Иван Банников – Маяк (страница 2)

Теперь назад дороги точно не было. Теперь он должен был пойти и сделать обещанное, иначе Белая Клятва обязательно покарала бы его. И больше никто из детей никогда не перекинулся бы с ним ни единым словом. Потому что нарушители Белой Клятвы не заслуживают ни слова, ни взгляда.

– Мальчики, ну не надо! – воскликнула Альбина и попыталась схватить Родиона за руки. – Перестаньте! Это не шутки!

– А я и не шучу, – голос изменил Родиону, но он упорно продолжал играть роль храброго мужчины, которому нипочём любая опасность.

– Но туда нельзя! – завизжала и Ирка. – Все, кто туда ходили, сошли с ума и умерли!

Родион сразу припомнил историю Гришки-дурачка, с которым они раньше играли и проводили время. А несколько лет назад, в какой-то день Гришка тоже на спор зашёл в башню ведьмы и через несколько часов вышел оттуда совершенно сумасшедшим. Нёс какую-то чушь, плакал, лепетал и бормотал непонятные слова. А через день его нашли мёртвым, потому что он задушился верёвкой, забившись в угол сарая.

Родиона передёрнуло от страха, но он совладал с собой и молча пошёл к выходу.

– Что, струсил?! – неуверенно закричал Стёпка, который и сам осознал, что натворил, и теперь не знал, как избавить Родиона от необходимости идти в самое страшное место на земле.

– Вовсе нет, – повёл плечом Родион, открывая дверь. – Я иду к башне.

– Я так больше не играю! – Альбина заплакала и даже бросила своего голубя на пол. – Какие же вы дурачки!

С плачем она выскочила из здания и побежала домой. Родион хотел сделать то же самое, но восхищённый взгляд Наташи подталкивал его к дальнейшему безрассудству, поэтому он не пошёл по улице, а повернул вправо и направился к речке. Остальные последовали за ним, храня молчание и испытывая растерянность. Дети вышли к речке и перебрались на другой берег по старому стволу сосны, которую в прошлом году повалил сильный ураган, пришедший с моря. Родион гордо шагал первым, сохраняя на лице уверенное выражение, но внутри трепеща от ужаса, по мере того, как он всё отчётливее представлял себе, куда осмелился сунуться по своей глупости.

На том берегу они миновали густой зонтичный лесок, вышли к песчаным холмам и застыли на месте. Дальше, куда ни глянь, виднелся лишь мёртвый песок, его светлые валы и дюны слепили глаза, отражая солнечные лучи. А ещё дальше синело бескрайнее тёмное море, которое таило в себе только опасности и смерть. Никто из жителей городка никогда не осмеливался приближаться к морю, потому что это неминуемо означало бы страшную мучительную смерть в лапах одного из чудовищ, которыми кишели солёные глубины.

На берегу моря возвышалась полуразрушенная каменная башня, овеянная легендами и страшными рассказами. В башне обитало настоящее зло, ибо оно туманило мозги всякому, кто осмеливался приблизиться и войти внутрь. Бабушка тёмными зимними ночами рассказывала Родиону длинные страшные истории о жестокой ведьме, которая не раз посылала смерть на жителей городка. По словам бабушки, эта же ведьма превратила невинных пугливых рыб в страшных чудовищ, чтобы больше никто из людей никогда не смог бы войти в море. Потому что там скрывалась самая страшная тайна.

Множество лет назад кто-то из храбрецов смог поразить ведьму, и она умерла. Но, умирая, она наложила на свою башню самое страшное проклятие. И отныне каждый человек должен был превратиться в испуганное бессловесное животное, стоило только осмелиться и по глупости проникнуть в чёрное логово зла.

Именно это сейчас и собирался сделать Родион. Он оглянулся и посмотрел на остальных ребят. Все откровенно боялись, Ирка сделалась бледной, а Наташа перестала улыбаться.

– Ну всё, хватит, – Павлик придумал, как всё исправить. – Родион, ты уже доказал, что самый храбрый из нас. Всё, пошли домой. Вон, у тебя голуби и яйца, маме отнеси скорее, обрадуется же…

– Нет, – перебил его Родион, который не мог поступить иначе. Наташа смотрела на него. Она ждала от него невиданного поступка.

Молча он вручил ребятам голубей, вытащил из кармана рубашки два яйца и отдал Ирке.

– Смотри не сожри их, – за грубостью он пытался спрятать липкий страх, который охватывал его всё больше.

Тут Родион развернулся и зашагал по узкой каменной тропинке, уложенной здесь неизвестно кем и неизвестно когда. С моря дул сильный прохладный ветер, насыщенный незнакомыми чужими запахами. Под его напором шелестели сухие травы, редкими подушками покрывающие песок то тут, то там. Родион поднял голову и посмотрел на небо. Тяжёлые белые облака ползли со стороны моря, неся в себе дожди. А ведь бабушка, кажется, и говорила что-то о том, что скоро погода переменится.

