Иван Алексеев – Войны. Мир. Власть (страница 58)
Полудикие кочевые племена бродили по той пустыне, лишь изредка объединяясь для совместных набегов на сопредельные территории, в огромные, плохо управляемые племена. Так было и, казалось, должно было оставаться вечно. Кочевникам – пустыня. И вечный страх увидеть после многодневного изнурительного пути лишь растрескавшееся сухое дно давно высохшего озерца…
И вот появился он – мудрый Вождь. Он научил своих подданных рыть колодцы и сажать деревья. Он показал им, как ухаживать за нежными зелеными веточками – такими хрупкими и беззащитными. Не один год прошел и не два.
Некоторые не слушали Вождя и, бессмысленно иссушив источники и пустив чуть окрепшие деревья на дрова – ночи-то порой случались прохладными, – как и прежде бродили по пескам. Но не все. Многие поверили мудрым советам Вождя. И теперь цветущие оазисы покрывали страну, как россыпь драгоценных изумрудов. Там было много воды и пищи. Были дома и базары. Была жизнь…
Конечно, Вождь правил не в одиночестве. Его сподвижники и друзья с самого начала шли рядом, проверенные первыми разочарованиями поражений и радостью долгожданных побед. Теперь они стали достойными визирями великого и умного Вождя, разделив с ним тяжелое бремя власти…
А что же Вождь? Добившись своей цели и пребывая на вершине могущества и славы, он остался прежним. В его дворце не было места ни интригам, ни дрязгам. Ежеутренний совет проходил в сказочном саду, среди журчания воды и порхающих птиц. Вождь хоть и сидел во главе стола, никогда не отдавал приказов – всегда выслушивал присутствующих. В случае несогласия убеждал. Или послушный доводам разума соглашался с собеседником. Это был союз равных, в котором лишь кровь и происхождение поставили Вождя чуть выше соратников.
Кровопролитные набеги давно закончились, а мощная, хорошо обученная армия надежно защищала широко раздвинувшиеся границы. Мир и благоденствие, очарованные волшебной красотой дикой и голодной когда-то страны, казалось, решили поселиться здесь на вечные времена. И всякий раз объезжая свои владения, а делал Вождь это регулярно, он с удовлетворением видел – труд не пропал даром. Великая цель достигнута, и главное теперь – лишь сохранить и приумножить. А еще он очень любил, оставив прохладные покои дворца, гулять по городу. По своему городу – столице. Любил иногда зайти в первый попавшийся дом – просто так, как старый знакомый. Немножко поговорить, немножко посмеяться, помочь, если надо. Или спросить совета – что думает, например, этот достойный купец о последнем пришедшем караване с Востока, или старый воин о новых улучшенных копьях?
Потом обязательно на базар – прокаленную солнцем, бурлящую, полную запахов и гомона площадь. Вот где народу-то! А товаров… Безопасные и хорошо обустроенные караванные пути сделали его город средоточием торговли и ремесел. Каких только чудес тут не бывало! Все осмотрев и попробовав, Вождь привычно, запросто заходил куда-нибудь перекусить. И с удовольствием разделял трапезу с теми, кому звездами было предрасположено удостоиться в тот день такой чести.
Верные визири обычно сопровождали Вождя. Не все, конечно, сразу. Часто после трапезы, в шумной городской круговерти, они обсуждали важные государственные вопросы. Ведь правителю нечего скрывать от народа. Ибо не народ служит правителю, а правитель народу. Таким был этот Вождь. И жизнь казалась ему такой же безоблачной, как небо его жаркой страны. Пока однажды утром на совете один из его друзей-визирей не выступил с предложением.
О, Великий Вождь (такое звание не нравилось ему, но народ повелел именно так именовать своего любимого повелителя)! Вчера к нам добровольно присоединилось еще два кочевых племени. Вместе с землей и присягнувшим на верность вождем. Мы не ведем войн. Люди идут к нам сами…
– Тебя это удивляет? – улыбнулся Вождь.
– Не в том дело. В великой стране места и дела хватит всем. Но не слишком ли велики мы стали? Даже самый быстрый гонец на лучшей лошади тратит почти две недели, чтобы донести нашу волю до дальних провинций. И столько же, чтобы доставить ответ. Почти месяц.
– Немало, конечно, но для этого существуют наместники. Каждый из которых выбран нами. Лучший из лучших. Разве не так?
– Так, Великий Вождь. Но многое, очень многое изменилось за эти годы. – Все согласно закивали, и ароматный дымок пополз тонкими змейками, собираясь в тающую паутину.
– И что вы предлагаете? – Вождь почувствовал, впервые, наверное, странное беспокойство. Ему показалось – верные соратники и старые друзья помышляют что-то неправильное. Причем заранее оговоренное. И оговоренное без него. Такого никогда не было раньше, и он даже не думал о самой возможности чего-то подобного.
