Иван Булавин – Посланник (страница 56)

— Сам посмотри, — сказал Коростин, указывая вперёд.

То ли писаные, предвидя развитие событий, сделали нам козью морду, то ли это случилось это раньше, задолго до их появления. Небольшой мост, что пересекал овраг шириной в пять метров, по дну которого протекал ручей метровой ширины. Он здесь был, добротный мост из бетона на две полосы. А теперь в виде обломков валялся внизу. И это плёвое расстояние наш мощный транспорт преодолеть не мог. Будь мы на танке, можно было бы попытаться, но танка не было.

— Можно рвануть по целине, — предложил Башкин. — Вон туда, может быть, там берега пологие.

— А если нет? — спросил я. — А если пологие, а мы всё равно засядем? Есть на примете тягач? Карту смотри.

Изучение карты дало кое-что. По дороге сюда мы проскочили отворот на крошечную дорогу, практически, тропу. Но, раз на карте она обозначена, то проехать сможем. За пять лет вековые деревья не вырастают, а кустарник нам нипочём. И путь дорога эта уходит далеко в сторону от маршрута, зато и ручей этот, гордо именуемой рекой Левая, ещё раньше поворачивает в сторону. Правда, придётся вернуться. От места побоища мы удалились уже километров на двадцать, а теперь проедем обратно на десять с небольшим. Но выбора нет, все остальные варианты ещё хуже.

Машина развернулась перед сломанным мостом и поехала в обратную сторону. Воспользовавшись затишьем, я взялся набивать магазины к автомату. Патроны расходуются с какой-то невероятной скоростью, взяли с собой уйму, казалось, лишние, а вот, девяносто штук улетело за секунды. И у Немого столько же.

Враг, как оказалось, не дремал. Они решили устроить остановку, утилизировать трупы, помочь раненым, а потому наш визит был замечен. Снова короткая перестрелка, поворот — и вот, мы уже мчимся по узкой лесной дороге в нужную сторону. Радовало одно, враг передвигается пешком, а догнать машину, пусть и едущую относительно медленно, пешему не под силу.

И снова я их недооценил. Во-первых, наши тридцать-сорок километров в час — величина отнюдь не астрономическая, человек на коротких дистанциях может выжать столько. Во-вторых, нам противостоят не только люди, а ещё и эти долбаные сектанты, горки, как назвал их пленный, да к тому же накачанные допингом, оказалось, что погоня их дала результат.

Я едва успел увернуться, когда в бойницу просунулась расписанная узорами рука, которая попыталась воткнуть в меня длинный нож. Отскочив назад, я вскинул автомат, но тут же понял, что рикошет куда опаснее висящего на борту врага, в бойницу он не залезет. Пришлось потратить время на доставание револьвера из кобуры, тяжёлая пуля просто перебила руку пополам, кисть с локтем осталась висеть, нож упал на пол, а сам писаный с коротким криком упал на дорогу. Поскольку крик этот сразу оборвался, упал неудачно, прямо под колесо.

Остальные действовали схожим образом, стреляли в бойницы из револьверов и пистолетов. Борта очистить удалось, но кто-то лез на крышу, слышно было, как матерится Винокур, который не успевал развернуть пулемёт. Да и стрелять из такого оружия в упор по очень быстрому противнику — занятие сомнительное.

Услышав выстрелы из пистолета, я, недолго думая, решил ему помочь, для чего распахнул верхний люк, крышкой которого ударил в живот писаного, что полз по крыше, когда Слава стрелял в другую сторону. А следом я всадил в этот живот пулю из револьвера. Тут даже живучесть сектанта не спасёт, сквозь получившуюся дыру я смог увидеть небо, а потом на меня стали падать окровавленные кишки.

— Прорвались, — сказал где-то рядом Башкин, когда я, преодолевая тошноту, попытался сбросить с себя окровавленные внутренности. — Двигаем дальше.

Дорожная сеть в европейской части России довольно густая, найти проход всегда можно, а перекрыть все дороги, не пропустив одиночный автомобиль, уже проблематично, если у тебя нет целой армии, которая к тому же имеет устойчивую связь и перемещается быстрее упомянутого автомобиля. У наших врагов, кроме армии, не было ничего. Но они пытались. Наш учёный даже с кем-то связывался по дороге, спрятавшись от нас за запасными колёсами. Вернулся, как всегда, озадаченным.

— Ну, что там? — спросил я. — Хотя бы в общих чертах.

— Там… — он поморщился, как от зубной боли, — всё плохо. Или хорошо, как посмотреть. Часть вражеских подразделений продолжает двигаться на северо-восток, но те, что расположены близко к нам, скажем, в радиусе пятисот километров, начали непонятные перестроения. Если я правильно понял, среагировали на нас.

— Будут ловить?

— Думаю, что да.

— Вот и зачем было сообщать, что я убил Пасечника? Или это план такой?

Он задумался.

