Иван Булавин – Чёрный меч (страница 3)

Когда мы дотащили раненого до лагеря, он уже был без сознания, а в самом лагере царила паника. Пенсионер лет семидесяти тоже вынул ружьё, простую одностволку, кажется, шестнадцатого калибра.

Я достал из закромов джипа толстое одеяло, расстелил на прогретом бетоне, а сверху положил раненого. Надо сказать, что ему досталось от души. Имелись рваные раны на животе, неглубокие, но сейчас они сильно кровоточили. На правом плече остался натуральный отпечаток когтей, словно Фредди Крюгер ухватил его за руку и сжал пальцы.

Но главным повреждением был укус, который остался на шее. Не на шее даже, а в самом её основании. В тело вгрызлись зубы, странные зубы, имелись клыки, но, в целом, челюсть напоминала человеческую. Из него вырвали кусок мяса. Ещё меня удивило, что эта рана почти не кровоточила, а края выглядели как-то странно, словно мясо успело высохнуть.

Немедленно занялись оказанием помощи, мамочка тут же притащила перекись и пластырь, а дедок пытался наматывать бинты. Бинтов потребовалось много, поэтому решили просто приложить подушку и приклеить пластырем.

Когда помощь была оказана, мы немного перевели дух и получили возможность обсудить произошедшее.

— Медведь? — спросил пенсионер, перекладывая ружьё из руки в руку.

— Нет, — я пожал плечами. — Точно не медведь, не знаю кто. Какая-то тёмная тварь, ростом с человека. Чертовщина творится.

— Да ну, какая чертовщина, — возмущённо проговорила мамочка, прижимая к себе детей. — Просто зверь.

— А ты у нас зоолог? Николай Дроздов, мля? — спросил недовольным голосом Женя, у которого во рту ещё торчал потухший фильтр от сигареты. — Вот, смотри.

Он отодвинул неплотно наложенную повязку на шее раненого.

— Ты много зверей знаешь с такими зубами? Не знаешь? Прикинь, и я не знаю, а то, что я видел там, точно вообще ни разу не медведь. Такой след от большой обезьяны остаться мог, ну, павиан там, или бабуин, у кого клыки есть.

Женя сейчас рассуждал, как образованный человек, хотя слова-паразиты из речи никуда не делись. Явно тот, кого принято называть «бывший интеллигентный человек».

— И ещё, — добавил он, склонившись над раной. — Такая фигня. Не хочу никого пугать, но ему, по ходу, хана.

— Раны не смертельные, — тут же возмутилась мамочка, надо же, какая активная тётка, две другие вон, по углам сидят и прячутся за своих мужиков, а эта прям глава родительского комитета. Наверное, разведённая. — Просто он крови много потерял. И болевой шок. Наверное.

— Ты сюда смотри, — он обвёл пальцем место вокруг раны. — Видишь?

С раной, и в самом деле, происходило что-то не то. Края её почернели, а вокруг расходилась странная реакция, все вены наливались чернотой, и процесс этот, судя по всему, развивался дальше.

— Судя по скорости, ему часа два осталось, — подвёл итог Женя.

— Это просто заражение, — успокаивая себя начала бормотать мамочка. — В рану грязь попала, вот и начался сепсис, ему в больницу надо, антибиотики нужны.

— Я знаю, как сепсис выглядит, — Женя наконец-то выплюнул потухшую сигарету. — И скажу тебе, мамаша, что вот это — нихера не сепсис, это вообще не человеческая реакция, даже ядов таких нет, это вроде гангрены, но гангрена тоже так быстро не действует.

— И что, мы так и будем смотреть, как он умирает?

— Варианты? — спросил я.

— Нет, теоретически, если вот прямо сейчас попасть в клинику, то его можно спасти, — начал объяснять Женя. — Весь этот кусок к херам вырезать, а потом уже пытаться спасти остальное. Гарантии нет, но хоть что-то.

— Тогда нужно ехать в больницу, срочно, — она подскочила, но тут же была посажена обратно пенсионером.

— Окстись, мать, ты за грузовик загляни, там и танк не проедет. Да и в нашу районную везти смысла нет, там только клизму поставить могут и зелёнкой помажут, надо в город его, а до города километров сто.

— Я же говорю, — Женя наконец отвоевал себе небольшую табуретку и присел на неё. — Ему так и так умирать. А у нас проблема.

— Озвучь, — предложил я.

— Дрова горят быстро, а он так и не притащил. Кто пойдёт?

Я окинул взглядом мужскую часть коллектива. Все резко стали отворачиваться. Вообще, народ старался компактно собраться вокруг костра, видя в нём защиту от неизвестных чудовищ.

— Ну, ты бы и пошёл, — осторожно сказал водитель грузовика.

— Ага, меня не жалко, — резюмировал Женя. — Я это запомню, хорошо запомню, и мстя моя будет страшна.

Как бы он ни ворчал, а встал с места и направился в сторону леса.

