Иван Белов – Все оттенки падали (страница 68)
– Скулишь, сучара! – ликующе выкрикнул Бучила. Волколак не дошел до леса всего пару десятков шагов. Ноги подломились, и он упал, успев подставить когтистые лапы. С морды, на которой жутким образом смешались звериные и человечьи черты, сочилась и капала тягучая кровь. Серебро остановило превращение, черный мех висел клочьями, розовела кожа, кости раздулись и вывернулись под самым замысловатым углом.
Бучила приблизился танцующей походкой и резко остановился. Ну твою же мать! Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. На кромке леса появился пяток крупных волков – все, что осталось от стаи, брошенной Силантием на убой. Теперь ясно, зачем эта сволочь вздумала выть, братишек серых звала. Рух почувствовал, как ослабли колени.
– Надо было тебя раньше кончать. – Волколак хрипло рассмеялся, голос больше напоминал горловое ворчание. – Ты почти победил.
– В смысле – почти? – удивился Бучила. Страх улетучился, волки не обращали на него никакого внимания. Звери пристально уставились на Силантия. Вожак, крупный, покрытый шрамами, первым оскалил клыки. – Знаешь, волчишки очень не любят оборотней, а у тебя, глянь, руки-ноги, рожа странная, срам болтается, штаны-то зря потерял. Ты это, слышь, извиняй за представление с костями жены и детей. Самому противно, но, как говорится, «алягер ком алягер» [21]. Ладно, Силантий, бывай, не буду мешать. – Рух попятился, держа подступающих волков на виду. Кто его знает, что у них на уме. Силантий обернулся и издал надсадный болезненный хрип, он все уже понял, волки неуловимыми тенями окружили раненого волколака плотным кольцом. Бучила не стал смотреть, как будто мало видел дерьма, повернулся и пошел обратно к селу. Сзади зарычали, раздался истошный визг, треск раздираемой плоти и перемолотых челюстями костей. Над замершим, испуганно притихшим Нелюдовом первый раз за зиму густым облаком повалил крупный снег, укрывая землю, трупы и алую кровь.
После Рождества ударили невиданные морозы, лед на реке встал толщиною в сажень, рядом с кладбищем лопнули от корней до верхушек столетние тополя, замерзли колодцы и родники, солнце покрывалось дымчатым маревом и тонуло в пылающий багрянцем закат. Снега навалило по пояс, и Рух проклял все на свете, пока проторил тропинку до опушки Гиблых лесов. Остановился на самом краю и сбросил с плеча плетеный короб на снег. В коробе завозилось и заворчало.
– Все, потерпи, недолго уже, – проворчал Бучила, откинул запоры и легким пинком перевернул короб на бок. Сначала ничего не происходило, потом медленно и неуверенно из плетенки выбрался зверь: волчица-подросток, крупная, гибкая, с темной лоснящейся шкурой и пушистым хвостом. Волчица принюхалась, уши испуганно прижались к затылку. Лес, незнакомый, темный и страшный, манил и пугал.
– Давай, дуй отсель, – велел Бучила. – Пошла!
Волчица заскулила и попыталась обратным ходом втиснуться в короб.
– Эй-эй, не балуй. – Рух забрал плетенку и хлопнул волчицу по заду. – Шуруй по своим зверячьим делам. Херачь, я сказал!
Волчица оскалилась, показав белоснежные загнутые клыки.
– Ах ты сука неблагодарная! – погрозил пальцем Рух. – Я тебя холил, лелеял, парной свининой кормил, сам голодал, а она вона как. Все, я обиделся, так и знай.
Волчица сконфуженно засопела, пустив облачка морозного пара. Желтые глаза недоуменно смотрели на упыря. В них, даже спустя три недели, осталось что-то человеческое. А еще боль и тоска. Там, в темном чулане, Рух убил Наташку Клюеву, девочку, обреченную волколаком мучиться и страдать. Человек и зверь в одном теле навеки – ужаснее участи нет. Если убить зверя, ребенок прежним не будет, сойдет с ума, станет выть на луну, спать с собаками и скоро умрет. Если убить ребенка, зверь останется просто зверем, будет охотиться, купаться в снегу, рожать щенков и бежать бок о бок со стаей. И Бучила выбрал второй вариант. Где-то там, в глубине волчьего сердца, она сохранит образ матери и отца, воспоминания о теплой печке, свежем хлебе и парном молоке. А это не так уж и мало.
– Не смотри так, проваливай, я тебя не люблю. – Рух скатал плотный комок и зафитилил волчице в загривок.
Она оскалилась, отпрыгнула и припустила в заросли широким наметом, красивая, быстрая, сильная. Остановилась под деревьями в облаке искрящего белого марева, оглянулась напоследок и растворилась в лесу. А Бучила еще долго стоял, наслаждаясь покоем и тишиной. Заходящее солнце зажгло огоньки на верхушках спящих елей, бросило длинные голубые тени на снег. Небо порозовело. И на душе было дивно как хорошо. И первым делом надо было запретить Фролу облаву на всех окрестных волков. И трудяга дятел выстукивал: «Будем жить, будем жить»…
Приложения
От автора
Рух Бучила явился мне в кошмарном, горячечном сне. Царила тьма, горизонт алел от пожаров, и ковер из тел выстилал присыпанную пеплом жидкую грязь. И из мрака вышла фигура, сотканная из дождя, тумана, волчьего воя и пустоты. Белые, с крохотной точкой зрачка глаза уставились на меня, и гортанный голос сказал: «А ну, быстро пшел про меня сказки писать, хер ли лежишь?»
