Иван Белов – Голос мертвого леса (страница 5)

– Родители погибли, лежали, страшно истерзанные, рядом со мной в спальных мешках. Из Леса я вышел один, долго плутал, дни, недели, может быть, месяцы. Водитель молоковоза заметил на обочине полумертвого мальчика. Потом детский дом, девяностые, я добился всего, чего только желал. А три года назад все рухнуло. Леночке поставили страшный диагноз, – он привлек дочку к себе. – Израиль, Германия, все впустую, и тогда Лес позвал меня, обещая еще одно чудо, я слышу это в шорохе листвы за окном, в порывах ветра и шуме дождя. Он говорит со мной. Он требует. Я ему обещал…

Смертельно больные слетались в Лес как пчелы на мед. Пройдя круги врачебного ада, отдав последние крохи ублюдочным народным целителям, они приходили сюда. Отец говорил, Лес питается болью, страхом и робкой надеждой, последними крохами истомленной души. Катерина видела, как Лес высасывал недуг и люди выздоравливали. Видела, как Лес оставался глух. И видела, что вытворял Лес, если ему было скучно. Весной она водила онкобольного мужика: высохшего, лысого, похожего на мертвеца. Ему вроде стало получше, а потом он упал, и Катерине пришлось два километра переть его на себе. Можно было бросить, но кто в следующий раз пойдет с проводником, который возвращается из Леса один? Мужика увезли на скорой в райцентр, где он сгорел за пару часов. Знакомая санитарка, бледная, осипшая, рассказывала, как он распух и метастазы веточками черной плесени расползлись по палате, пожирая кровать, стены и пол.

– Лес обманет, – тихо сказала она.

– Нет.

– Он всегда врет.

– Ты ничего не знаешь! – Лазарев снова ударил ее по лицу.

– Папа, не надо! – Девочка слабо затрепыхалась у него на руках.

– Тетя плохая, тетю нужно проучить, – неуверенно улыбнулся дочери Лазарев.

– Ты еще не знаешь, насколько тетя плохая, – процедила Катерина сквозь зубы. – Неужели, дурак, не уловил, что к чему? Лес всегда выигрывает, никому и никогда не удавалось его обмануть. Впусти его в свою душу, доверься, и он отнимет у тебя все. Говоришь, излечился? Ну молодец. Твоя никчемная жизнь в обмен на жизни матери, дочери и отца. Вот уплаченная цена.

Лазарев пошатнулся, с налитых кровью глаз на миг упала безумная пелена. Он разевал рот, словно не мог надышаться, блуждая взглядом с Катерины на дочь и на Лес. Но Лазарев не прозрел. Лес сожрал его целиком. Катерина прочитала в его глазах все: обреченность, сумасшествие, дикий ужас и застарелую боль.

Она поняла. Сплюнула кровь и сказала:

– Родители. Ты убил их.

Лазарева затрясло, он ссутулился и поник, голос дрожал:

– Мне было девять, кто-то вложил в мою руку окровавленный нож.

– Ты убил, – обвинила Катерина. – Лес нашептал, а ты выполнил и стер из памяти, постарался забыть. Ничего, не ты первый, не ты последний. Одного не пойму, если хочешь вылечить дочь, зачем привел столько людей? Почему не ты и она, а там куда бес заведет?

– Корпоративный тренинг у нас, – ощерился Лазарев. – Турпоход для сплоченности коллектива. Лесу нужно дать что-то взамен.

– Ты ему жизни, он тебе дочь? – Катерина все поняла. – Одумайся, время есть.

– Леночка умрет, – затравленно проблеял Лазарев.

– Это предопределено, – безжалостно отрезала Катерина. Внутри ее всю трясло. «А на что ты готова ради детей?» – всплыл из темных уголков подсознания рвущий сердце вопрос. – Лес никогда не насытится, будет просить еще и еще. Прекрати это безумие, иначе кровавая карусель не остановится никогда. Дай девочке умереть.

– Заткнись! – Лазарев замахнулся, но не ударил, потеряв интерес, и повелительно кивнул охране. – Вяжите стадо, будем начинать. Эту не трогать.

– Он привел вас на смерть! – крикнула Катерина и резко сжала ладонь, вскрывая подсохший разрез.

Люди испуганно загомонили, кто-то закричал, дернулся в сторону и упал, сбитый с ног. Олег заскрипел рулоном скотча, перехватывая запястья, щиколотки и вопящие рты. Высокий парень с побелевшим лицом попытался вырваться и рухнул на колени, схаркивая зубное крошево и багровые сгустки.

– Стоять, суки! – гаркнул Валера.

– Остановись! – Катерина смотрела Лазареву в глаза.

– Не тебе решать! Я отдам их Лесу. Я обещал. – Лазарев шатался как пьяный.

– Олег, это убийство. – Катерина дотронулась раненой рукой до спины блондинчика.

– Мне плевать, – огрызнулся Олег. – Деньги не пахнут.

– Как знаешь, – Катерина не стала настаивать. Она не испытывала иллюзий и сделала три шага назад, оставив на куртке Олега свежий кровавый мазок.

