Иван Банников – Ночь темна (страница 6)

Стоя в тёплом красивом тамбуре, Кристина смотрела в круглое окошко и ощущала сильное биение сердца и приятное волнение. Годы вынашивания плана освобождения и месяцы подготовки к его осуществлению наконец-то привели её в это место, таящее потенциал счастливой жизни. Внутри ярко освещённого ресторана царила весёлая атмосфера, богатые господа поедали дорогие блюда, пили ещё более дорогие напитки и слушали выступление трёх скрипачей в странных зелёных костюмах.

Она развернула мягкую воздушную шаль и набросила её на плечи, стараясь прикрыть куцую сиротскую униформу. Холодными непослушными руками она вставила серьги в заранее сделанные проколы (украденной толстой иглой она проколола мочки во время купания и затем несколько дней расковыривала их снова и снова), уложила на шею и грудь ожерелье, пригладила волосы и воцарила себя диадемой. В заключение она пощипала щёки и скулы, чтобы освежить их цвет, сделала глубокий вдох и толкнула дверь.

На неё пахнуло богатым ароматным теплом иного мира. Смесь невероятно дорогих духов и мясного запаха проникла в ноздри. Если бы Кристина могла посмотреть на себя в зеркало, то она увидела бы, как расширились её зрачки.

Цепким взглядом она оббежала всех присутствующих. Расфуфыренный красавчик сидел за крайним столиком, у стены. Перед ним стояла тарелка с куском мяса, в изящной руке он держал высокий узкий бокал со светло-розовым напитком. На породистом лице застыло выражение вежливого интереса.

Кристина ухмыльнулась и бросилась в бой.

***

Эрнест жутко скучал. К тому же, визгливое пиликание скрипок терзало его чувствительный слух. В отличие от большинство присутствующих он не мог оценить прелесть музыки, а лишь терпел пытку, надеясь, что всё закончится поскорее.

Отборная говядина давно остыла и покрылась неприятным холодным жиром. Тяжёлой серебряной вилкой он отщипывал от неё небольшие кусочки и неохотно жевал. К жареной картошке и тушёной цветной капусте Эрнест даже не притронулся. Сама мысль о том, что их нужно проглотить, вызывала у него тошноту. Шампанское из розового винограда ласково пощипывало язык и хоть немного поддерживало настроение.

Терпения у него, конечно, было не занимать, но всё же он остро нуждался в красивом женском теле, снабжённом не менее красивым лицом. Можно было бы решить вопрос и поскорее, в конце концов темноволосых женщин в поезде имелось на порядок больше северных прелестниц, но Эрнест считал себя эстетом и решительно отказывался иметь дело с женщинами, которые не соответствовали его предпочтениям.

«Я достоин лучшего», – думал он про себя и решительно отворачивался от темноволосых дам, которые и сами были готовы броситься в его объятия.

Краем глаза он заметил движение. Он обладал отличным периферийным зрением и поэтому почти сразу узнал великолепную блондинку из третьего класса. Чуть повернув голову, он следил за тем, как она ловко перемещается между столиками. Пресыщенные господа были увлечены дурацким концертом и практически не замечали её.

Он совершенно не удивился, когда она остановилась возле его столика. Гораздо больше его поразили настоящие драгоценности и шаль, которыми она неумело украсила себя. Или же замаскировала? Аристократкой это её не сделало, но добавило лоска природной красоте. «Экая она свежая», – подумал он, скользя взглядом по линии шеи, и проглотил слюну.

– Добрый вечер, – поздоровалась она первой и несколько нервно огляделась по сторонам.

– Теперь точно добрый.

Он быстро встал и отодвинул соседний стул, чтобы избавить её от нежелательного внимания других пассажиров. Девушка с облегчением плюхнулась на него и положила руки на стол.

– Чем кормят? – поинтересовалась она и жадно облизнула мясо глазами.

Вместо ответа он поднял руку, привлекая внимание официанта. Тот дёрнулся и бросился к ним.

– Принесите этой чудесной сударыне жареного мяса, каштанов и отменной яичной лапши с голландским соусом, – приказал Эрнест, наслаждаясь своим великодушием.

– И торт, – подала она голос.

– Есть? – Эрнест приподнял одну бровь.

– Шоколадный с черёмухой, – сообщил официант и с интересом обсмотрел прекрасную блондинку.

– Вот его и несите. И налейте ей того же, что и мне.

Официант бросился выполнять заказ, а Эрнест откинулся на спинку стула и встретился с ней взглядом. «Совсем меня не боится, – подумал он с интересом. – Настолько бесстрашная или на самом деле опытная?».

– Сколько вам лет, сударыня? – спросил он.

– Уже пятнадцать, – ответила девушка таким тоном, как будто в этом заключалось значительное достижение.

– Самый раз для замужества.

От него не укрылось, как по-хищному сверкнули её прекрасные ледяные глаза. «Как жаль, что она не такая как я, – подумал он с сожалением. – Вдвоём было бы веселее».

– Уверен, что вы готовы к замужеству, вас ведь именно для этого и готовили.

– О, поверьте мне, добрый господин, я готова как никто.

