Иван Андрющенко – Тайрага – Путь светлых. Часть 1 (страница 8)
***
Светослав почувствовал, как пес лизнул ему руку. От прикосновения он встрепенулся, потрепал пса по лобастой голове и сказал:
– Извини, Друг, немного задумался.
Еще раз окинул взглядом те места, откуда пришел, сделал он это так, как делает хозяин, стоя перед домом, из которого ненадолго уезжает.
Уже совсем рассвело, и все детали пейзажа теперь просматривались очень четко.
Вдруг внизу в долине его внимание привлекли еле различимые, не спеша двигавшиеся по их следу, четыре точки.
Друг подошедший к самой кромке обрыва внимательно всмотрелся в движение, замеченное его хозяином.
Обращаясь к собаке с некой иронией в голосе Светослав сказал:
– Что, Друг, увидел местных «охотников»?
Друг, не отрывая от них взгляда, резко выдохнул, практически фыркнул, и затем, прищурив глаза, медленно потянул холодный воздух ноздрями, стараясь уловить запахи, доступные только его носу.
Светослав добавил:
– Да, да… ты прав! Это волки. Зачем-то идут за нами, но не нападают! Хотя давно могли это сделать… Значит, что-то чуют! Что?.. Я и сам, что-то чувствую впереди, что-то непонятное… Почему-то тревожно… Что-то торопит меня. Будто ждёт кто… – Сделав секундную паузу Светослав добавил: – Ладно не в перв
Глава 3. За Разломом
Надев лук, который держал в руках, и приторочив к спине лыжи, Светослав вошел в Разлом.
Разлом всегда вызывал у него странное чувство чьего-то присутствия, точнее его вид определял это чувство. Каждый раз, когда Светослав проходил здесь, ему казалось, что он вступает в чьи-то владения.
Отвесные каменные стены разлома образовывали подобие коридора и выглядели так ровно, будто были прорублены огромным мечом. Длинна разлома была небольшой, шагов пятьдесят. По ту сторону коридор оканчивался не очень пологим и длинным спуском.
Перед тем, как начать свой путь вниз, Светослав остановился на звериной тропе. Расстояние в горах всегда обманчиво. Место куда нужно прийти кажется близко, но идти до него можно целый день.
Светослав улыбнулся прилетевшей мысли о том, что хорошо бы оттолкнуться, расправить крылья и плавно, птицей, спланировать к подножью горы. Там очередная стоянка и отдых… Но вместо этого нужно будет долго спускаться, обходя отвесные обрывы и россыпи огромных валунов.
Он обратился к собаке и с расстановкой, взвешивая каждое слово, сказал:
– Идем вниз по тропе! Никакой охоты! Никого не гонять! Ослушаешься, надеру твои обмороженные уши! Понял?!
Пес сидел на тропе и смотрел хозяину в глаза.
Светослав вспомнил слова Старика, что с животными нужно разговаривать образами. По его мнению, из произнесенных вслух слов, животные понимают только заученные команды. В любых других словах ловят только интонацию, настроение хозяина. Но если свои мысли животному не проговаривать, а сформировать образ, картинку и направить ему, тогда животное, будь то кошка, собака, лошадь, поймет этот образ так же, как человек понимает слова, произнесенные вслух.
Рассказывая об этом, Старик говорил без доли сомнения. Светослав запомнил его рассказ, но не поверил собеседнику. Слишком уж странно было слышать о том, что животные общаются именно так – образами. Ещё менее правдоподобно звучало, что люди так же могут общаться образами, только свою способность они утратили.
В этот раз Светослав не был настроен углубляться в воспоминания. Он по рекомендации Старика передал собаке образами то, что говорил до этого.
Друг, слегка повернув голову набок, внимательно, как бы вопросительно посмотрел на него, потом развернулся и побежал по тропе вниз.
– Надеюсь ты и вправду все понял… – проворчал ему вслед Светослав.
Охотник двинулся за собакой и мысленно произнес: «Не перестаю удивляться этому Старику. Все, о чем мы говорили с ним, так и происходит. Каждый день, я сталкиваюсь с чем-нибудь, что подтверждает его слова. Очень многое сказанное им казалось мне невозможным, но проходит время, и хаос полученной информации в моей голове обретает стройный порядок».
Охотник ловко шагал вниз по тропе – за собакой. Местами тропа была настолько крутой, что приходилось цепляться за камни, чтобы не сорваться.
Каждый раз, когда он карабкался вверх или спускался в долину из Разлома, вспоминал свой первый переход – в неизвестность.
Тогда не пугали ни крутизна тропы, ни высота над бездной!.. Страха не было! Была пустота неопределенности. Что там дальше? Куда дальше идти? Как жить? Одно он знал точно, что жить намерен так далеко от цивилизации, что не будет видеть в небе даже случайно пролетающих самолетов.
