Иван Булавин – Чёрный меч (страница 24)

— А ты почему второй раз не выстрелил? — спросил я, когда мы склонились над телом.

— Я стрелял, только патрон остался старый, которым оленя убил.

У меня опустились руки. Он даже патрон не заменил. Никакой дисциплины, безалаберность, возведённая в Абсолют, надо всё самому проверять.

Мужик был ранен, пуля из револьвера пробила ему предплечье, кровь текла обильно, но он терпел и старательно притворялся мёртвым. Женя присел рядом и достал складной нож. Открыл лезвие и тихонько ткнул его в щеку.

— Слышь, мужик, ты не прикидывайся, а то сейчас резать начну.

Он открыл один перепуганный глаз и посмотрел на нас.

— Для начала вырежу тебе глаз, — сообщил Женя доверительно. — Потом воткну острие под ноготь, а ногтей у тебя целях десять. Если будешь упираться, то придётся развести костёр, а вот тогда…

— Не губи, — заскулил мужик, это явно был не самый авторитетный бандит, комплекцией мало отличался от первого провокатора, одет в какие-то лохмотья, и с такой же точно козлиной бородой. — Чего тебе надо?

— Мне?!! — фальшиво удивился фармацевт, — ничего, мне просто нравится людей мучить, прикинь.

Раненый снова закрыл глаза и заплакал навзрыд.

— Если тебе интересно, — добавил я, — я могу его остановить. Только ты должен нас заинтересовать.

— Чего?

— Выдай нам, где ваше добро хранится, тогда, глядишь, просто убьём.

— У атамана, в поясе, — он распахнул глаза, полные слёз. — Там всё, он себе забирал, не губитеееее…

— Проверь, — скомандовал я.

Пояс у атамана был солидный, широкая кожаная лента в палец толщиной, пряжка весом чуть ли не в килограмм, поизучав его в течение нескольких минут, мы выяснили, что пояс непростой. Материал распадался на две полосы, между которыми имелся тайник. Видать, не доверял своим атаман. Что у нас тут?

Раненый, воспользовавшись тем, что наше внимание было отвлечено на пояс атамана, попытался уползти, но Евгений тут же пресёк, воткнув с размаха нож ему в бедро. Мужик завыл противным голосом и отключился. А в поясе всё было дорого-богато десяток золотых монет, тридцать две серебряных, несколько цепочек, браслет, какой-то амулет, тоже золотой. Пара тяжёлых колец-печаток с непонятными иероглифами, а ещё серьги, золотые и серебряные, с камнями и без. Пояс, сам по себе немалый, с таким грузом весил килограмма три.

— Думаю, будет на что в кабаке гульнуть, — сказал я, ссыпая ценный груз в мешок.

— Амулет сразу не продавай, вдруг волшебный, — предложил Женя.

— Да я и монеты серебряные не отдам, — сказал я. — Если получится, пули отолью.

— Точно, — сказал он, серьги тоже из серебра отбери, можно прямо так засыпать, как картечь.

Больше мы ничего ценного не нашли, оружие у бандитов было дрянным, одежда — изношенной, а сапоги на глазах разваливались, по правде говоря, содержимого пояса атамана явно хватило бы на новый гардероб для всех, но, видимо, возникла проблема с реализацией награбленного. Раненый разбойник всё-таки умудрился сбежать. Отполз к краю моста, а потом плюхнулся в воду и поплыл. Стрелять вдогонку не стали, патроны нужно экономить. Может, потом в кабаке купим, мне, собственно, только порох нужен и капсюли.

Пришлось потратить время, чтобы перезарядить револьвер. Делать это на ветру очень неудобно. Это с ружьём просто, только патроны засовывать, а тут приходится сыпучий порох пересыпать в каморы, а он того и гляди разлетится по ветру.

Дальше шли по дороге, больше ничего опасного не встретили, даже местность стала напоминать обжитую. Вот какие-то избушки стоят, но на постоялый двор не похоже, просто избы местных крестьян. Самих крестьян, правда, не видать, но тут всё время так.

То, что можно было назвать постоялым двором, обнаружилось в десятке километров от моста. Мы в пути дважды присаживались отдохнуть, но есть пока не стали в надежде, что там подадут горячего. Дорога сильно изгибалась, огибая небольшой лесок из тонких молодых деревьев, а сразу за поворотом обнаружилось интересное строение.

Я бы назвал это деревенькой. Обширное пространство, обнесённое довольно серьёзным частоколом. Явно защита от кого-то нехорошего. Ну, мы-то хорошие, нас пустят. Внутри несколько зданий, одно, самое высокое, видимо, и есть гостиница, а рядом конюшня, баня, бордель и кабак. Ну, я так думаю.

Дорога отчего-то упиралась в глухой забор, а вход пришлось поискать. Вот он, две большие створки на столбах. Хорошо поставлены, так просто не вынести, даже тараном придётся долго стучать. Встав у ворот, я осторожно постучал. На уровне глаз открылось окошко.

— Кто такие? — в окно высунулось крысоподобное лицо привратника.

— Путники, — спокойно сказал я. — Хотим согреться, отдохнуть и перекусить, открывай ворота.