– А что вы сможете дать будущему мужу? – он поставил локоть на стол и положил подбородок на кулак.

– Я изучила много литературы, разбираюсь в живописи и музыке, так что смогу составить компанию или поддержать разговор на эти темы, – затараторила она, лихорадочно перебирая в уме все предметы, которые преподавались в воспитательном доме. – Я превосходно танцую все великосветские танцы. Я разбираюсь в моде и при наличии должного финансирования смогу затмить любую столичную фифу.

– Это всё чудесно, конечно, – он слегка улыбнулся и поиграл бровями. – Но что вы сможете дать лично мужу?

Кристина слегка опешила от такого недвусмысленного вопроса, но быстро взяла себя в руки.

– Горячую любовь.

– Душевную или плотскую? – вкрадчиво уточнил Эрнест.

– Обе, – отчеканила она и посмотрела весьма выразительно. После секундных раздумий выгнула спину, чтобы выдвинуть грудь вперёд.

Он усмехнулся от этого неуклюжего жеста соблазнения и закинул ногу за ногу. Внутри него воцарилась спокойная уверенность в достижении поставленной цели. Осталось лишь немного соблюсти приличия.

– А у меня встречный вопрос, были ли ваши слова правдой или же лишь красивой ложью для женских ушей? – дерзко спросила Кристина.

Он сразу понял, что она имеет в виду, и усмехнулся.

– Мы вошли в двадцатый век, который обещает стать эрой просвещения и уравнивания людей. Полагаю, что отбор жены только по породистой родословной становится нецелесообразным, – ему нравилось играть с её ожиданиями. – Это сильно ограничивает в выборе, ведь так много истинных красавиц содержатся в обычных слоях населения.

– Как изящно вы назвали чернь, – съязвила она.

«Демоны тебя дери, как же жаль, что ты не такая как я», – снова подумал Эрнест и с сожалением вздохнул.

Официант принёс бокал с шампанским и поставил возле него малюсенькое фарфоровое блюдечко с тремя клубничками.

– Ого! – воскликнула девушка и выпучила глаза при виде тепличных ягод.

Пока она поспешно жевала клубнику и запивала её шампанским, Эрнест разглядывал нежные черты лица. Больше всего ему нравились почти белые ресницы и бледно-розовые губы.

Официант притащил горячее, от которого валил ароматный пар. Каштаны ещё потрескивали после печи и исходили жаром. Кристина так и не смогла вспомнить, какой же вилкой следует воспользоваться и поэтому выбрала первую попавшуюся, с двумя зубчиками. Эрнест не стал делать ей замечание – какая разница вообще.

Пока она жадно ела, он искоса разглядывал лицо и шею, пригубливал шампанское и предвкушал продолжение за пределами ресторана. Её здоровый аппетит ему импонировал. Без напускного стеснения она съела мясо и лапшу, а затем с азартом пощёлкала каштанами. Туда же отправился и здоровенный кусок торта, щедро политый шоколадным соусом.

В этот момент закончился концерт, музыканты раскланялись и удалились. Сытые и довольные пассажиры стали расходиться, оставляя на столах щедрые чаевые. Официант замелькал между столами как ужаленный, повариха начала греметь кастрюлями и сковородками, недвусмысленно намекая засидевшимся посетителям, что пора бы и честь знать.

«И то верно», – подумал Эрнест и залпом допил остатки шампанского.

Он встал и подал руку. Кристина вскинула на него глаза и захлопала ресницами.

– Прошу на прогулку, – предложил он.

– Прогулку? – она удивилась. – А где же тут гулять?

– Есть местечки, – он поиграл бровями.

Она вложила пальцы в его ладонь и встала. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Эрнест извлёк из кармана пиджака рублёвую купюру и небрежно швырнул её на стол.

– Вперёд, – бросил он и устремился к противоположному концу вагона.

Кристина удивилась, но безропотно последовала за ним.

Эрнест настороженно оглянулся через плечо: взмыленный официант собирал грязные тарелки и рассовывал по карманам купюры, повариха надраивала кастрюлю и еле слышно материлась. Решительно никто не мог заметить их уход через служебную дверь.

Он распахнул дверь и вышел в тамбур, увлекая девушку за собой. В переходе было совсем холодно, нестерпимо дуло изо всех щелей, но ему это только понравилось. Она же поплотнее запахнула шаль и обняла себя за плечи. Эрнест крепко держал её за локоть, пока перетаскивал в грузовой вагон. Когда он захлопнул дверь, сразу стало тише и теплее. Два фонаря качались под потолком и тускло освещали чемоданы, тюки и коробки.

Эрнест принюхался: мешанина самых разнообразных запахов сбивала его с толку. Он пошёл по проходу, подбирая место поудобнее. Кристина шагала за ним и растерянно оглядывала закреплённый конопляными верёвками груз. Она была бы совсем дурочкой, если бы не понимала, что дело идёт к плотским удовольствиям. Ей это не нравилось, она хмурилась и кусала губы. Желание вырваться в люди боролось в ней со страхом потерять единственный имеющийся капитал.