Так что ж еще страшит
И что тебе ужасно?
Скорей мне дай уеться —
В пизде свербёж уймется;
Велик хоть мой елдак,
Но тем в нем боле смак.
Тихонько я взмощуся
Наверх тебя, драгая,
И еть еще потщуся
Я тише пригнетая,
Подпру себя лохтями
И чуть прижму мудями
Пизды твоей я край.
Небось, драгая, дай.
«Лишь в Глухове узнали…»
Лишь в Глухове узнали
Ебливицын приход,
Вздроча хуи бежали,
Чтоб встретить у ворот.
Магистер и старшие
За нужное почли,
Чтоб все хуи большие
Навстречу к ней пошли.
А маленьким хуёчкам
Приказ отдан такой:
Отнюдь бы из порточков
Не лазил никакой.
Лишь только появилась
Ебливица во град,
Пизды все взбунтовались,
Ударили в набат.
Одна пизда всех шире,
Фрейгольцова жена.
Кричит: «Где правда в мире?
Какие времена!»
Магистер пиздьи глотки
Велел хуям зажать,
Набить на них колодки,
В тюрьму их посажать.
Умолк тут шум ебливый,
Окончился и бунт,
Магистер, муле учтивый,
Сказал хуям: во фрунт!
Он, свой хуй взявши в руки,
Спросил, отдавши честь:
«Сколько хуев от скуки
Прикажете отчесть?»
Ебливица сказала:
«Великий пост и грех,
С дороги ж я устала:
Довольно будет трех».
«Ай, ау, ахти, хти! Кабы теперь локтя в три…»
Ай, ау, ахти, хти!
Кабы теперь локтя в три:
Хоть есть хуй с локоток,
Да и тот стал короток.
Ахти мне, где я нейду,
А в три локтя не найду.
Не найду, ах, я грущу,
Толще хуя не сыщу.
Ай, я с горести, с кручины,
С толстой хуевой притчины
И столь лютой хлопоты
Проебаю животы.
Хоть всего добра лишуся, 