— Путники? — он пошевелил губами, пробуя произнести это слово. — Да, путники, проходите.

Одна створка подалась вперёд, ровно настолько, чтобы мы смогли протиснуться внутрь. Внутри, как по заказу стих ветер, более того, откуда-то выглянуло солнце, которое сейчас клонилось к закату. Так и есть, большие рубленые избы, вон там явно кормят, нос безошибочно ищет вкусные запахи. Мимо проехала лошадь с сидящим на ней молодым парнем, одетым в кожный плащ. На плече висела какая-то винтовка очень древнего вида, а на голове была ковбойская шляпа. Прямо с Дикого Запада сюда нагрянул. Хотя, может и нагрянул.

Следуя за вкусным запахом, я распахнул двери харчевни. Пахнет в самом деле неплохо. Тут и мясо, и специи, и квашеная капуста. Ещё и пивом несёт, с удовольствием бы выпил свежего. Внутри царил полумрак, пришлось подождать, пока глаза привыкнут.

— Странно, — сказал Женя.

— Что странно? — не понял я.

— Я думал, тут как в салуне, все водку жрут, баб лапают, и дерутся так, что в окна вылетают. А тут тихо.

Внутри действительно было тихо. Народ есть, но никто никого не бьёт, никто не блюёт под стол и не стреляет в потолок. Все сидят чинно, едят, пьют что-то из больших кружек, беседуют. Вон, прямо у входа сидят три мужика и баба, по виду крестьяне. Я бы сказал, конца девятнадцатого века. Но явно из зажиточных, голодными не выглядят, одежда целая, без заплат, на ногах сапоги, да и стол богатый. Откуда в буре крестьяне? А чуть дальше трое явно современных людей, в нормальной одежде, джинсы, свитера, плащи. Последние сейчас висят на спинках стульев. У одного там же висит автомат, точнее, пистолет-пулемёт странной конструкции, но явно не кустарщина. У второго винтовка болтовая к стулу прислонена, тоже серьёзная, явно в двадцатом веке сделана. Чуть дальше сидят четверо мужиков, похожих на пиратов. Одежда пёстрая, у одного глаз с повязкой, другой выбрит наголо и с кинжалом за поясом. Дальше сидели ещё какие-то, но я не рассмотрел.

Переступив порог, мы отправились к стойке, за которой стоял солидный мужчина лет пятидесяти, с бородой и коротко стриженный. Волосы седые, но сам ещё крепок, руки такие, что кочергу узлом завяжет. Смотрит смело, никого не боится, но и на скрягу не похож.

— Добрый вечер, — сказал я.

— И вам того же, путники, — ответил он спокойным глуховатым голосом.

— Здрасте, — немедленно влез в разговор фармацевт. — Вы не в курсе, где находится оазис Чёрное Солнце?

Я попытался его осадить, но было поздно. Ладно, раз уж спросил, то нужно ответ выслушать, вдруг трактирщик что-то скажет.

— Чёрное Солнце? — он задумался на полминуты, потом выдал ответ: — когда-то давно один из наших постояльцев говорил, что бывал там, а ещё сказал, что ему не понравилось. Сказал, что оазис этот у чёрта на рогах, кормят там плохо, какие-то разбойники везде снуют, да и местность там такая, что поживиться нечем. Впрочем, человек тот сам недалеко ушёл от разбойника.

— Ясно, а потом он куда направился?

— Да кто же знает, давно это было, думаю, его уже и на свете нет.

— Ясно, тогда скажите, что у вас можно делать?

— Это корчма, здесь едят, пьют, отдыхают. Постоянно здесь живёт совсем немного народа, всё больше пришлые гости. Мы принимаем всех, даже тех, кто не может заплатить, даём работу и кров. Здесь запрещено драться, сквернословить, воровать, мусорить и поджигать дома. Всё остальное можно, цены умеренные, еда вкусная, выпивка добрая. Присаживайтесь за стол, места хватит всем.

Мы и присели. Немедленно появилась красивая девушка лет двадцати, скромно одетая, но привлекательная. Вообще, тут явно не Средневековье. Сам трактирщик, которого, как мы узнали у официантки, звали Николай, одет в брюки и белую рубашку, не новую, но чистую и застёгнут на все пуговицы. Девушка в свободном платье серо-зелёного цвета, длиной чуть ниже колен, ей очень идёт, фигуру не скрывает. Ну а посетители одеты, кто во что горазд, тут уже полный простор для творчества. Интересно, а как трактирщик драки пресекает? Он, конечно, силён, но посетители-то с оружием, таких попробуй угомони, особенно, если напьются.

— Что посоветуете? — спросил я.

— Советую жаркое из оленины, — сказала она, — сейчас как раз готовим.

Мы с Женей переглянулись, он покачал головой. Оленина — это хорошо, но, если есть её без малого неделю на завтрак, обед и ужин, это немного надоедает.

— Рыба есть?

— Да, сом печёный, тоже неплохой, в молоке вымочен.

— Вот и принесите, а на гарнир… картошка есть?

— Есть, варёная.

— Несите, зеленью присыпьте сверху. Ну и выпить чего-нибудь.

— Водки?

— А пиво есть?