– Да, собственно, это только идея, – замялся оратор, смущенный вопросом: должно было быть “Ты предлагаешь”, а произнесенное “Вы” сразу обозначило понимание Вождем этого самого внезапно возникшего отчуждения. А ведь они собирались без него только один раз – вчера ночью.
Это неожиданное мгновенное смущение еще больше расстроило Вождя. Именно расстроило, не насторожило. Потому что превыше всего он ставил их великое братство и интересы страны. Вещи, с его точки зрения, неразделимые. Но он жестом предложил визирю продолжить речь.
– Так вот, есть идея разделить страну на примерно равные части и каждому из нас направиться руководить тем, что кому выпадет по жребию. – Визирь обвел взглядом стол, словно набираясь сил, и закончил. – Не как наместник, но полноправный властитель. Чтобы на деле попробовать себя. На настоящем деле. Когда не спрячешься за широкую спину Вождя.
Все молчали. Молчал и Вождь. Было очень тихо. И он продолжил:
– Столица останется столицей. Но уже как равная среди равных. Много более могучая, ибо разумное руководство, принесенное непосредственно в провинции, сделает нас во сто крат сильнее. И Великий Вождь, освобожденный от каждодневной рутины, сможет посвятить себя думам о будущем. – Визирь сел, добавив, впрочем: – Ну и, разумеется, общие вопросы управления всей страной…
“Камень покатился, – подумал Вождь, – теперь жди лавины…”.
И начался спор. Не все согласились с визирем, но многие. Они, в конце концов, слишком долго жили и работали бок о бок, чтобы легко разорвать эту кровную связь. Но все почему-то и вдруг захотели свободы. Сразу. Много свободы. Да разве не высшей степенью этой самой свободы было наше братство? Да разве был среди нас хоть один неспрошенный или неуслышанный? Хоть один обиженный? Примерно это спросил Вождь, обращаясь ко всем вместе и каждому в отдельности. И с грустью понял: увы, всех вместе за этим столом больше не было. Н-е б-ы-л-о.
Беседа продолжалась, пока сидящий на самом дальнем конце – наверное, самый старый и самый верный соратник, молчавший до этого, – не заметил:
– Мы вместе строили нашу страну. Мы вместе ведем ее тернистой дорогой процветания. Вместе. Но ты Великий Вождь, а мы лишь твои визири и советники. Мы любим тебя. Мы никогда не предадим тебя. Мы всегда будем рядом. Только дай нам возможность покинуть тень твоего величия и стать самими собой. Хотя бы на время. Потом мы обязательно соберемся вновь. Более сильные, более умные. И думаю, сумеем сделать такое, о чем сейчас даже не смеем мечтать…
Вождь поднял руку – все замолчали. Он размышлял, глядя в пространство – смотреть на окружающих не хотелось…
“Оказывается, я не так мудр, как говорят. Обидно. Но уже слишком поздно… Можно, конечно, позвать солдат и разогнать всю эту компанию. Или отправить в подвал. А то и подальше. Начальник стражи еще моему отцу служил – надежный старик. Армия? Тут трудно сказать. Теперь я не удивлюсь, если окажется, что они успели с кем-нибудь договориться о вооруженном сопротивлении. Очень жаль. Все слишком хорошо шло. И так закончилось. Глупцы… Да-а, армия, стража – это кровь и смута. Не обязательно, но может быть. Этого нельзя”, – и вслух закончил:
– Пусть решит народ. Когда-то мои предки были избраны его волей, так пусть и сейчас он решит мою судьбу.
– Великий Вождь, ты нас не так понял. Речь вовсе не идет о твоем отстранении от власти. Мы только… – быстро заговорил тот самый-самый старый и верный.
– Ну, разумеется – равный среди равных, общее руководство, думы о будущем… – перебил его Вождь. Ему было очень больно, в душе где-то или в сердце. Он не хотел больше быть с ними. Он знал – со временем это пройдет. И боль, и обида. Ведь он не зря имел репутацию мудрого. Но это все потом, а сейчас он должен остаться один. Один… Впервые за долгие годы своего правления. Да и жизни. – Но народ должен высказать свою волю.
И он удалился в свои покои, слишком большие и пустынные, как оказалось, для одного человека…
Народ безмолвствовал – к чему что-то решать при такой хорошей и спокойной жизни? Но все-таки кто-то в столицу прибыл – лучшие, разумеется, люди. Послушали, поговорили. И согласились с советом визирей. Да не визирей уже, а вождей. А Великий Вождь в лучах славы и всенародной любви пусть останется отцом нации…
Великий Вождь с пониманием встретил решение народа и препятствий не чинил. Более того, предложил исключить из схемы власти высший пост – дабы не вводить в соблазн равных. Пусть себе правят на своих территориях и по потребности собираются на совет. Здесь в столице, во дворце. А сам он будет жить в старой крепости – на дальней окраине. Один. Его, конечно, для вида поуговаривали – нехорошо, мол, получается, но и препятствий особых не чинили.