Иван Белов – Грядущая тьма (страница 5)

Мужик раскрыл было рот, но промолчал. Бучила, проезжая ворота, ощутил беспокойство и неприятное покалывание в затылке. Поганое чувство, будто стоишь голым под обличающим взглядом толпы. В нишах воротных башен он заметил иконы в богатых окладах. Дополнительная предосторожность против особливо изворотливой нечисти. Псов и людей можно и обмануть, но не святых. Если чуть задержаться, жуткая боль скрутит винтом, оттого каждого гостя просят замереть в воротах, под пристальным взглядом потемневших от времени образов. Руху на этот раз повезло оказаться среди Лесной стражи и неприятной проверочки избежать. Щукино встретило печным дымом, звоном металла и пением петухов. Соседнюю улицу запрудили спешащие на вечернюю дойку коровы, сочно щелкал кнут пастуха, слышались озорные матюки.

— Благодарю за компанию, сотник, — отсалютовал гонец, разворачивая жеребца. — Я на почту, туда и обратно, встречаемся в «Медведе»!

Он лихо гикнул и исчез в узком и грязном проулке.

Окраинные покосившиеся избушки сменились просторными теремами, с лавками на первом этаже и купеческим жильем на втором. Под копытами застучала дощатая мостовая, они проехали мимо церкви, свернули направо и уперлись в постоялый двор под вывеской «Медведь», с мастерски нарисованной мордой лесного хозяина. Двор был запружен подъехавшим обозом, ржали лошади, суетились люди.

— Местов нет! — крикнул пробегавший мимо слуга с соломой, запутавшейся в растрепанных волосах.

Захар, словно не слыша, спрыгнул с коня. Рух спустился осторожненько, суставы скрипели и постанывали, отвыкнув от твердой земли.

— Чекан, Ситул, Бучила, идем глянем, чем кормят, — распорядился Безнос. — А вы, ребята, как лошадок устроите, догоняйте, а то без вас начнем.

— Куда прете, забито все, — буркнул маячащий на входе краснорожий детина и, рассмотрев татуировки волчьих голов, тут же расплылся в щербатой улыбке. — Ба, лесники, добро пожаловать! — Он отступил, перехватив за шкиряк попытавшегося прошмыгнуть мимо пропитого мужичка. — Куда лезешь, шушера? Сказано, под завязку! Пшел! Входите, входите, дорогие гости. Эй, Венька, проводи!

Пьянчужка получил пинка под зад и рухнул в вымешанную навозную грязь. К ним подскочил парнишка с заискивающим лицом и открыл тяжелые двери.

— Прошу.

Нижний этаж постоялого двора занимал огромный, гудящий голосами и смехом, до отказа набитый народом обеденный зал. Под потолком вились струйки дыма, пахло потом, капустой, жареным мясом и пригорелым луком. Меж столов сновали взмокшие половые в белых рубахах, чудом не поскальзываясь в пивных лужах. Под ногами похрустывали куриные кости.

— Сюда, пожалуйте. — Венька провел компанию в угол и полотенцем смахнул крошки с дубового, кривовато, но надежно сколоченного стола. — Чего изволите?

— А что есть? — прогудел из-под маски Захар.

— Борщ со сметаной, поджарка свиная с луком, каша пшенная, репа пареная, соленья. — Парень косился на сотника испуганно.

— Тащи борща и поджарки на четырнадцать изголодавшихся душ. — Захар глянул на Руха. — Ты ведь борщ ешь?

— Придется пожрать, — проворчал Бучила.

— И пива тащи, — вставил Чекан. — Немного. Пару бочонков для начала. Мы все ж на службе. А кровь у тебя есть человечья, в разлив?

— Чего? — Венька глупо захлопал глазами.

— Значит, нет? — расстроился Чекан. — Жаль. А с виду приличное заведение. Тогда свиной крови чашку, для нашего друга!

Рух одарил говоруна многозначительным взглядом.

— Будет исполнено. — Половой убежал, лавируя между хмельных посетителей.

Бучила прислонился к стене и оглядел полутемный зал, набитый купцами, обозниками, гуртовщиками и всяким прочим беспокойным людом, шатавшимся из конца в конец Новгородской республики по торговым, государственным и разбойным делам. Вместе с ним гостей любопытно разглядывал сидевший на потолочной балке одинокий и нечастный рыженький таракан. В противоположном углу с грохотом сдвигали чаши и вызывающе орали опасного вида молодчики, увешанные оружием. Видать, те самые продажники, про которых воротник предупреждал. Наемников всегда в новгородских землях было в достатке, республика щедро платила головорезам, соблазняя вольную братию золотом, добычей и бесконечной войной. Бучила сразу определил не местных, по гортанному говору, смуглой коже и горбатым носам. Южане никак, сукины дети. Интересно, какого клята их сюда занесло? До этого Рух видел и белокурых свеев, и германских ландскнехтов в пестрых одеждах, и обряженных в шкуры и славящихся жестокостью диких литвинов. А вот южан как-то не доводилось. Неужели и правда дело идет к большой войне, и новгородцы собирают все силы? Кто его знает…

Высоченный, поджарый наемник с ветвистым шрамом на правой щеке уловил на себе пристальный взгляд, мельком глянул на Руха, мазнул по остальным и отвернулся, пряча подленькую усмешку.

