Иван Безродный – Массандрагора. Зов Крысиного короля (страница 81)
Перепрыгивая через журнальные столики и раскиданные тут и там пуфики, Пашка обогнул стену и… оказался прямо перед танком. Сам не зная почему, но вместо того, чтобы бежать к выходу, он с легкостью кошки вспорхнул на броню и, стараясь не издать ни звука, просочился внутрь башни. «Люк не закрывать, а то услышат», – решил он и прильнул к перископу. Несколько секунд чудища видно не было, но потом оно выползло спереди танка и нерешительно остановилось, шевеля рожками на голове.
– Ну где ты, где ты, где? – весело распевала Зоя. – Мой ми-и-и-иленький ребенок! Я тебя найду-у-у… Никуда ты отсюда не денешься.
– Живее, Зоя, нам нужно сматываться отсюда! – пропищал Фаронов. – Ну?! Да и черт с ним! Пошли уже! Ты же не голодная!
– Мои ферменты уже горят и булькают, мне нужно свежее мясо, – промурлыкала улитка. – Никуда я отсюда не уйду, пока полностью не поглощу его, ведь он такой сладенький, хорошенький… Мужчи-и-инка…
– Глупая дура! Я из-за тебя в опасности, ты не понимаешь этого?! – завизжал злодей. – Тогда ищи его живее!
И тут Пашка понял,
– Слышала? – встрепенулся Тунгус. – Что это было?
– Да, мессир! – Зоя деловито поползла мимо танка. – Мигом узна́ю. Может быть, лифт?
«Давай, давай, еще немного!» – уговаривал ее Пашка. Чудище оказалось позади танка, но все еще далековато от прицела.
– Куда он делся? – удивилась улитка. – У меня уже урчит в желудке! Я так разволновалась!
– Тупое животное! – завизжал Фаронов. – У тебя одни инстинкты в твоей маленькой, тупой голове!
– Они у меня везде, мессир, по всему телу разбросаны, эти самые инстинкты! – с гордостью сообщила Зоя и сдвинулась еще дальше.
Пашка закусил от досады губу и скосил глаза на рычажок для выбора типа снаряда. Кумулятивный. Хм. Наверное, лучше садануть осколочно-фугасным, но… Но тогда завизжит автомат заряжания, а это слишком шумно, так он себя точно выдаст, к тому же время дорого. Ладно, пойдет и кумулятивный, у него же там нехилая струя огня, поджарит так поджарит! Получится улитка в тесте!
«Может, что-нибудь на пол кинуть, отвлечь, как это в фильмах делают?» – подумал он, окидывая взглядом свое место. Нет ничего не привинченного! А если… Зажигалка! Вот уж точно не нужная сейчас вещь! Он достал ее и снова взглянул в перископ. Зоя пододвинулась вперед, но еще недостаточно. Он привстал, высунул руку в люк и кинул зажигалку прямо напротив прицела, тут же бухнувшись обратно. Дзиньк! Шарк!
– Он там, там! – завопил Тунгус. – Направо!
Зоя бросилась наперерез танку, но по пути повернула и… Ах ты ж, немного не туда!.. Ругнувшись, Пашка отчаянно рванул ручки управления, догоняя стволом скрывающегося монстра.
– Назад, идиотка, он в танке! – завизжал Фаронов. – Наза-а-ад!
Есть контакт! Спокойно выдохнув, Пашка нажал на кнопку электроспуска.
Сверкнуло бешеное пламя, башня покачнулась, и весь обзор в системе наведения заполонили разлетающиеся куски мяса, конечностей, потоки крови, слизи, огня и клубящегося дыма…
– Ширк, дзанг-дзанг-клоп-дзанг! – залязгал заряжающий автомат. – Шид-да-дых!
– Есть! – закрыл глаза Пашка. – Готово…
Голова его гудела, в ушах свиристел хор ополоумевших кузнечиков, через открытый люк пахнуло удушливыми газами выстрела, но это была победа. Безоговорочная. Славная. Честная. Ну и окончательная, конечно. Кто-нибудь оспорит?
Отдышавшись, Пашка вылез наружу. Воняло просто ужасно. Дым пока еще не рассеялся, но то, что от Зои практически ничего не осталось, уже было ясно. Попадание, как говорится, в яблочко. Зажимая нос и щурясь от едкого смрада, на ватных ногах он подошел к бесформенным останкам. А где… а где Тунгус?! Погиб? Он принялся ходить вокруг кучи, стараясь на что-нибудь не наступить. Странно. Погребен внутри? Очень может быть… Да и фиг с ним, в конце концов! А то так и до рвоты дойдет…
Тут Пашка вспомнил о девушке-охраннице. Как она там? Он побежал в противоположный конец холла. Но то, что оказалось там, смутило его даже больше, чем развороченное тело Зои. Амазонка лежала на животе, вся ее верхняя половина была покрыта толстым слоем красноватой слизи, а вокруг головы растекалась большая лужа пузырящейся крови. Правда, от головы там уже мало что осталось – часть черепа была буквально продавлена внутрь, напоминая подтаявший на солнце шарик мороженого. Слизь постепенно растворяла ее – девушка уже давно была мертва. Почему она не бежала, почему была так равнодушна ко всему происходящему? Странно…
Слизь! Пашка испуганно уставился на свои руки. Ведь на них тоже попала эта жуткая субстанция, пусть и немного. Только сейчас он ощутил, как они болят, зудят и чешутся, как пострадали при ожоге стволом бластера, падении сквозь лаз Тунгуса, и вот теперь – эта ферментативная гадость бешеной улитки… Ладони были красными, в царапинах и волдырях, кожа кое-где уже начала облезать. Проклятье! Нужно срочно их где-нибудь вымыть, а то так и без рук можно остаться…
Ладно, это потом, а сейчас необходимо добраться до своих, ведь путь в пентхаус он помнит. Так. Где калаш амазонки? Автомата рядом не оказалось. Наверное, его прихватила с собой рассудительная улитка… Жалко. Итак, из оружия – только трофейный кинжал Фаронова. И на том спасибо.