Но это всего лишь красивая и древняя легенда, на самом деле все было немного не так. Бучила родился в жарком июне 2017-го. Той весной я начал читать цикл «Миракли» малоизвестного македонского писателя Славко Яневского: сложную, поразительно красивую книгу, с главным героем вурдалаком: несчастным, одиноким, пожирающим себя изнутри. Именно этот бедолага из заброшенной крепости каким-то волшебным образом вдохновил меня на Руха Бучилу. Персонажи совершенно непохожие друг на друга, но тем не менее…
Почему так случилось? Ответа нет. Про вампиров написаны тысячи романов, сняты сотни фильмов, но только «Легионы святого Адафониса» (первая часть цикла «Миракли») послужили спусковым крючком. Случайно увидел отзыв на книгу, случайно решил почитать, случайно не бросил после первой пары страниц. Череда случайностей, и на свет родился негодяй, мерзавец и немножко святой Бучила именем Рух, правая рука Бога, левая рука Сатаны.
За два вечера были написаны «Полста жен». Коротенькая бессюжетная зарисовка, знакомящая с неоднозначным героем и жестокими законами этого мира. Следом, без перерыва, «Ванькина любовь» – история про то, что за все в жизни надо платить. И цена зачастую до ужаса велика. Рассказ был отправлен на отбор в «Самую страшную книгу» и, к моему удивлению, попал в сборник 2019 года. Писать про Бучилу дальше я не планировал. Даже в мыслях не было начинать обширный цикл, и казалось, идея похулиганить на вампирскую тему исчерпала себя. Но 26 ноября 2018-го в почту с предложением озвучки постучался незнакомец, и звали его Руслан Покровский. И никто тогда не знал, что ждет впереди…
Как оказалось, все только начинается и уже не имеет конца. Есть герой, и есть дорога, которую нужно пройти. Случайности не случайны.
Путеводитель по миру «Заступы»
С высоты птичьего полета мир наш, благостный и прекрасный, напоминает здоровенную лепешку коровьего дерьма или кусок разложившейся плоти, в котором люди копошатся как черви, спеша нажраться забродившей падали перед неизбежной финитой. Погодка всегда замечательная – с утра дождь, в обед солнце, вечером припорошит снежком, а ночью тебя убьет или изуродует Гниловей. Днем встает испепеляющая жара, а к рассвету землю сковывает мороз. Забитые мертвечиной моря воняют на сотни лиг, океаны пересыхают, а ядовитые ливни выжигают леса. Луна несет безумие, а Глаза Сатаны дышат миазмами и изрыгают чуму. С востока наступает Порча, поглощая и переваривая все у себя на пути. Гниение стремительно и неостановимо, мучения бесконечны, и Конец Света ожидается как избавление.
Человек в этом мире более не венец творения, а жалкая тля, скулящая от страха за тройной защитой своих городов. Человечество многочисленно и многолико. Вот Испания, страна, где Инквизиция сжигает любого из прихоти, а горячие идальго с упоением режут друг друга во имя двух полудурочных королей и стоят на страже Европы от нашествия с африканского континента, которое сами и провоцируют, потому что жить не могут без мародерства и драки. Во Франции рубят головы гильотиной на потеху толпе, женщины забыли приличия, а мужчины уподобляются женщинам, румянят щеки, пудрятся и нацепляют парики, но в бою хуже бешеных псов, по кой-то черт стремящихся поднять знамя с золотой лилией во всех концах дерьмового и никому не нужного мира. Англия окончательно сбрендила, запуталась в ересях, лишила Папу десятины и якшается с ведьмами. Германская империя лопается от сознания собственного величия, на деле являясь сборищем жалких и нищих курятников, вот уже три сотни лет неспособных создать новый Рейх. А вот Святая земля, где из святого осталось только название, король пляшет на поводу у знати и плевать хотел на пухнущий от голодухи народ. Итальянские королевства чудесным образом сочетают глубокую веру и греховный разврат. В Польше властвует шляхта, играющая в последних рыцарей и готовая продать страну с потрохами за подходящую цену, в ходу басни о московитской угрозе, а крестьяне живут навроде скота. Новгород пытается стать частью Европы, на деле оставаясь все тем же диким медведем, только сбрызнутым духами, с побритой харей и ряженным в дешевые кружева. Русское царство напялило корону Византии и пробует убедить всех остальных в собственной богоизбранности, прозябая под гнетом самодуров-царей. Османская империя раздулась, как спрут, оставаясь главным оплотом работорговли. Темные королевства Балкан славят Сатану, приносят кровавые жертвы и единственные не строят из себя хорошеньких, оставаясь настолько ужасными, какие и есть.