— Погоди, — окликнул его я. — Пилу возьми — это во-первых, Иван свою уронил, она сейчас под снегом. А во-вторых, я с тобой пойду и… как вас зовут.

— Дядя Паша, — отозвался пенсионер.

— Вот, я и дядя Паша пойдём с тобой и встанем по бокам, пока ты пилишь, а остальные возьмут в руки топоры и ножи и будут охранять лагерь, на случай нападения.

Стоило нам сойти с дороги, как тут же провалились в снег по грудь, двигались медленно, Женя выбрал пару берёзок, которые можно быстро свалить, пока он пилил, мы мониторили лес на предмет нечисти.

— Дядя Паша, у тебя патроны-то есть? — спросил я шёпотом.

— Есть, — утвердительно кивнул он. — Пять штук, четыре с дробью, один с жаканом.

— И то хлеб, — пожал плечами.

В этот момент в лесу что-то затрещало, но тут же начало падать дерево, а потому звуки в лесу оказались смазанными.

И уже тогда, когда мы возвращались, утаскивая за собой три средних ствола, за спинами раздался тоскливый вой, плавно перешедший в ворчание и хрипы. Звук был громкий, настолько, что перекрыл даже вой ветра.

— Все слышали? — спросил я, когда мы оказались в лагере.

— Волки? — предположил водитель грузовика.

— Тут волков с шестьдесят седьмого года не водилось, — заверил дядя Паша.

— Соберитесь в кучку, — сказал я, — поговорим открыто.

Народ начал собираться, встали вокруг костра, пара мужчин тут же начала ломать ветки и пилить стволы, чтобы подкормить быстро угасающий огонь.

— Итак, граждане, смотрите. Мы оказались в какой-то…

— Жопе, — подсказал стоявший рядом Женя.

— Нестандартной ситуации, — тут же сказал я. — Мы заперты в снежном плену, теоретически выйти пешком можно, но до жилья километров пятнадцать, не меньше. Можем просто замёрзнуть. При этом не прекращается ветер, идёт снег, очень может быть, что и трупов наших не найдут. С другой стороны, нас обложили какие-то звери, или зверь, не исключаю, что он один. Природа его не ясна, но зверь очень опасен и обладает ядовитым укусом. У нас есть оружие, но запас патронов минимален. При этом на руках тяжёлый больной, который, очень может быть, к утру уже будет мёртв. А в довершение всех бед у нас нет никакой связи, все телефоны отказали.

— Но нас ведь спасут? — спросил ещё один, молчавший до этого мужик, лет пятидесяти, седой и в маленькой вязаной шапке, похожей на тюбетейку. — МЧС сразу прибудет, с техникой, разгребут заносы и…

— Я не уверен, — сказал я.

— Обоснуй, — потребовали почти все.

— Не могу, — сказал я. — Просто интуиция. Что-то случилось. Это не просто буря, не просто снег, не просто звери. Тут что-то странное творится. Что именно, сказать не могу, но мне это очень не нравится. Очень надеюсь, что я ошибся, тогда с рассветом можно ждать технику.

— Я тоже думаю, что тут не так что-то, — добавил дядя Паша. — Но панику раньше времени сеять не буду. Ждать надо, пока не замерзаем и от голоду не мрём.

— Как бы то ни было, а из лагеря не отлучайтесь даже по нужде, вон, между машинами встали и сделали все дела, а результат можно снегом присыпать.

Народ, хоть и был напряжён, разошёлся по машинам, некоторые даже завалились спать. А я, решив, что ситуацию больше ничем не исправить, присел обратно на стул, взял пропечённую тушку фазана, разломил напополам и протянул вторую половину Жене.

— Спасибо, — кивнул он и вгрызся в сухое мясо зубами. — Слышь, Юрий Владимирович, у меня тут мысль появилась.

— Озвучь? — предложил я с набитым ртом.

— Что, если мы это… ну, куда-то провалились?

— В смысле?

— Ну, вот был наш мир, а вот — параллельный. Вот мы ехали по своему миру, а тут попали в бурю и нафиг вылетели из него. Отсюда непрекращающаяся пурга, отсутствие связи и странные звери.

— Кто-то фантастики перечитал.

— Может быть, — он пожал плечами и продолжил воевать с жёстким, слегка подгоревшим мясом.

Ночь уже близилась к завершению, когда я не выдержал и отправился к себе в джип. Ружьё положил рядом, а сам развалился на разложенных сидениях. Перед этим мы ещё дважды сходили за дровами, теперь костёр будет гореть долго, до утра точно.

Я включил двигатель, потом печку, после чего просто провалился в сон.

Разбудили меня, как будто, через пару мгновений. Вот только часы упорно показывали, что прошло пять часов. Разбудил меня Женя, который тут же вывалил ворох плохих новостей. Смена, что дежурила у костра, заснула, а потому наутро мы недосчитались одного человека. Молодой парень, что водил «Ладу». А вдобавок неизвестные забрали труп Ивана, который точно был мёртв, но момент смерти никто не зафиксировал. Следов никаких не осталось, поскольку буря их моментально заметала.