В дверях появился нарочный гонец Алешка Бахтин, высмотрел в многолюдстве новых знакомых, подошел неуверенной, дергающейся походкой человека, проведшего сутки в седле, рухнул на лавку и, слабо улыбнувшись, сказал:

— Посижу с вами, немножко.

— Поспать тебе надо, парень, — по-отечески вздохнул Захар.

— Посплю, — кивнул Алешка. — Мне много не надо, а на место к утру надо поспеть, кровь из носа.

— На рассвете бы с нами поехал, — отозвался Захар. — До Сатеевки нам по пути, а это почитай полдороги. Все веселей.

— Спасибо, но у меня каждый час на счету. — Нарочный, морщась, словно от застарелой зубной боли, расстегнул туго затянутый пояс с рапирой и кинжалом, с рукоятью, отделанной серебром, и навершием в виде головы хищной птицы.

— Тебе видней, — не стал настаивать сотник.

— Ножичек у тебя, парень, интересный, — мотнул головой Чекан.

— Отцовский. — Алешка на пядь вытянул сверкнувшее лезвие и задвинул обратно. — Он служил в гвардии, погиб в битве при Коренево, мне два года было тогда.

— Здравия, гости дорогие. — Из чадного полумрака выкатился брюхатый коротышка. — Поклон Лесной страже, нашим защитникам и обережникам. Я Прокл Кузьмич, владелец сего скромного заведения. Вся выпивка за мой счет! Заказ у вас приняли?

— Приняли-приняли, — кивнул Захар. — Ты лучше скажи, хозяин, заночевать где есть у тебя?

— Найдем. — Кузьмич оживленно закивал. — Как не найти? Комната наверху для особых гостей, чисто, клопов почти нет. Сколько вас?

— Десяток да трое. Нарочный, ты с нами или на почте?

— С вами.

— Тогда четырнадцать.

— Ну… Тесновато будет… — развел руками Кузьмич.

— Ничего, мы люди привычные, — ухмыльнулся Захар.

— А с бабами у вас как? — сладко зажмурился Чекан.

— Баб? Баб отыщем, — понимающе захлопал глазами хозяин.

— Я те баб покажу, — погрозил пальцем сотник. — Еще раз срамную болезнь подхватишь, взашей погоню, своими руками срежу волчью башку.

— Да я не для себя, — побожился Чекан. — Для ребят. Вон для кутенка малого, он, поди, бабу живую не щупал еще. А, гонец?

— Не твое дело. — Алешка густо покраснел.

— Так надо баб или нет? — растерялся хозяин.

— Обойдемся, — отменил заказ Безнос.

— Ну вот, парень, значица, не судьба тебе стать мужиком. — Чекан хлопнул гонца по плечу.

— Очень надо, — обиделся Алешка.

Рух отвлекся от светской беседы и увидел идущего к ним легкой, пружинной походкой черноволосого наемника с блудливой усмешкой, приклеенной на узком, рассеченном шрамом, смуглом лице. От него за версту веяло особой породой людей, всюду ищущих неприятности. Поели, мать его так…

— Я присяду? — гортанно спросил наемник и, не дожидаясь приглашения, хлопнулся на лавку, потеснив Чекана.

— Чего надо? — спросил Захар.

— Познакомиться, — пожал плечами наемник. — Смотрю, компания у вас интересная, всякой твари по паре. — Он шумно принюхался, раздувая ноздри. — Чуете, вроде воняет дерьмом? — И в упор посмотрел на маэва. — А, тут вромос, вон оно как.

Ситул окаменел. Рух свободно откинулся на стену в ожидании старого доброго смертоубийства. «Вромос» — пренебрежительное и оскорбительное словечко, обозначавшее всякого нелюдя, произошедшее от греческого «вроми» — грязь, и прочно вошедшее в обиход.

— Не трогай маэва, — прогудел Захар.

— Опекаете зеленую морду? — Наемник сладко зажмурился.

— А по мне так воняет немытой и невоспитанной южной скотиной, — фыркнул Бучила.

— Смелый, да? — Наемник ожег упыря взглядом. — Да вы расслабьтесь, я ссор не ищу, мне интересно. В наших краях вромосов в людские места не пускают. Да и вромосов почти нет, повывелись все.

— Так может, тебе убраться в ваши края? — миролюбиво поинтересовался Бучила.

— Сначала ваши посмотрим. — Наемник кивнул на товарищей. Те вроде бы не интересовались разговором, но Рух чувствовал идущее от них напряжение. — Мы тут с ребятами решили освоиться, может, в охотники на вромосов подадимся, бабенки у них, говорят, дикие.

— А еще говорят, охотники на вромосов часто исчезают в здешних лесах, — вкрадчиво сказал Ситул.

— А разве тебе, животное, разрешили открыть поганую пасть? — ощерился наемник.

— Хватит. — Захар тяжело навалился на стол.

— А то что? — Наемник выдержал взгляд сотника. — Мне не нравится сидеть в одном помещении с вромосом, его место в хлеву. Мне не нравитесь вы, любители таких ублюдков, как он. Хер в капюшоне, пара крестьян, строящих из себя бойцов, и девка, ряженная мальчишкой.

Рух увидел, как гонец побелел, губы сжались в жесткую полосу, и рука поползла на эфес рапиры. Алешка сдержался усилием воли, и Бучила ему мысленно поаплодировал. Мелкий засранец, а стержень-то есть, знает, что бы там ни было, в драку ему вступать никак нельзя. Гонец со срочной депешей не имеет права на риск.