Пашка выдвинулся к лестнице. Проходя мимо все больше расплывающегося по полу тела Зои, он невольно покосился на него и… Твою ж мать!.. Как же это?! Пашка подскочил к мокрым, блестящим следам, отходившим от останков в сторону лестницы. Нет, это были не следы ботинок или голых ступней. Что-то странное: целая дорожка мелких, будто собачьих лапок широкой дорожкой, немного вихляя, вела к лестнице и там скрывалась из вида. Или наоборот, они пришли оттуда? Он внимательно оглядел останки Зои – никаких собак, кошек или гигантских крыс. Зато… Зато вон оно, кресло, почему он раньше его не заметил?! Из-под окровавленной спинной пластинки монстра, густо покрытой капающей с нее слизью, виднелась ручка инвалидной коляски Фаронова и часть ее спинки. Выставив перед собой нож, Пашка принялся медленно обходить кучу плоти. Еще немного, еще пара шагов… Тунгуса внутри кресла не было. Это звучало невероятно, но, кажется, он опять сбежал. Инвалид оказался на редкость прытким.
Пашка бросился к лестничной клетке. Следы на полу постепенно бледнели, в них появились разрывы и пропуски, но он надеялся, что сможет разобраться хотя бы, в какую сторону направился Фаронов – вверх или вниз. Он выскочил к ступеням и сразу понял, куда пропал калека. Внизу, в стене, находился очередной лаз – длинный прямоугольный в сечении ход, напоминающий вентиляционную шахту. Его решетчатая крышка валялась здесь же.
К счастью, на этот раз туннель оказался строго горизонтальным, а потому Тунгус не мог уползти далеко. Пашка прислушался – и правда, в матово поблескивающей глубине лаза четко раздавались шебуршание, стук, царапанье и надрывное пыхтение.
– Тунгус! – дико заорал Пашка в туннель. – Тунгус! Я достану тебя, сука!
Из полумрака донеслось знакомое писклявое хихиканье.
– А ты попробуй, попробуй, молокосос паршивый! – отозвался злодей.
Глухая ярость захлестнула Пашку. С глухим рыком он упал на колени и, зажав в руке нож, пополз по громыхающему и угрожающе прогибающемуся под ним тонкому железу туннеля. Шебуршание и стук впереди также активизировались. Так он преследовал Фаронова метров двадцать. В лазе было довольно темно – его освещали только маленькие красные светодиоды наверху да слабый свет из редко попадавшихся боковых решеток.
Развилка! Так. Он подслеповато принялся рассматривать пол туннеля. Ничего не видно! В какую сторону пополз этот злодей? Кажется, налево. Он прислушался. Точно, туда. Пашка свернул, с удвоенной энергией замолотив локтями по железу. Поворот, второй – опять развилка, да еще и тройная! Ну где этот Тунгус? Ага, справа! Пашка снова свернул, начиная все чаще порыкивать и шипеть сквозь стиснутые зубы, словно преследовавший добычу дикий зверь.
Впереди что-то мелькнуло. Вон он, вон!
– Стоять! – задыхаясь, закричал Пашка. – Стоять, Тунгус! Я поймаю тебя!
Замерев, Фаронов остановился. Злодей сдается? Ну, сразу бы так.
– Смотри не пожалей!.. – зашипел, разворачиваясь, Тунгус.
Пашка удивленно уставился на него. Небольшое квадратное тельце, куда меньше, чем человечье, – фактически только грудь, головка, свернутая набок, длинные костлявые руки и… буквально пучок тоненьких паучьих ножек под ним, не меньше десяти-двенадцати, да еще и с когтями! Вот почему следы в холле были такими странными, вот почему раздавалось это цоканье…
Фаронов мерзко захихикал. И вдруг плюнул. Пучок липкой паутины, напоминающий с виду большой комок сладкой ваты, попал Пашке прямо в голову, залепив ему глаза, рот, нос… Он даже ощутил ее горьковатый вкус и жжение на языке. Гадость-то какая! Пашка принялся сдирать с лица мерзкую массу. «Уйдет же, уйдет, сволочь!» – думал он, волнуясь, и не ошибся. Когда Пашка продрал глаза, с отвращением сплевывая остатки паутины, Тунгуса уже и след простыл.