Иван Андрющенко – ТАЙРАГА – Путь светлых. Том-2. (страница 18)

Светослава вновь завели в кабинет, в котором прошлым вечером его опрашивал капитан из Чой-Таша, только сейчас был уже обед следующего дня, и яркий солнечный свет резал глаза, привыкшие к полумраку камеры.

– Садись, – Савельев указал на табурет, стоящий перед одним из двух столов.

Как и многие кабинеты оперативных работников, этот, где сидел Савельев, не отличался особым убранством. Прокуренное помещение, с давно выцветшими обоями, было местом обитания двух мужчин, для которых комфорт окружающего пространства не имел значения. Один и второй столы были завалены стопками исписанных бумаг. Запыленные письменные органайзеры ощетинились кучей торчавших из них ручек и карандашей. Непременным атрибутом на обоих столах, были пепельницы с горой измятых окурков.

– Куришь?! – коротко спросил Савельев Светослава.

– Нет, спасибо.

Устраиваясь за свой стол, опер пристально, не отрываясь, смотрел на охотника. После недолгой паузы он произнёс:

– А я закурю… – откинувшись назад в кресле и выпустив струю дыма вертикально вверх, Савельев спросил: – Расскажите мне, любезный… Где вы были в тот день, до того, как мы вас задержали?

– Задержали?.. – улыбнувшись переспросил Светослав и не дожидаясь ответа продолжил: – Ходил по магазинам, посетил старого знакомого, изучал сильно изменившийся за моё отсутствие город. А в связи с чем вы меня спрашиваете об этом? И почему меня до сих пор здесь держите?.. Я вчера вроде-бы всё рассказал капитану по поводу драки в Чой-Таш и своего пребывания в городе. Более того… Я вроде, как потерпевший, во всей этой истории.

– Чой-Таш меня не сильно интересует, там всё предельно ясно. А вот, где вы были вчера днём?.. Я хотел бы услышать в подробностях. Чтобы вам было проще вспоминать, задам вопрос так… Что вы делали в доме депутата Штернберга?

– Вы имеете в виду Петра Давидовича?..

– Да-да его самого! – Савельев сильно затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону охотника.

– Пётр Давидович – мой старый знакомый! Знаком с ним давно… Задолго до того, как он стал депутатом Госдумы. Почему вы меня спрашиваете о нём, что-то случилось?..

В это время дверь кабинета открылась, и вошёл полицейский в звании полковника.

– Ну, что?.. Говорит…? – кивнув в сторону Светослава, обратился он с вопросом к Савельеву.

– Да пока не успел ещё… Но, товарищ полковник… Говорит, что со Штернбергом знаком. Говорит, был у него вчера.

– Очень интересно… – прокомментировал полковник, присаживаясь на место, вскочившего при его входе, опера, – Нам здорово повезло, что приехавший в командировку сотрудник из Чой-Таш, случайно увидел видеозапись, которую мужики просматривали… И там твою рожу опознал. А так мы бы до-о-лго тебя искали.

Тут инициативно вмешался Савельев:

– Ты, дружок, наверное, наивно думаешь, что уничтожил системный блок с видеозаписью…?! Так-то оно так… Вот только на той улице камеры наблюдения на каждой калитке висят. И как ты входил к Штернбергу в дом всё чётко зафиксировано. А кроме тебя там больше никого не было до приезда его помощника.

– Может, расскажите, что случилось? В чём меня подозревают!.. И почему, до сих пор держат здесь вторые сутки? То, что я был у Петра Давидовича, я этого не отрицаю…

– А?! Ты не знаешь…? – ухмыльнулся Савельев.

– Понятия не имею! – недоумённо ответил охотник.

– Я вчера читал протокол твоего допроса. Ты в самом деле 16 лет прожил в тайге? Почему?.. От кого-то скрывался? – спросил полковник.

– Извините… А вы кто будете? – вопросом на вопрос ответил Светослав.

– Я…?! Начальник этого подразделения. Зовут меня Виктор Сергеевич, – раздражённо ответил полковник. – В моём районе случилось ЧП. Совершено нападение на депутата государственной думы… У него дома. И последний кто там был, это ты – лесной житель. Сейчас ты или начнёшь говорить, как всё было, или тебя поломают… А потом ты всё равно всё скажешь, но снисхождения за упрямство к тебе уже не будет.

– Нападение…? Он жив?.. – спокойно спросил Светослав.

– Слава богу жив, – ответил начальник. – Но в сознание не приходит. Не то отравили, не то ещё что-то… Медики разберутся.

«Своим ядом он отравлен…» – перед очередным вопросом успел подумать Волох.

– С охранниками вообще чудеса… – продолжал полковник. – Один танк ждёт, второй стакан держит, третий просто ничего не помнит. Сейчас те двое – с танком и со стаканом – в психушке. Ты, случайно(!), не знаешь, что с ними?!

– Не понимаю… О каких танках и стаканах речь, – также спокойно проговорил охотник, не сводя пристального взгляда с Савельева.

– Товарищ полковник… – обратился к своему руководителю Савельев. – Он же игнорит нас… Издевается, сидит. Тут с главка мне уже звонили коллеги, скоро выедут к нам. И люди Штернберга уже на подъезде, желают с ним «по душам» побеседовать. Поэтому, уважаемый, – обращаясь уже к Светославу, продолжил Савельев, – в твоих интересах, пока тебя на куски рвать не начали, рассказать нам по-быстрому, всё как было.

