьвер, отдача, правда, лягала, словно конь копытом, но и бил точно, и пули в дереве воронки делали такие, что можно было кулак просунуть.

Вот и сейчас тяжёлая пуля, ударив в толстую лобовую кость зверя, пробила её и вынесла содержимое черепа из затылка. Медведь бесформенным шерстяным комком упал к корням дерева. Я, некоторое время ещё выждав, спрыгнул и пару раз пнул его ногой.

— Вот падла, — сказал подошедший Стас, выглядел он помятым, на лбу красовалась здоровенная шишка, но крови я не видел, что, учитывая столкновение с разъярённым медведем, было просто чудом. — Подошёл-то как, неслышно, против ветра, всё по правилам. На кабана нашего глаз положил, отбирать пришёл.