На земле корчились и мычали связанные, Катерина отвернулась, лишь бы не видеть полные страха и надежды глаза. Она сделала еще два шага назад, держа Олега по направлению ветра. Давай, сука, поторопись. В густых пепельных зарослях царило безмолвие и плясали зыбкие тени. Катерина ждала.

– Начинай, – приказал Лазарев.

Выстрел стеганул по ушам и призрачным эхом заметался в лесу. Запахло кровью и порохом. Валера снес мужчине в очках половину лысеющей головы. Перемолотые мозги и черепное крошево разлетелись алым дождем. Валера убил человека спокойно, без нервов, явно не в первый раз: лицо окаменело, глаза сосредоточены, руки не дрогнули. Щелкнуло цевье, в траву, курясь легким дымком, улетела красная гильза.

– Папа, папа! – Леночка перепуганной птицей рвалась у Лазарева из рук.

От грохота второго выстрела Лес одобрительно загудел. Женщина лет сорока умерла без мучений. Шикарная темная грива, надутые ботексом губы и идеальный нос смешались в багровую кашу. Жертвы не видели ничего вокруг, ослепнув от ужаса; палачи увлеклись казнью, и поэтому только Катерина заметила проявившуюся на краю поляны неясную тень. В моментально пересохшем рту появился отвратительный, гнилостный вкус. Катерина медленно, стараясь не делать резких движений, выстроила идеально ровную линию из ветра, дувшего в спину, себя, Олега и подменки. Тварь бесшумно выступила из полумрака – похожая на человека худая, сгорбленная фигура из желтых костей, грязи, сизого мяса и пучков сгнившей травы, с запахом хищного зверя. Руки плетями свисали до самой земли, перебирая длинными черными когтями. Уродливая голова на тонкой длинной шее конвульсивно подергивалась. На месте глаз морщились складки дряблой, пористой кожи, из круглой зубастой пасти сочилась зеленая слизь.

«И ни чуточку на меня не похожа», – обиделась про себя Катерина, обуздав первый, самый отчаянный страх. Давай, мразь, бери меня. Тварь сорвалась с места, учуяв совсем рядом желанную кровь. Олег увидел угрозу в последний момент, открыл рот, но закричать не успел. Загнутые когти вспороли куртку и плоть. Лазарев с жутко перекошенным лицом рвал из набедренной кобуры пистолет, не видя, что Леночка пятится в Лес.

– Твою мать! – Валера среагировал молниеносно и пальнул почти что в упор. Тяжелая пуля отшвырнула тварь кучей смрадной трухи. Она тут же вскочила на костлявые ноги, рана в груди хлюпала мерзостной жижей, внутри вились и сплетались тонкие липкие корешки. Валера успел дослать патрон, прежде чем чудище подмяло его под себя. Истошный крик перешел в стон, утонув в жутком треске рвущейся кожи. Над изуродованным телом мелькали когти и висел багровый туман.

– Леночка! Родная! – Лазарев, потеряв голову от горя и забыв обо всем, метался по поляне.

Катерина бросилась к Олегу. Блондинчик был еще жив, кишки вывалились из дырищи в боку, усеянной торчащими осколками ребер. При каждом судорожном вдохе легкое, похожее на сдувшийся шарик, едва заметно пульсировало. Он попытался вытянуть руку, но сил не хватило.

– Все будет хорошо, дорогой, – соврала Катерина, забирая отцовский клинок и пряча оружие в рукаве. Нужно было смываться, пока подменка не прочухала куриными мозгами, что не все пахнущее Катерининой кровью одинаково полезно на вкус. Спасибо Олежке, из него вышла отличнейшая наживка. За связанных Катерина не переживала, повадки твари известны: ей нужна Катерина, на других она нападет, только почувствовав угрозу своей ублюдочной жизни. Ну как с Валерочкой, например.

Катерина дернулась в сторону зарослей и замерла. В висок ткнулся холодный металл.

– Куда собралась, сука? – Лазарев больно вцепился в запястье и потащил Катерину прочь от капища, воплей и смерти, механически твердя на ходу: – Ленку, Ленку надо найти! Доченька…

Они бежали напролом через чащу, спотыкаясь и не обращая внимания на ветки, хлеставшие по лицу. За спиной раздался плаксивый жалобный вой, исполненный боли и разочарования. Подменка раскусила Катеринину шалость с несчастным Олежкой. Счет пошел на секунды.

– Сюда! – Катерина свернула направо, одолела поваленное, влажное от грибной слизи дерево и рванулась на обозначившийся впереди мутный просвет. Чахлый ельник резко закончился, чавкнуло, правая нога по щиколотку провалилась в тухлую грязь. Впереди, насколько хватало глаз, раскинулось огромное болото, затянутое ряской и плесенью.

– Ты… ты куда меня завела?! – завизжал Лазарев.

– Ты сам сказал – тетя плохая. – Катерина хищно усмехнулась и вонзила нож ему в грудь, раз, другой, третий, вкладывая силу и вес тела в последний момент. Лезвие входило с противным хлюпаньем, Лазарев дернулся, выронил ствол и упал в болотную грязь. Так-то, сука. Катерина выпрямилась и сдула со лба упрямую прядь. Остались только она и мерзкая тварь. И серое безразличное небо над головой.