Иван Безродный – Массандрагора (страница 77)

– Да вроде нет. А что, в столовку уже завезли?

Девушка не ответила, скорбно поджав губы. Разговор с ней оказался еще менее продуктивным, чем с местными мужчинами.

Из-за угла выглянул рыжий конопатый паренек.

– Станнум, слышь, Станнум! – крикнул он. – Срочно к Гордею зайди! Сейчас же!

Станнум? Станнум?! Так вот кто такой Станнум… в смысле такая! Еще хлеще.

– Ну, мне пора. – Девушка медленно поднялась. – Жаль, жаль. Но мы еще встретимся, чувачок ты мой разлюбезный. Я обязательно докопаюсь, что здесь происходит!

Покачивая бедрами, она скрылась за поворотом. Пашка до самого конца таращился ей вслед. Его параллоид, кажется, крутил с этой красоткой шашни! Молодец, однако!

Через несколько минут из раздевалки вышел Михаил, взъерошивая влажные волосы.

– Ты тут сидишь, что ли? – немного удивился он.

– Ну да, – кивнул Пашка. – Где ж еще?

– Ладно тогда, пошли.

Пашка поднялся, и Берман повел его к лестнице.

– Поговорим у меня, – пояснил он. – Я просто думал, ты уже там. Станнум видел?

– Видел…

– И?

– Ну ничего такая, в форме.

Михаил вздохнул:

– Да, странное что-то с тобой. Или все-таки не с тобой, а?

– Вот об этом и хочу поговорить! Потому что я – это не я. В смысле не он.

– Поговорим, – энергично кивнул Берман.

Они поднялись на два этажа выше и вышли в очередной грязный и обшарпанный коридор, но на этот раз с многочисленными дверями. Толстяк внимательно наблюдал за Пашкой. А тот недоуменно вертел головой.

– Куда? – спросил он.

– Дай угадаю: ты забыл! – сказал Берман, изучая реакцию Пашки.

– Я не знаю куда! Именно не знаю.

– Тады за мной, – махнул рукой Михаил.

Они прошли несколько дверей и остановились перед медной табличкой с надписью «К. 206. Проф. Берман. Стучать три раза, но потом не обижаться».

– Ты профессор? – спросил Пашка.

– Я Берман, – отрезал Михаил.

Они прошли внутрь. Обычный офис: пара столов, стулья, шкаф. Фиктивное окно с фотографией небоскребов.

– Присаживайся, – показав на стул посередине, сказал Михаил. – Газировку будешь?

– Нет, спасибо, – почему-то отказался Пашка, хотя после душа пить в общем-то хотелось.

Берман уселся в резко заскрипевшее под ним кресло, смел со стола бумажки и прочий мусор, а затем с грохотом кинул на столешницу полуторалитровую бутылку газированной воды.

– А я ужас как пить хочу… – пробормотал он, откупоривая ее и наливая в стакан шипучий напиток.

– И мне… пожалуйста, – решился Пашка. У него уже текли слюнки.

– А, давно бы так! – Михаил налил второй стакан.

Пашка взял его и принялся потягивать холодную, кусающуюся за язык воду. В комнату быстрым шагом вошла Станнум. От неожиданности Пашка чуть не подавился.

– Сидят уже, голубки! – неодобрительно произнесла девушка и заняла стул около Бермана.

Пашка вдруг понял, что он сидит посередине комнаты, как настоящий допрашиваемый. Ну что ж, он сам этого хотел.

– Это не он, – сказала Станнум Берману.

– Думаешь? – с сомнением произнес Михаил и достал из кармана уже известную Пашке коробочку с индикатором. Затем направил коробочку на Пашку.

– Извини, братан, – сказал он и нажал кнопку, – но работа есть работа. Видишь – зеленый? – показал он девушке устройство. – Наш Пашка, стопроцентный! Чекер не врет.

– Врет, – возразила Станнум. – Этот ваш чекер давно уже изжил себя. Особенно после командировки Соломона. И теперь этот ухарь сидит тут и издевается над нами!

– Но я не ваш Павел, – устало сказал Пашка. – Я никогда не был ни на каких ваших заданиях. Я давно и упорно пытался это сказать, но никто мне не верил, не понимаю почему. Не знаю, что за чекер это такой, и почему он вдруг принимает меня за вашего параллоида… в смысле сотрудника. Меня тоже зовут Павел, Павел Крашенинников, и я ни с кем из вас до последних дней знаком не был, вот только с Михаилом в парке как-то встретились, на Охте. Но в ваши параллельные миры я попал совершенно случайно! Клянусь! Я вообще не понимаю, что происходит!

– Я ему не верю, – упрямо заявила Станнум.

– Ты уж определись, кому ты не веришь, – недовольно заметил Берман, – чекеру или этому парню!

– Никому не верю! Соломон давно тут воду мутил! Планы всякие строил, Машину по-своему взломать пытался, указы Старика игнорировал…

– Дык, может, он и… взломал? – понизил голос Берман. – Хакер же. Мы для того его и брали.

– Ага, и память ему тут же отшибло, да? Какая ирония судьбы, надо же! Кто кого взломал – он Машину или Машина его? Смешно…

– Да ладно тебе! – Берман отставил стакан в сторону. – Чего завелась?

– А может, он клон, а? – не унималась девушка. – Его Машина послала разобраться с нами! Да что-то не сработало. А что, очень даже ничего версия, разве нет?

– Не болтай чепухи! – рассердился Берман. – Ты чего мне тут балаган устраиваешь?

– Ну да, конечно. Обычно это ж вы тут балаган устраивали – дружки, ага! И вообще, это же твоя версия была – насчет шпионского клона!

– Так я шутил! Ты совсем уже с катушек съехала?!

– А в каждой шутке, сам знаешь ли… Слушай, а давай его электрошокером, а? Сразу признается.

– Хватит! – стукнул кулаком по столу Берман. – Если не заткнешься сейчас же, я тебя выведу.

– Я сам все могу рассказать, – вмешался Пашка. – Мне утаивать нечего! Только я никакой не клон. Я – параллоид.

– Да-да, «параллоид» – твое старое словечко, – кивнула Станнум. – Уже теплее… Ну давай, вещай, послушаем… Мне даже интересно.

– Только скорее, а то Старик с минуты на минуту заявится, – заметил Михаил. – А нам еще надо придумать, как из всего этого выкрутиться.

Пашка начал рассказывать. Поначалу очень подробно: как он заметил странности вокруг себя, про Харрисона, галстук Васьки и двойного Леху, изменяющую цвет дверь магазинчика на Большевиков, пропавший пульт управления телевизором, найденный затем в двух экземплярах, программу «Траппер» и свои ночные поездки для составления карты переходов в иные миры. И о странных эсэмэсках и звонках упомянул. К его удивлению, ни Берман, ни Станнум не проявили к этим фактам какого-либо интереса. Зато их очень взволновало упоминание об Одноусе, которого Пашка встретил в своем дворе.

– Грюнвальд… – тихо сказала девушка. – И тут не обошлось без него!

– Вот видишь… – также понизив голос, заметил Михаил. – Это его рук дело, селезенкой чую.

– А что, ты ее до сих пор не пропил? – съязвила Станнум.

– Пропивают печень, милочка!

– Кто это – Грюнвальд? – спросил Пашка. Он вспомнил, что Хранители упоминали это имя, и теперь он знал, что это действительно был Одноус.

– Да так, один наш знакомый… Престраннейшая личность, – уклонился от ответа Берман. – Потом расскажу. Если время будет… Ты давай живее рассказывай, не роман пишешь!