— Нет, плана пока нет, но кое-что вырисовывается. Нас будут пытаться остановить, задача прежняя, не быть убитыми.

— А оттуда нас поддержать не смогут? — спросил из-за руля Коростин. — Ну, бомбардировщик выслать, или десант на вертолётах?

— Вряд ли, нет полноценной цели, гоняться за небольшими отрядами, что бредут по разным дорогам, можно бесконечно. А в единый кулак они соберутся только перед атакой.

— Так в чём наша задача? — спросил Винокур, временно покинувший пост.

— Задача у нас прежняя, — повторил учёный. — То, что на нас среагировали враги, не отменяет конечной цели. А вот как они поступят, тут уже вопрос. Может быть, мы раздёргаем их армию и сорвём наступление, может быть, они на нас плюнут и снова развернутся на север.

Больше мы от него ничего не добились.

Глава двадцать седьмая

Пятые сутки увлекательного путешествия, где-то южнее Волгограда, правый берег Волги, точнее не скажу, местность тут сильно изменилась. Она и так в этом мире слегка отличается, а после бомбардировок, как ядерных, так и обычных, и вовсе ни одного знакомого ориентира.

В крупные города мы не заезжали, да и делать там особо нечего. Разруха, руины, следы пожаров, а кое-где и ядерное пепелище. Даже если люди в итоге победят, то восстанавливать страну придётся лет сто, если не больше.

Сам Волгоград понаблюдали из пригорода, впечатление неприятное, ядерный удар по городу не наносился, но и обычным оружием его превратили в Сталинград сорок второго года. А ещё вдоль окраин стояли колья с насаженными на них скелетами. Часть уже рассыпалась, часть ещё держалась.

Группа в прямом смысле слова не стояла на ногах. По идее, когда мы двигались по дорогам, один из нас мог отдыхать на спальном месте. Но в реальности уснуть было невозможно. Шли с таким напряжением, что впору оглохнуть. Чуть ли не на каждом повороте и перекрёстке нас встречали, засады были организованы наспех, та часть противника, что состояла из людей, была не организована и плохо вооружена, а писаные не имели в составе магов. Да и укреплений построить не успевали. Это нас и спасало, а ещё то, что маршрут наш, который я поначалу представлял прямым, как кардиограмма покойника, в итоге оказался извилистым, а местами имел даже петли.

Но даже так путешествие спокойным не было. За последние двое суток только я один расстрелял из автомата больше тысячи патронов, впору вспомнить о ресурсе ствола, который от таких нагрузок скоро станет непригодным. Оружие натуральным образом раскалялось в руках, а огромный запас патронов уже не казался таким огромным. Винокур и вовсе несколько раз отказывался стрелять, мотивируя это тем, что ствол перегрелся, а запасного у него нет. В такие минуты прорыв становился куда более сложной задачей, крупный калибр просто сметал личный состав заслона, а саму баррикаду мы, в зависимости от её прочности, либо сносили, либо аккуратно сдвигали в сторону, либо объезжали. А без такой поддержки сделать это оказалось трудно. Особенно, когда в качестве баррикады установили БТР. Машина оказалась не на ходу, но свою функцию гроба на колёсах выполняла исправно. А рядом были наспех оборудованные позиции автоматчиков, и ещё куча писаных в засаде, да и внутри бронемашины сидели стрелки (башенный пулемёт, к счастью не работал или не имел боеприпасов).

Спас ситуацию гранатомёт, тот же Винокур, произвёл обстрел с трёхсот метров, почти идеально попав кумулятивным по машине, а потом двумя термобарическими по окружающей пехоте. Потом уже, непрерывно поливая всё вокруг огнём через бойницы, мы прорвались через заслон. БТР, кстати, сдвинуть не смогли, чем-то его заклинили так, что он словно прирос к дороге. Смогли аккуратно протиснуться между его носом и бетонным столбом на обочине.

Хуже всего было то, что их армия полностью переключилась на нашу поимку, стягивая резервы. И у резервов этих появлялась техника, чаще всего не боевая, просто грузовики с пехотой, которые, тем не менее, могли участвовать в погоне и быстро занимать позиции. Приходилось охлаждать их пыл с помощью ДШК и гранатомёта. Но гранаты были не вечными, а пулемёт не выдерживал постоянного огня.

Но это было не главным. Оружие, как и двигатель машины, было из металла, в отличие от людей. Третьи сутки без сна, в постоянном нервном напряжении. От непрерывной стрельбы мы почти оглохли, а от бодрящих таблеток, которые Башкин выдавал без счёта, уже начинало сбоить сердце. Ещё пара дней такой гонки, и нашим врагам не придётся нас убивать, мы просто сдохнем на бегу, облегчив им работу.

Исходя из этого, а ещё потому, что двигатель начал сбоить, и требовалось ТО, решено было устроить привал. Погоня как раз отстала, а потому мы получили возможность остановиться в небольшом городке, найти рембазу и, загнав наш броневик в ангар, заняться собой.