Иван Безродный – Массандрагора. Зов Крысиного короля (страница 56)

Чтобы скорее прийти в себя, Пашка умылся ледяной водой, оделся и проскользнул в коридор. Никого. Даже странно. Он был почти уверен, что его со всех сторон обложили блондинки-амазонки, будто сошедшие со страниц комиксов пятидесятых годов, но за дверью никого не оказалось. Возможно, здесь вокруг были камеры, но Пашка ничего похожего не заметил.

Итак, сначала – спуститься вниз. Он свернул за поворот и увидел нишу лифтового отделения. Сможет ли он воспользоваться им? Пашка хорошо помнил, что большинство дверей и кнопок на различных устройствах были привязаны к Тунгусу, к его отпечаткам пальцев или, скорее, идентификационному коду. Существовал ли такой доступ для Соломона и соответственно для него, Пашки? Вот сейчас и проверим.

Он подошел к лифту и, воровато оглянувшись, нажал кнопку вызова. Та осветилась, и двери лифта с тихим шипением разъехались в стороны. Есть! Пашка прошмыгнул внутрь. Итак. Перед ним была целая куча клавиш с цифрами и индексами. К сожалению, простой последовательности этажей не наблюдалось. Ну, пусть будет «П-1». Пашка нажал кнопку, двери закрылись, и лифт поехал вниз, с воем набирая скорость. По крайней мере, направление он угадал, уже хорошо. Пять секунд, десять, двенадцать… Дзиньк! Остановка. Двери с шипением открылись, и он увидел перед собой стоявшую навытяжку амазонку. Через ее плечо был перекинут бластер.

– Сэр? – вопросительно приподняла брови она. Голос у нее был низким и грубым.

Не растерявшись, Пашка важно кивнул ей.

– Гуляю, – ответил он, стараясь придать своему голосу полнейшую непринужденность. – Променад перед сном. Доложите обстановку!

– Обстановка нормальная, – чуть помедлив, ответила воительница. – Вам нужна помощь, сэр?

– Возможно. Я сообщу позже, – уклончиво ответил Пашка и вышел из лифта.

Большой холл с высоким узорным потолком, синеватое ночное освещение. Впереди – обзорная площадка с перилами, и дальше – огромное стекло, за которым по-прежнему чернела ночь. Слева – широкий коридор с кадками миниатюрных пальм, справа – вычурная мраморная лестница, винтом уходящая вниз.

– Сопроводите меня наружу, хочу подышать воздухом, – рискнул Пашка.

– Наружу? Вы… уверены, сэр? – нахмурилась блондинка.

– Абсолютно.

– Мессир в курсе, сэр?

«Мессир! Тунгус то есть. Ясненько, – подумал Пашка. – Значит, я здесь не на паритетных началах. Неужто все-таки пленник? Хм…»

Из-за поворота коридора быстрым шагом вышли еще две блондинки. М-да, незамеченным здесь пройти будет сложно.

– Вас это волнует? Может быть, займетесь своими непосредственными обязанностями? – Пашка изобразил праведный гнев аристократа. И правда, да кто она такая?!

– Извините, сэр, – сухо отчеканила охранница, – но это и есть моя работа.

– Я не обязан докладывать Максиму, – невозмутимо заявил Пашка.

– Но ведь… – Амазонка запнулась. – Хорошо, сэр, идемте. Однако я буду вынуждена доложить о вашей прогулке мессиру.

– Как вам будет угодно, – отмахнулся Пашка. Все ж лучше, чем ничего.

Амазонка повела его к лестнице. Одна из новоприбывших охранниц осталась у лифта, а вторая пошла позади Пашки, не отставая ни на шаг. Нет, это не эскорт, это натуральный конвой! Ну точно – он здесь пленник, а не гость. Первая амазонка поднесла кисть руки ко рту, видимо, у нее там был микрофон:

– Код тридцать три, – сообщила она. – Код тридцать три! Местонахождение П-1, направление К-7. Ясно, сэр… Принято, сэр! Отбой.

Они принялись спускаться по лестнице, медленно описывая круги. Стараясь не показывать виду, Пашка пытался рассмотреть, что там, внизу, но толком ничего понять не мог. Какая-то красноватая мгла… Они спустились так этажа на три, не меньше, пока наконец не стал виден небольшой круглый холл. Ни ковров, ни зеркал, ни кадушек с пальмами, и даже коридоров от него не отходило. Пустая круглая площадка, выложенная белым мрамором. И большая массивная дверь из металла – точно такая же, как там, в «триста первой». Значит…

Они подошли к двери. Предчувствие его не обмануло – рядом с гермодверью он заметил встроенный шкаф.

– Откройте, – приказал он.

Охранница немного удивилась, но исполнила приказ. Да, так и есть: несколько белоснежных скафандров и шлемы. Жесть. Что же это за фигня такая творится?! И что теперь? Он не знает даже, как надеть это и включить – там же полно электроники! А будет долго возиться – раскроет себя. С другой стороны, лучше ведь раскрыться перед этими ничего не понимающими охранницами, чем перед Тунгусом, правильно? Значит, стоило попробовать. Разве не для этого он выбрался из номера?! Хватит дрейфить. Мужик он или нет?