Он шагал по тропинке, которая неизбежно вела его к почерневшей башне, торчавшей из земли, словно поломанный зуб какого-нибудь огромного чудовища. Даже наполовину разрушенная она являлась самым высоким строением, какое только доводилось видеть Родиону в своей жизни. Ему казалось, что кто-то бесконечно злой смотрит на него из верхних тёмных окон, радуясь новой душе, которую можно будет похитить. Несомненно, проклятие ведьмы действовало даже сейчас, много веков спустя, пожирая души и отбирая разум. Неслучайно весь берег моря, куда ни глянь, оставался совершенно мёртвым и пустынным. Ничто и никто не нарушало монотонности песков, о которые шумно разбивались тёмные волны.

Родион шёл медленно, еле переставляя ноги, которые ощутимо дрожали от страха. Он шёл как на казнь, и, наверно, так оно и было. Ведь, скорее всего, он уже больше не вернётся домой. По щекам текли слёзы, и он радовался тому, что ребята остались далеко позади и не могли видеть, как он плачет. Тогда уж точно он перестал бы быть храбрецом в глазах Наташи. Ветер развевал его волосы и пытался сорвать рубашку, но Родион удерживал её полы и упрямо шёл вперёд, неумолимо приближаясь к самому страшному месту.

Возле башни он остановился и оглянулся. Ребята стояли на вершине самого крайнего песчаного холма и махали ему руками, призывая вернуться. Отсюда они казались совсем маленькими, словно муравьи. Родион поднял руку на прощание и повернулся лицом к башне.

Строение было сложено из больших каменных блоков, которые так сильно потемнели за века, что стали почти чёрными. Или, скорее всего, это само зло, обитающее в башне, пропитало некогда светлый песчаник насквозь.

Родион глубоко вдохнул прохладный воздух, отравленный морскими испарениями, закрыл глаза и толкнул дверь. Она поддалась с большим трудом. То ли была очень тяжёлой, а то ли заржавела за эти годы, ведь ею очень редко пользовались. Изнутри пахну́ло холодной сыростью и чем-то неприятным, так что у Родиона волосы встали дыбом. Всем телом он чувствовал опасность. Чернота внутри башни будто бы смотрела на мальчика, он чувствовал на себе этот чужой недобрый взгляд. Да, кто-то смотрел на него и ждал, когда он совершит глупость.

Тогда Родион шагнул внутрь, сделал пару шагов, чтобы его не было видно в дверном проёме, и застыл на месте. Он дрожал от страха всем телом и путанно считал до ста, умоляя ведьму не трогать его и дать ему уйти. Ведь он же всего лишь глупый маленький ребёнок, который попал сюда совершенно случайно. Ему ничего не надо. Он просто постоит немного и уйдёт. Не надо его трогать!

Дверь за спиной внезапно захлопнулась, и крик Родиона слился с её грохотом. Он кинулся к двери, пытаясь в темноте нащупать ручку, но рука тщетно ловила пустоту и скользила по холодному металлу. Дьявольская дверь и не должна была иметь изнутри никаких ручек! Ведь никто и не должен был выходить отсюда наружу!

Родион кричал и кричал, ударяясь о дверь всем телом. Он кричал бессвязно, не в силах произнести ни одного слова. И ждал, что вот-вот что-то ужасное вынырнет из темноты и схватит его чем-то мерзким и неприятным.

Но никто почему-то не торопился сжирать заживо или сводить его с ума. Шумно дыша, Родион сел на холодный сырой пол и прижался спиной к двери. Он не видел абсолютно ничего в кромешной темноте, в которой могло скрываться что угодно.

– Двадцать три, – чуть слышно прошептал Родион и испугался своего голоса, который эхом разнёсся по башне.

– Чего двадцать три? – внезапно спросил кто-то из темноты, и Родион снова истошно заверещал, почему-то зажмурившись и отбиваясь руками.

Он кричал довольно долго, но никто его больше не трогал и не заговаривал с ним. Шумно дыша и ощущая бешеное биение сердца, Родион наконец-то замолчал, слепо вглядываясь в темноту, где кто-то был. Этот кто-то ждал, чтобы свести его с ума и похитить душу.

– Ты накричался? – с интересом спросил ласковый голос.

Родион хотел закричать снова, но саднящее горло смогло издать только хрип. Он ждал, что сейчас перестанет быть самим собой. Вот как раз сейчас.

– Я не понимаю, почему вы все кричите так громко, когда попадаете внутрь, – в голосе неизвестного существа угадывалась явная обида.

– Хто? Хто здесь? – прохрипел объятый ужасом Родион, находящийся на грани помешательства.

– Ты не против, если я сделаю посветлее? – вежливо спросил обитатель башни. – Мне-то свет не нужен, но такие, как ты, чувствуют себя гораздо лучше, когда видят окружающий мир.

Откуда-то сверху начал литься рассеянный свет, сначала очень слабый, но постепенно усиливающийся. Так что глазам Родиона совсем не было больно, и они успели привыкнуть.