Нет, гнала его от цивилизации не обида на людей, а удушливое ощущение фальши, а еще желание увидеть нетронутую чистоту, настоящую жизнь! Жизнь, которой живет этот мир под солнцем, без участия человека. Хотелось найти истину! Какую? Он тогда не знал…
Спуск не был легким и занял практически весь световой день. Когда солнце чуть касалось горизонта, Светослав уже шел по долине. Он на минуту остановился, оглянулся на проделанный путь, и, переводя дыхание, привычно заговорил с собакой:
– Вот, Друг, а говорят в гору подниматься тяжелее, чем спускаться. Они, наверное, из Разлома ни разу не спускались. Та-а-к… Давай-ка определимся, где будем ночевать. У обычного места – у Желтого камня не пойдет. Ветер не тот дует, спрятаться негде. Придется вон за тот перевальчик пройти… там будет удобней. Судя по солнцу минут 15—20 у нас еще есть. Главное для лежанки березок успеть срубить засветло, а костер-то мы с тобой и ночью разожжём. Там глядишь и «охотники» подтянутся, что с утра в спину дышали.
Снегу в долине выпало достаточно. Светослав развязал шнур и освободил притороченные за спиной лыжи, надел их.
За перевалом, заросшим кедрачом и пихтой, охотник сразу приметил место пригодное для стоянки. Ровная площадка с одной стороны была прикрыта от ветра скальным выступом. Оставшийся периметр имел крутые обрывистые склоны и ровный неширокий подход с той стороны, откуда двигался Светослав.
Невдалеке от прохода охотник присмотрел несколько березок. Мощным, увесистым тесаком срубил их, освободил от веток. Все это он делал походя. Если бы кто-нибудь в это время наблюдал за ним со стороны, ему показалось бы, что охотник действует по заранее намеченному плану. На самом же деле все эти экономные и выверенные движения были продиктованы жизненной необходимостью, выработаны привычкой быстро и молниеносно оценивать обстановку и принимать единственно верное решение.
Собрав нарубленные деревья в охапку, он понес их к месту стоянки. Оставалось разжечь костер побольше, чтобы прогреть землю, где потом он будет спать.
Костер разжег быстро. Обилие вокруг сухого валежника не требовало больших затрат времени на поиски дров.
Когда Светослав отошел от костра в сторону, чтобы набрать чистого снега для чая, он вдруг обратил внимание, что Друга рядом нет.
«Интересно… Он куда делся?» – промелькнуло в голове охотника.
Вдохнув побольше воздуха, он свистнул. Пронзительное эхо, пометавшись по распадкам гор утихло.
Охотник знал, что Друг где-то недалеко и, что занят каким-то важным, своим собачьим делом, по-другому и быть не могло. Свистел ему больше для того, чтобы сообщить, что день окончен, пора отдыхать.
Вернувшись к костру, пристроил в него котелок.
Трудный и долгий спуск из Разлома отнял много сил, и поэтому, в ожидании кипятка, и пайки сушеного мяса, тело потихоньку начинало расслабляться.
Светослав смотрел, не отрываясь, на пляшущие языки пламени. Усталость брала свое, сон вкрадчиво и осторожно останавливал ход мыслей. Они постепенно заменялись еле уловимыми расплывчатыми образами. Незаметно для себя, Светослав задремал.
Вдруг до его слуха донесся еле различимый лай собаки.
Светослав вскочил на ноги. Было уже совсем темно.
Здесь за перевалом ветер отсутствовал и поэтому повторившийся лай, уже проснувшийся Светослав, услышал очень четко. Сомнений не было, это голос Друга. Лаял он в самом низу, в распадке.
– Вот это новость! Кого это он на ночь глядя припутал?! – вполголоса произнес Светослав.
Лай повторился вновь. Казалось, будто пёс сообщал что-то – в доносившихся до охотника звуках, не было боевого азарта…
В голове мелькнула мысль: «Что может заставить Друга, ночью, в такой глуши, кого-то облаивать?»
Друг явно лаял не на зверя, и это еще сильнее взбудоражило Светослава. Он быстро надел лежавший в стороне колчан со стрелами, схватил лук и по склону «полетел» вниз.
В основном склон был не очень крутой, снега на этой стороне горы было немного и Светослав, подхлестываемый лаем собаки, спускался стремительно.
В темноте бежать не просто, но годы, проведенные наедине с природой, развили в нем то самое чувство пространства, когда зрительное восприятие иногда мешает, сбивает работу интуиции внешними образами.
Охотник бежал напрямую, ориентируясь на лай собаки. Легко перемахивая через поваленные деревья и валуны, он быстро приближался к источнику звука.
Друг, услышав стремительный спуск хозяина, начал лаять чаще, но при этом в его голосе стали слышны высокие нотки, казалось будто он слегка подвизгивает.
Когда Светослав приблизился к собаке настолько, что смог различить в темноте его силуэт, перешел на шаг. Видя по поведению Друга, что опасности никакой нет, охотник остановился в нескольких метрах и, наклонившись вперед, резко выдохнул. Опершись руками о колени, переводя дух после спринтерского бега по склону, произнес: