Иван Булавин – Чёрный меч (страница 13)

— Так я в порядке, — он осмотрел себя со всех сторон. — Даже помылся весь.

Сегодня я нагрел ему два ведра воды и заставил принять сидячую ванну.

— Тебя, как минимум, нужно подстричь и побрить.

— Да мне и так неплохо, — он провёл рукой по щетине, которую уже с полным на то правом можно было именовать бородой. — Перед кем красоваться? Девок тут нет.

— Женя, — нравоучительно сказал я, садясь на стул. — Пойми одну вещь. Как я думаю, скитаться нам предстоит ещё долго, может быть, всю оставшуюся жизнь. Нам предстоит ещё есть всякую дрянь, пить из лужи, спать в грязи. Но, если есть такая возможность, нужно всегда следить за собой, опускаться нельзя никогда, даже если ты один. Пока поддерживаешь себя в порядке, ты живёшь, как только позволил себе опуститься, всё, считай, тебя нет, это первый шаг в могилу. Сам знаешь, я не одобряю твоего пристрастия к веществам, но с ним я ещё готов мириться. Терпеть рядом с собой немытого и небритого бича не согласен категорически.

— Ну, допустим, — сказал он и тоже присел на стул.

— А если возражений нет, садись к зеркалу, попробую тебя подстричь, а потом, когда вода нагреется, ещё и побрею. Мне не трудно, зато ты будешь на человека похож.

— Ты когда-нибудь человека стриг? — капризно спросил Женя, когда с головы упала очередная тёмная прядь. — Или только овец?

Причина его недовольства была понятна, ножницы, что мы нашли в доме, были тупыми, а потому через раз дёргали волосы.

— Стриг, но машинкой. В армии ещё.

— Двадцать лет назад, — констатировал он.

— Ну, поменьше, я ведь после института служил, но да, давно. Могу предложить просто бритвой наголо выскоблить, — у меня у самого стрижка была почти под ноль, так что за последние дни я почти не оброс, чего не скажешь о нём, он с самого начала был лохматым.

— Не, холодно будет, стриги уже так, потерплю.

Ещё через полчаса мучений он предстал передо мной с относительно аккуратной короткой стрижкой. Настал черёд бороды. Я поставил перед ним миску с тёплой водой и велел ему намочить щетину. Потом взял мыло, макнул помазок в воду и стал старательно взбивать пену в маленькой полукруглой фаянсовой чаше.

— Голову вверх задери, — велел я, после чего начал намыливать щёки пеной.

Достав бритву я раз десять старательно шоркнул её об ремень, придавая остроту, после чего занёс орудие над жертвой.

— Чё-то мне очково, — признался Женя.

— Не очкуй, я тыщу раз так делал, — со смехом заявил я. — Тебя недавно в лоскуты порвали, а ты порезов боишься.

В самом деле, бояться тут было нечего, прежде чем подойти с бритвой к другому человеку, я её четыре раза опробовал на себе. Так вышло и тут, бритва наточена отлично, поэтому каждое движение оставляло на коже чистую полосу. Под конец всё же немного порезал на шее, но порез был микроскопический, так и безопасной бритвой поранить можно.

— У тебя вич-инфекции нет? — строго спросил я, вопрос был не праздный, нам с ним одной бритвой пользоваться.

— Не, я ведь по вене не любитель. Да и медицинские знания своё берут. Справку не покажу, но сам уверен, что нет.

— Ладно, будем отсюда исходить, смотри на себя, красавец.

Он осмотрел своё отражение (всю процедуру сидел с закрытыми глазами).

— Ну, неплохо, — он повернулся к зеркалу поочерёдно обеими щеками.

— Сам так сможешь?

— Тренироваться надо.

— Вот теперь можно идти на промысел.

Глава седьмая

Промысел начали прямо от дома доктора. Сразу за порогом нас едва не снёс сильнейший порыв ветра. Сейчас, вроде бы, стоял день, но на освещении это сказывалось слабо, небо затянули тучи, а между ними сверкали редкие молнии. Вдобавок начала сыпаться водяная взвесь, временами переходившая в мелкий град.

Быстрыми перебежками мы добрались до соседнего дома, что стоял с распахнутыми дверьми. Тут явно побывали грабители, но они вряд ли унесли всё. Мы заскочили внутрь, захлопнули двери, а потом, за неимением засова (он имелся, но сейчас лежал на полу), я заклинил дверь удачно подвернувшейся ножкой стула.

В доме было прохладно, но отсутствие пронизывающего ветра давало ощущение тепла. А ещё тут царил разгром, повсюду валялись обломки мебели, какая-то разорванная одежда, в одном месте даже имелись следы поджога, но огонь быстро потух.

— Какие выводы? — спросил я своего напарника, который перед выходом вдохнул дорожку кокаина, а потому был необычайно бодр и словоохотлив.

