Иван Булавин – Посланник (страница 39)

На груди у мёртвого Пасечника, как раз напротив сердца, располагался странный знак. Татуировка или клеймо. Две полосы наискосок, снизу полумесяц, а сверху ветка неизвестного растения. И всё это вписано в восьмиконечную звезду.

— И что это значит? — спросил Винокур.

— Есть информация из мутных источников, — Башкин даже голос понизил, — источники очень мутные, подтверждения нет, но кое-что указывает…

— Короче! — оборвал его я.

— Это знак королевы.

— И? — не понял я.

— Что и? — огрызнулся он. — Сказал, что знаю, выводы делайте сами. Знак этот можно перевести, как «личный раб королевы».

— Выводы? — спросил Коростин. — Ну, можно и выводы сделать. Королеву убили (если убили) три года назад. Так?

— Угу, — кивнул Винокур.

— А Пасечник в своей ипостаси неубиваемого колдуна заявил о себе тогда же.

— Насколько знаю, чуть позже, примерно через полгода. Ну, или просто информация об этом запоздала, — объяснил учёный. — Но мысль верная, магия такой силы вообще никогда раньше у людей не встречалась. Это не банальный заговор от пуль, которого хватает на пару автоматных очередей, это сверхспособности, выданные лично ему. Кем? А кто у нас самый главный колдун?

— Итого имеем, — сказал я. — Мы только что завалили мега колдуна, получившего свои способности от королевы, которая в области магии была где-то на уровне бога. Если эта самая королева мертва, на что я очень надеюсь, то всё отлично. Если же она жива, то нас всех ждут проблемы. Или нет?

— Думаю, что уничтожение твари такого уровня, как ни крути, пойдёт на пользу нам и во вред им, — добавил Башкин, оставивший труп в покое и теперь протиравший руки спиртовой салфеткой. — А насчёт королевы, как это ни прискорбно, но она, скорее всего, жива. Насколько мне известно, передача магии невозможна иным путём, как через амулет. Чтобы человек мог подобное вытворять, ему нужно при себе держать накопитель. У него ничего нет, даже карманы пустые. Следовательно…

— Что? — спросили мы хором, даже Немой вопросительно взглянул.

— Это не его магия, он напрямую использовал силу своей богини, стало быть, она жива, но, либо тяжело ранена, либо находится очень далеко. Возможно, и не очень, поскольку у нас снова активизировались писаные сектанты.

— Тогда советую закончить все дела, и поскорее доложить обо всём кому следует, — сделал я окончательный вывод. — А пока предлагаю валить отсюда, пока кто-то нехороший не нагрянул, потому как из нас сейчас плохие бойцы.

Это моё предложение было единогласно принято, мы, всей своей инвалидной толпой, отправились к спрятанной в нескольких километрах машине. За руль пришлось сесть мне, как наименее пострадавшему. Теперь самое время явиться к Решетову и потребовать платы. А в качестве аванса неплохо бы отоспаться. По пути возникла мысль о подтверждении нашего подвига, например, Винокур высказал мысль, что стоило бы прихватить труп, ну, или, хотя бы, его голову. В итоге мы решили, что смерть такого персонажа незамеченной точно не останется, а потому и доказывать никому ничего не нужно. Собственно, так и вышло.

Глава восемнадцатая

В крепости нас встретили, как героев. Не знаю, откуда Железяка знал о нашем успехе, но, к тому моменту, когда мы въехали в ворота, в кабаке уже заканчивали накрывать стол.

Руководил процессом наш железнозубый друг, сам объяснял официантке, куда и что ставить. Что характерно, местного самогона на столе не было, зато присутствовало шампанское, вина нескольких сортов, коньяк и водка «Столичная».

— Проходите, гости дорогие, — тут же заговорил он, увидев нас, — присаживайтесь, всё уже готово, закуски горячие, всё по высшему разряду. Кто хочет, потом в баню с девочками, сейчас топят. Проходите.

— Нам бы отлежаться… — начал я, но за стол всё-таки сел. Как ни крути, а восстановление сил подразумевает и питание. А вот от алкоголя, пожалуй, откажусь. Ну, если только чуть-чуть.

В итоге, за стол мы засели на пару часов. На спиртное по понятным причинам никто не налегал, предпочитая обходиться вином. А вот беседа шла и интересная. По такому случаю всех случайных людей обслуживали в другом зале, а потому здесь можно было говорить без стеснения.

— Вы своё дело выполнили на сто процентов, — заявил Железяка в перерыве между тостами. — А потому с меня причитается. Все ваши заявки, включая и то, что уважаемый учёный хотел, будут исполнены. Кое-что добавлю от себя. Ещё выделю из казны денег и золота, того и другого хватает, дело наживное, зато теперь можно не бояться…

— Я бы на твоём месте не расслаблялся, — перебил его Коростин.

— Совершенно верно, — добавил Башкин. — Если королева в самом деле жива, то впереди ещё очень трудные годы. Лучше готовьте крепость к обороне и разведку усиливайте.

