Иван Байбаков – Малой кровью на своей территории (страница 79)

– Вот-вот, я как раз об этом и собирался я с тобой поговорить, – перехватил нить разговора Трофимов. – О немецких трофеях и о том, с каким ярко выраженным хотением ты их используешь.

Бригадный комиссар слегка демонстративно закрыл свой блокнот, показывая Сергею, что записи по ходу предстоящего разговора вести не будет. Потом немного помолчал, не столько собираясь с мыслями, сколько подбирая слова, – разговор Трофимову предстоял нелегкий и непростой. По его насупленному и в то же время непреклонному выражению лица было ясно видно, что предстоящий разговор куратора весьма тяготит, но обсудить этот вопрос он все же твердо намерен. Наконец, слегка поморщившись, словно от зубной боли, и еще более понизив голос, Трофимов приступил к неприятному, но неизбежному:

– Я смотрю, ты в выборе вооружения и оснащения отряда предпочтение все больше немецким трофеям отдаешь. Ну, с пулеметами, допустим, все понятно – эти их МГ-34 действительно хороши и в условиях недостаточности в войсках наших пулеметов, в том числе легких, очень полезны будут, это признаю. Более того, по результатам эффективности боевого применения трофейных пулеметов, которыми ты с лейтенантом Ковалевым в Сокулке поделился, я даже директиву в подразделения дивизии направил, о необходимости сбора и использования трофейного вооружения, причем в первую очередь именно пулеметов. С бронебойными ружьями тоже ясно – такого вооружения у нас в войсках сейчас вообще нет, так что и от них, думаю, польза немалая может быть. Про трофейный броневик ты сейчас очень красноречиво выступил, превознося его достоинства относительно наших бронемашин. Но вот немецкие пистолеты и автоматы… Ты что, этого добра на всех бойцов отряда не мог на наших дивизионных складах набрать? Если не выдавали сверх штатной положенности, так сказал бы мне, я бы все устроил. Или советские образцы настолько хуже, что ты так явно демонстрируешь бойцам свои предпочтения в отношении трофейного оружия?! Можно даже сказать, активно пропагандируешь, что немецкое оружие лучше нашего! Опасное это дело, лейтенант, ох, опасное, очень плохо может закончиться… Ты объясни свою позицию, а то даже я, зная о тебе гораздо больше всех остальных здесь, сейчас твои мотивы не понимаю.

Сергей, слушая Трофимова, в глубине души досадливо поморщился – он за всей суматохой последних дней как-то подзабыл, что попал в другое время, и время это сейчас очень непростое. Здесь не только в каждом поступке, но даже в каждом слове «компетентные органы» прежде всего политический подтекст ищут, а понятия простой целесообразности для них на десятом месте. И в такой формулировке бригадного комиссара реально проглядывают признаки 58-й статьи местного УК, в которой широко и весьма произвольно трактуются нюансы действий, бездействий, а также слов и даже просто мыслей, составляющих состав преступных деяний под общим понятием «измена Родине». Но пока Трофимов, судя по его тону и построению фраз, «врага народа» в лейтенанте Иванове не ищет. Вот чтобы и дальше не искал, надо ему подробно и убедительно все объяснить.

– Нет, товарищ бригадный комиссар, вопрос о том, что немецкое оружие и техника лучше наших образцов, так ставить нельзя, и я его так ни в коем случае не ставлю. Наше вооружение вовсе не плохое. Об этом говорит хотя бы тот факт, что немцы, – а уж они-то понимают толк в хорошем оружии и имеют богатый выбор из образцов вооружений уже покоренных в этой войне стран, – в моей истории очень охотно использовали наши трофейные винтовки СВТ и автоматы ППШ (их в войсках еще нет, но скоро появятся) и даже полностью вооружали ими отдельные подразделения, в том числе такую элиту, как войска СС. Или возьмем другой пример – танки. Наши Т-34 и КВ сейчас превосходят все существующие немецкие, а Т-34 более поздних модификаций по совокупности характеристик многими экспертами в моей реальности вообще признается лучшим танком Второй мировой войны. Поэтому, если уж сравнивать, то можно говорить только о том, что отдельные образцы немецкого оружия в чем-то превосходят аналогичные образцы нашего, и наоборот. Вот такая трактовка будет более объективной и соответствующей реальному положению вещей. И в рамках такой трактовки давайте рассмотрим, в чем разница между отдельными образцами нашего и трофейного стрелкового оружия.