– Виктор Сергеевич, – обратился к полковнику охотник. – Ваш подчинённый так распаляется! Мне даже кажется, что он сейчас ударит меня. А это плохо… Это нарушение закона!.. Стражем которого вы являетесь…

– Вот чмо… Он ещё издевается! – вскипел Савельев. – Ты, чё, сука (!), не понял, что с тобой по-хорошему никто разговаривать не собирается?! Я из тебя сейчас душу выбью…!

– До моей души, ты вряд ли дотянешься, а вот о своей… Тебе подумать в самый раз, – спокойно проговорил Волох.

Мгновенно покраснев, Савельев замахнулся на охотника резиновой палкой.

Светослав мог остановить зарвавшегося опера разными доступными для него способами, но он выбрал традиционный. Ему, имеющему отменную реакцию и опыт боя с дикими зверями, единоборство с человеком казалось развлечением. Кроме того, готового обрушиться на него Савельева, выдавали всполохи, похожие на разряды сотен маленьких молний, пробегавших по его тонкому телу.

Охотнику действие опера виделось, как в замедленной киносъёмке. Когда резиновая палка должна была вот-вот коснуться его плеча, Волох так быстро ушёл в сторону, что нападавшему показалось, что он исчез. Но это только показалось.

Светослав скользнув с сторону, одновременно нанёс нападавшему встречный удар в живот. От которого того согнуло пополам и чуть подбросило вверх. Опер рухнул на пол, корчась от боли и хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Тихо-тихо, дружище, – сказал Светослав вскочившему со стула полковнику, полезшему было под отворот кителя за рукояткой пистолета. – Не доводи до греха. Пистолет тебе не поможет, а вот шума наделаешь много.

Полковник почувствовал, как что-то сильно сдавило ему запястье руки, так, что стало больно кости. Потом это что-то надавило вниз и вынудило вновь сесть на стул. Задержанный-же при этом стоял примерно метрах в трёх, просто вытянув перед собой руку. Полковник будто оказался в вязком коконе, в котором он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но при этом оставаясь в полном сознании и здравом рассудке.

– Я не причиню вам вреда, не бойтесь… Прошу вас выслушайте меня внимательно и сделайте так, как я скажу… Извините… – неожиданно прервал себя Светослав, говоря всё также спокойно. – Сейчас закончу с вашим подчинённым, а потом продолжим. – Охотник нагнулся над Савельевым, который, приходя в себя, попытался встать на ноги, цепляясь за край соседнего стола, взял его правой рукой за шею и в ухо проговорил так, чтобы было слышно полковнику:

– Товарищ Савельев… Василий! Тебя ведь так зовут?..

Савельев, не имея возможности после нанесённого удара сказать ни слова в ответ, просто кивнул головой.

– Вась… Садись, дружище… за этот стол…. Вот тебе бумага, вот ручка, – Светослав взял перечисленное на столе и вручил оперу. – А вот книжка «Положение о службе». В ней, Вась, всё-всё написано, каким ты должен быть – как сотрудник. Перепишешь её десять раз и будешь самым грамотным п-о-л-и-ц-е-й-с-к-и-м, – последнее слово Светослав нарочно произнёс по буквам, вспоминая, как его поправил Савельев в подъезде дома Полины.

Положив книжку перед Савельевым, Светослав обратился к полковнику:

– А теперь с вами, Виктор Сергеевич…

Поймав растерянный взгляд начальника, Волох повторил своё обещание:

– Я не причиню вам вреда. Виктор Сергеевич, охраняемый вами закон, регулирующий взаимоотношения людей в этом государстве, имеет массу… – Волох сделал паузу, подбирая слово, потом продолжил: – …недочётов, пробелов, изъянов… В общем, этот закон позволяет жуликам чуть покрупнее масштабом жить безнаказанно… к сожалению! Не буду углубляться с вами в философию на эту тему, скажу коротко! Петр Давидович получил то, что заслужил. И сейчас он испытывает те страдания, которые когда-то причинил людям и в частности мне и моей семье. Если угодно, то это месть – справедливая и необходимая. Только так безнаказанному злу можно дать понять, что оно в этом мире не одно, что ответ ему будет… Обязательно! Что есть пределы, перейдя которые отвечать нужно здесь и сейчас! То, что случилось с ним… Это сделал я… Врачи ему не помогут. Это не яд в привычном для вас смысле…! Искать меня не нужно! Более того, вы сделаете всё, чтобы меня не искали, вы это умеете… В отличии от вашего подчинённого память о нашей встрече останется у вас навсегда. У вас есть желание и понимание пути, чтобы стать нормальным человеком. Очень прошу, станьте им. А, чтобы вы поверили мне и через три дня не забыли, я оставлю зубную боль. Ровно на сутки. Таблетки не помогут… не насилуйте организм. Врачи тоже… Боль поможет многое переосмыслить, и не натворить глупостей после моего ухода. Это для вашего блага… Кроме того боль будет повторяться всякий раз, как вы злонамеренно помыслите причинить вред какому-либо человеку, и мне в частности. Это вам помощь – подарок от меня. А в следующем своём воплощении будете делать тоже самое – становится хорошим человеком, но уже самостоятельно… Без подсказки, без костылей.