Насчёт разведки я бы поспорил. Пасечник, даже если не брать в расчёт его способности, был правителем приличной территории, обладал немалой армией и большими финансовыми возможностями. А люди Железяки его вычислили и за сутки выдали информацию о том, где и как окажется местный король. Уже это говорит о том, что старик, хоть и кажется простым, как три копейки, на самом деле изворотливый, как уж, который без мыла знамо куда пролезет.

Выпив ещё по разу и закусив местными деликатесами (весьма недурными, кстати), мы отправились в номера, если можно так назвать тесные комнатки в бетонной крепости, которые слегка отделали, чтобы сделать похожими на жилые помещения.

Нам с Мариной, само собой, выделили одну коробку на двоих. Собственно, номера эти служили не только гостиницей, но и местом развлечения. Как ни крути, а людям, живущим на диких территориях, без женского внимания никак, в подобных условиях нашлись и проститутки. Впрочем, женщин этих я видел, и на рабынь они нисколько не походили. Каждый зарабатывает, как может.

Вот и сейчас за стеной слышались стоны и оханья, казалось бы, крепость, бетон толстенный, а звукоизоляция никакая. Но нам это не мешало, так уж вышло, что каждый из нас был вымотан до крайности, настолько, что оба подумывали пренебречь супружескими обязанностями. Марина, тем не менее, прильнула ко мне и крепко поцеловала в губы.

— Я боюсь, — сказала она, посмотрев мне в глаза.

— Чего? — не понял я, девушка улыбалась, но тон был серьёзным.

— Того, что будет. Нет, я очень хочу с тобой пойти, но это будет ещё нескоро, и потребуется много усилий. Мы сегодня чуть все не погибли.

— Ну, не погибли ведь, — я попытался её успокоить, получилось плохо.

— В следующий раз погибнем, — едва не плача сказала она. — Сегодня повезло, а потом не повезёт.

— Ну откуда такие мысли? И вообще, я предлагал тебе дома сидеть?

— Дома? — сквозь слёзы спросила она. — Нет у меня дома, и не было никогда. Только теперь появился. И то, не дом это, просто место рядом с тобой.

— Прости.

— Ты меня прости, — она промокнула слёзы уголком подушки, полушка у нас была одна на двоих. — Но я тебя не отпущу. Везде буду с тобой. Я больше боюсь того, что когда ты умрёшь, меня не будет рядом. Если так будет, я умру вместе с тобой.

— Ладно тебе про смерть, — я снова её поцеловал. — Иди лучше ко мне. Будем верить в лучшее.

Она немного расслабилась, видимо, выговорившись, сняла часть груза с себя. Её тёплое тело прижалось ко мне, а я стал понимать, что не так уж сильно устал. Не размыкая губ, мы начали раздевать друг друга (в постель легли, едва разувшись), а руки мои уже шарили по её интимным местам.

— Не надо, — она попыталась сопротивляться. — Прекрати.

— Что прекратить? — не понял я, продолжая манипуляции.

— Я стесняюсь, давай хоть свет погасим.

— Это разве свет? — я усмехнулся. — Лампочка еле светит. Хочу тебя видеть. Мужчина любит глазами, привыкай.

— А я думала другим местом, — она засмеялась и встала с кровати. — Ну, смотри.

Из одежды на ней оставались только майка и трусы, сначала она стянула верх, прикрылась руками, потом убрала их. Потом, преодолевая стеснительность, потянула вниз трусы. Некоторое время постояла так, внимательно глядя за моей реакцией, потом подошла ближе. Ухватив её за руку, я подтянул к себе и усадил на себя верхом.

— Такая техника тоже хороша.

— Ой! — только и сказала она, а я уже начал работать, поднимая и опуская её. Секс в новой позе её удивил, но не расстроил, более того, возможность самой на что-то влиять в процессе, была признана полезной, и она этим пользовалась.

А концовку нам чуть не испортили. Когда Марина уже билась на мне в судорогах оргазма (у неё это почему-то происходило именно так), а я был готов вот-вот, в дверь постучали.

— Две минуты, — крикнул я в ту сторону и задвигался быстрее.

Получилось, успел. Накрыв простыней мало что соображавшую Марину, я натянул исподние штаны и отправился открывать. За дверью стоял Коростин.

— Дима, извини, что отрываю, но надо поговорить, пойдём наверх.

Я подумал, что стоит одеться, но в итоге просто натянул ботинки. Мы вышли сперва на лестницу, а потом поднялись на одну из башен крепости. Что это за сооружение, я не понял, просто башня, высотой где-то до четвёртого этажа с небольшой площадкой наверху. Там никого не было, зато стояла маленькая лавочка, а к бетонной стене была прибита консервная банка, наполненная окурками. В руках у инженера был термос, крышку которого он тут же открутил и разлил чай в два стакана. Вот за это спасибо, пить алкоголь не хотелось, мы оба не курим, а сидеть просто так не очень удобно.