— Выводы простые, тут работала одна группа, небольшая, человек пять-шесть, вряд ли больше. Грабили наспех, а значит, могли многое упустить. А ещё грабили не абы кого, а тех, на кого направлена социальная ненависть. Вывод, в момент, когда с городом случилась беда, большая часть населения просто куда-то пропала, а какие-то маргиналы из рабочего квартала остались тут. Спустя некоторое время они сообразили, что больше нет полиции и законов, и отправились устанавливать социальную справедливость, результат мы видим. Не удивлюсь, если в кровать насрали.

— Понял тебя, работаем по старой схеме: деньги, драгоценности, оружие, еда, одежда и обувь. Вперёд.

— Я наверх пойду, — тут же нашёлся он.

— Нет, мы не в кино, разделяться не будем, осмотрим всё здесь, потом наверх.

Грабители, несмотря на полное отсутствие организации, прошлись тут частой гребёнкой. Почти ничего полезного не осталось, если не считать таковым изорванные шмотки и некоторое количество постельного белья, которое я безжалостно пустил на портянки. А вот с едой они погорячились, среди разрухи я откопал на кухне бутылку неплохого белого вина, а вдобавок примерно пол литра какого-то растительного масла. Теперь можно будет что-то жарить на сковороде, например, картошку, которая у нас имелась.

Оружия в доме явно не было изначально, а вот тайники с драгоценностями могли быть. В кабинете хозяина ничего не нашлось, и мы отправились в спальню. Сразу у входа мне захотелось дать Жене в морду. Какого чёрта он всё время прав оказывается? На хозяйской спальне возвышалась изрядно подсохшая куча, по-прежнему издававшая неповторимый запах. Это надо же столько навалить, какой матёрый человечище.

— Глянем наскоро и пойдём, — заявил я, находиться здесь дольше необходимого не было никакого желания.

— Кое-что мы нашли, тут, видимо, у всех привычка хранить ценности в изголовье кровати. Тайник, конечно, победнее, чем в прошлый раз, зато тут нашлись наличные деньги, в золоте и серебре. Всего насчитали тринадцать золотых монет и тридцать две серебряные. Приличная сумма, а мародёры — дураки. Вообще-то, упомянутые торговцем золотые роллы и серебряные данаги выглядят иначе, но вес у них примерно такой, а главное — их точно примут.

После этого мы покинули зловонную спальню, и вышли в прихожую. Чтобы хоть немного перебить запах, я открыл бутылку с вином и сделал несколько глотков. Согласен, дурной тон пить вот так, из горла и без закуски, но хоть небольшое облегчение будет.

— Дай, — попросил Женя, протягивая руку.

— Ты же не пьёшь, — удивился я, но бутылку отдал.

Он отхлебнул немного, поболтал во рту и выплюнул, видимо, тоже хотел немного перебить запах.

Так мы переходили от дома к дому, выискивая то, что не забрали предыдущие мародёры. Улов, надо сказать, был небогатый. Натаскали дров, теперь запаса хватит на неделю, набрали еды, сухарей и солонины, а также спиртного. У нас был спирт, но расходовать его лучше в медицинских целях. А коньяк или ром лучше употребить внутрь, в такую погоду отменно поможет согреться. Как назло, совсем не попалось оружие. А ведь должно быть что-то, вроде полицейского участка, или гарнизона, где таковое хранится. Или нет? Не помню, как в таких городах было.

Временами мы возвращались в дом доктора, чтобы свалить добычу. В один из походов, теперь уже в дома победнее, я нашёл для себя сапоги, моего, сорок пятого размера. В отличие от сапог доктора, эти были подешевле, зато очень прочные. Кожа толщиной в палец, толстые нитки, подковы на подошве и пара сотен стальных гвоздей. Тяжеловаты, но зато нога защищена. Я тут же переобулся, но свои зимние тоже выбрасывать не стал, мало ли, в какую погоду попадём.

За день (условный, поскольку за время наших поисков солнце дважды вставало и садилось) мы обошли почти все солидные дома в центре. Добыча по-прежнему не радовала, завтра с новыми силами отправимся на периферию, там тоже есть богатые дома, а следов грабежа там нет.

Потом последовал заслуженный отдых. Женя под моим принуждением поужинал, после чего, закинувшись очередной дрянью, отправился в страну грёз. А сам я ещё долго сидел у камина, отхлёбывая коньяк из большого фужера и глядя на огонь. Хотелось что-нибудь почитать, но, увы, книг на русском языке тут не водилось.

Поспать удалось не так много, как хотел, долго ворочался, постоянно казалось, что меня кто-то зовёт, потом, вроде бы, заснул, а уже через пару часов опять открыл глаза, заметив, что снаружи в очередной раз посветлело. Плюнув на сон, я встал и начал будить напарника. Тот, впрочем, тоже не спал, если не считать его погружения в наркотическую нирвану. В общем, поднял, заставил поесть и потащил на промысел.

Очередной дом нас ничем не порадовал, я уже вышел наружу, а Женя всё ещё пытался найти тайник, который, по его мнению, просто обязан быть в таком доме. Я стоял на ветру и раздумывал, куда отправиться дальше, а может быть, вообще бросить мародёрство, тем более что всё необходимое у нас есть.