Ну, про пулеметы и противотанковые ружья вы все сами сказали, товарищ бригадный комиссар, тут, как говорится, ни убавить, ни прибавить. Теперь давайте рассмотрим наши и немецкие автоматы. Точнее будет сказать, пистолеты-пулеметы, ибо они при стрельбе используют пистолетные патроны, но для простоты пусть будут автоматы, поскольку имеют автоматический режим стрельбы. Сравним наш ППД-40 и немецкий МП-38/40. Тут нюанс в том, что немецкий автомат изначально разрабатывался в качестве оружия экипажей боевой техники, а значит, более компактен, ухватист и более приспособлен для ведения боя в ограниченном пространстве. К тому же это отнюдь не первый образец автоматического оружия под пистолетный патрон в немецкой армии, так что у их оружейных конструкторов было время и разные образцы испытать да сравнить, и выявленные огрехи доработать. А наш ППД – это первый автомат под пистолетный патрон, принятый на вооружение Красной армии, к тому же он и разрабатывался как автоматическое оружие «общевойскового» назначения. Поэтому ППД не так ухватист в тесноте помещений и в уличных боях, к тому же тяжеловат, ибо имеет емкий дисковый магазин. Вот и вся разница, на мой взгляд, так что особого или принципиального превосходства немецкого автомата тоже нет. Сравнивать достоинства немецкого люгера, он же парабеллум, и недостатки нашего ТТ я не буду – как выдастся время, сами опробуйте и сравните, товарищ бригадный комиссар. Скажу только, что пистолет этот, созданный Георгом Люгером более сорока лет назад, еще в 1900 году, является легендой оружейного дела и уникален как по конструкции, так и по своим боевым характеристикам, а также по удобству использования. А наш ТТ – это, так сказать, первый опыт нашей отечественной пистолетной школы, поэтому сравнивать их… несколько некорректно. И тут пока ничего не поделаешь – ни конструкторская школа, ни технологическая культура производства не возникают на пустом месте за один день, и даже за один год.

Но это все не особо существенные обстоятельства, товарищ бригадный комиссар, и я стараюсь, как можно более широко, использовать трофейные технику, транспорт и вооружение совсем не потому, что они в чем-то лучше. Основная причина заключается в другом. В том, что, как бы ни были велики наши ресурсы, брошенные и оставленные здесь, на Белостокском выступе, при отступлении, они все-таки конечны. Те же патроны, снаряды, минометные мины и прочие боеприпасы в ходе ведения боевых действий будут неизбежно расходоваться, а восполнить их в условиях отрыва от основной массы советских войск будет сложно и проблематично. Да, на нашей технической базе мы сможем организовать что-то, но далеко не все. А немецкая техника, транспорт, вооружение и боеприпасы – это, можно сказать, ресурс не только качественный, но и постоянно возобновляемый, то есть такой, который сами немцы нам будут поставлять – надо только будет эти ресурсы у них грамотно отнимать в ходе боестолкновений, после чего как следует осваивать и эффективно использовать. Ну, а попутно и немецкое обмундирование, снаряжение, да и все остальное, что в качестве трофеев нам достанется, лишними не будут. Тем более что все это у противника – вот тут надо признать – и более продумано, и качеством получше будет. Для примера возьмите хоть немецкие пехотные сапоги, их же пехотные ранцы и полевые бинокли…

– Отнимать… – хмыкнул Трофимов, прерывая это не очень нравящееся ему перечисление достоинств немецкого снаряжения, и перелистнул страницу своего блокнота. – Ну и словечки у тебя, лейтенант. Ладно, будем считать, вопрос с твоим подозрительным увлечением немецким вооружением и всем остальным мы прояснили. И мотивы твои я признаю обоснованными. А вот скажи-ка мне… – Но что еще бригадный комиссар хотел услышать от Сергея, он высказать не успел – колонна начала притормаживать, а один из радистов у кабины завозился, что-то переспросил в свой микрофон, потом оглянулся и приглашающее замахал Сергею рукой. Тот вскочил и в пару быстрых шагов оказался возле радиста. Выслушал быстрые и немного сбивчивые от этой быстроты пояснения радиста, отдал тому несколько команд для передачи по радийным бронеавтомобилям колонны, а сам с широкой улыбкой вернулся обратно к Трофимову.

– Ну вот, товарищ бригадный комиссар, говоря рыбацким языком, и первая поклевка. Как я и надеялся, нашлась кавалерия…

Командир сабельного эскадрона 152-го кавалерийского полка капитан Сотников вот уже несколько суток был сильно не в настроении. Настолько сильно не в настроении, что его бойцы, хорошо зная и так нелегкий характер своего командира, старались как можно меньше попадаться ему на глаза, во избежание опасности спровоцировать выплеск эмоций.

Да и откуда у Сотникова было взяться хорошему настроению, если эта нелепая и ошеломительная война началась и идет совсем не так, как им вдалбливали при обучении и на маневрах. Ведь к чему тогда готовились, какие лозунги были?! «Война малой кровью, на чужой территории»… «Мгновенный и сокрушительный контратакующий ответ на агрессию любого врага, с переходом на его территорию и быстрым разгромом»…