Пашка уверенно подошел к шкафу и положил руку на скафандр. Ткань была мягкой и упругой одновременно. Что же там за условия такие, снаружи? Вакуум и абсолютный ноль?! Но откуда? Разве они находятся в космосе?! А полигон – это станция на орбите? Но откуда тогда горы, там, видимые из окна? Банальная проекция в хорошем разрешении?

– Я бы не делал сейчас этого, – раздался громкий голос Тунгуса. – Система в данный момент не активирована, ты же знаешь, Паша. Ну что ты там еще задумал?

Пашка с досадой повернулся. Блондинки невозмутимо стояли рядом, уставившись куда-то в стену, словно восковые изваяния. Фаронов хмыкнул. Голос исходил сверху, по-видимому, из динамиков.

– Возвращайся, Соломон, – сказал он, – хватит дурить. Спать уже давно пора, а ты тут разгуливаешь, словно по Невскому в Новый год. Завтра у нас с тобой много работы. Слышишь, да? Тебя обратно сопроводят, как ты и хотел… Отбой!

– Сэр? – вопросительно произнесла первая охранница.

– Хорошо, идем, – махнул рукой Пашка. – Я просто проверял вас…

– Да, сэр, конечно, – невозмутимо ответила амазонка. – Надеюсь, все в порядке?

– Да, все оперативно и по правилам, – буркнул он.

Проснулся Пашка из-за шума и возни вокруг себя. Он открыл глаза и удивленно принялся озираться. Дверь в номер была нараспашку, а в его комнате находились какие-то мрачные люди в темно-серых робах, переносившие с места на место столики, стулья, коробки, кабели… Рядом с ними стоял Тунгус и деловито командовал:

– Так, стол сдвиньте левее… левее, говорю! Вон ту балабушку подсоединить сюда, а системник сбоку поставьте – розетку, что ли, не видите? Только кабель не этот, а вон тот! Эй, ты; ты, тебе говорю – куда ты пошел, мать твою?! Господи, ну что за работники… Я вас точно всех когда-нибудь транквилизирую.

– Что тут такое? – спросил Пашка охрипшим от сна голосом.

– О, Пахан проснулся. – Фаронов заметил его и махнул рукой. – Как спалось, чувак?

– Нормально… – Паша протер глаза, пытаясь рассмотреть происходящее вокруг. Кажется, ему делали рабочий кабинет. Прямо в номере.

– А ты красавчик… Давай-ка, поднимайся, брат, приводи себя в порядок, быстренько похаваем – и в бой, а то уже почти десять часов. Ты как, в состоянии? Голова не болит?

– Все хорошо, – ответил Пашка и принялся одеваться. Мужики на него не обращали никакого внимания.

– Любитель поспать… – подмигнул Тунгус и отвернулся, продолжив управлять молчаливыми рабочими.

Пашка, протиснувшись между ними, пробрался в ванную.

– Долго там не задерживайся! – крикнул ему вдогонку Тунгус. – Нас уже ждут.

…Они сидели в том же ресторане и завтракали. Кроме томно улыбающейся Милославы присутствовала еще маленькая светловолосая девочка лет четырех.

– Здравствуйте, дяденька, – обрадовалась она, завидев Пашку.

– Привет, – улыбнулся он ей. Кто это – сестричка Тунгуса? Милославы? Нет, это их дочь! Хотя вряд ли, она же светленькая…

– Меня зовут Марина, – радостно сообщила девочка. – Мариша. А вас?

– Павел, – с трудом проглотив комок в горле, ответил Пашка. Марина, четырех лет. Неужели она – дочка того самого Алексея Михайлова? Михайлова, ныне господина Людоеда? Получается, они держат ее при себе… Или это просто совпадение?

– О, Павел – значит, Паша, да? – спросила девочка, размазывая по тарелочке сметану насаженным на вилку сырником.

– Паша, – согласился Пашка, пододвигая к себе плошку с тушеными овощами и мясом. Завтракали тут, походу, плотно. – Можно и так.

– Или Соломон, – вставил Фаронов, заговорщицки наклонившись к девочке. – Знаешь, Маришечка, кем был Соломон в глубокой древности?

– Нет, – заинтересовалась Марина. – А кем?

– Царем! Мудрым и справедливым царем, прозорливым политиком и бесстрастным правителем древней и далекой страны, – начал рассказывать Тунгус, будто читая сказку и при этом хитро посматривая на Пашку, мол, слушай-слушай, это я тебе намеки делаю. – Сам Бог ему поначалу помогал, дав лучшее, что только можно было пожелать – мудрость.

– А он был добрым царем? – пропищала Марина.

– Он был очень добрым царем, – подтвердил Тунгус. – Ведь Соломон означает «миротворец». Он лишь в самом начале устранил своих конкурентов, когда взошел на престол, это правда, но потом этот великодушный человек никого и пальчиком своим не тронул. Всё уже делали за него другие. – Глаза Фаронова на мгновение злобно сверкнули, направленные прямо на Пашку. Хотя это, возможно, тому и показалось. – А женился наш герой на дочери настоящего египетского фараона, представляешь? Это было очень, очень круто.

– Настоящего фараона?! – сделала круглые глаза девочка. – Как в мультике?

– Настоящего. Самого что ни на есть настоящего! Круче, чем в мультике.

– О… – пораженно выдохнула Марина.