Колдовкам, колдунам,
Что леший есть в лесах,
Кикиморы в домах,
Что ночью мертвецы выходят из могилы,
Что к носу и щекам приставить можно килы,
Волками что людей возможно превратить,
Навстречу что попу не должно выходить;
Что соль просыплется,
Петух прокрикнется,
Что курица вспоет,
Что кошка заскребет,
Великой тут напасти,
Бед должно ожидать и страсти,
Коль идет попизон,
Навстречу фармазон,
Ты очи вверх взведешь
И навзничь не падешь.
Иль знаешься, иль пьешь, иль ешь ты с армянином,
С калвином, лютером, а паче с жидовином;
Анофрей говорит о двух тех головах:
Седые быть хотят, кто ходит в париках,
Хоть стар будь или млад,
Тот прямо пойдет в ад,
У чорта на битке,
Как будто на коньке,
Там будет век сидеть
И плакать, и реветь.
Кто сей болтает бред,
Что весь вертится свет,
Что чалмы, калпаки,
Что бриты елдаки;
Подняться естьли вверх — увидишь, как вертятся,
Поетому муде анофренски трудятся,
Туда-сюда оне трезвонят и летят,
С блаженною биткой вкруг света же спешат.
О, вымысл дерзновенны,
Псом-немцем учрежденны,
Тебе всем светом
На хую быть надетом
И ветреной вертушкой
Быть дьявольской игрушкой.
Прямая тот свинья,
Кто так же как Илья
Гремит на небесах,
Стучит на колесах;
Вить не было того у предков на примете,
Чтоб цуком лошадей кто ездил на карете;
А паче кто сию нелепость говорит,
Что будто не Илья на небе гром творит,
Но в тучах будто пар
Рождает гром-удар,
Сего еретика
Июдина битка
Ударит и ошмарит,
Как огнь его ожарит.
Кто к девке подойдёт,
Потреплет, обоймёт
Затеи и фигурны,
Кто строит с ней амуры;
А в пьянстве не ворчит, душою не костится,
Проспаться на грязи с свиньею не ложится,
Притом от спеси песнь священну не орет,
О вере ревностно гортани не дерет;
Масонов не клянёт,
Пророчества не врёт,
