Иван Алексеев – Искусство дипломатии: не победить, а убедить (страница 2)
Закон оберегал частную собственность и сурово карал за кражу или порчу чужого имущества. Законы охраняли целостность семьи, наказывая за измену и слишком жестокое обращение с домочадцами.
Даже рабы при всей тяжести их положения имели определенные права. В Египте они могли искать убежища в храмах и жаловаться на жестокость своего господина. Домашним рабам, как правило, позволялось иметь семью и имущество, а иногда и свой дом.
Разумеется, государство, являясь инструментом власти государя, распределяло богатства и гарантии в обществе весьма не равномерно. И это было одной из причин борьбы и противостояний внутри государств.
Власть, как правило, не нуждалась в активности общества, ей требовалось, в основном, подчинение. И даже в тех редких случаях, когда государству нужна была сплоченность общества, инициатива шла сверху.
Таким образом, при всех различиях между древними цивилизациями пространство свободы в них для основной массы людей было заметно ограничено; между государством и обществом была огромная пропасть: общество было немо, оно почти не имело возможности участвовать в управлении, влиять на решения государства. Недовольство выражалось в восстаниях и бунтах, ибо другого средства “оценить” государство и проявить свое собственное отношение к тому, каким оно должно быть, не было придумано (почти все как у нас в наше время, только сейчас в мире гражданские войны редки, чаще происходят забастовки и акции неповиновения).
Греко-римская борьба, но не на борцовском ковре
Немало поучительного оставили человечеству Древняя Греция и Древний Рим.
Важнейшим этапом в истории Греции является период колонизации соседних земель (около 500 г. до н. э.), когда стали появляться и обретать экономическую мощь греческие поселения в Южной Италии, Сицилии, Южной Франции, Северной Африке, на восточном побережье Испании и т. д.
Однако – и это важнейший урок – довольно быстро греческие территории (полисы) стали бороться за лидерство и враждовать между собой, истощая себя в междоусобных войнах.
Это позволило Македонии – молодому воинственному государству на севере Балканского полуострова – сыграть в то время роль первой скрипки. При царе Филиппе II, создавшем самую сильную в ту эпоху армию, Македония все активнее стала вмешиваться в политическую жизнь Греции, а вскоре вступила в военный конфликт с Афинами. В 338 г. до н. э. афиняне потерпели поражение, и через год Филипп II создал под своей властью всегреческий союз полисов. Через несколько лет вступивший на престол сын Филиппа Александр Македонский, ревнуя к полководческим талантам отца, стал реализовывать собственные, еще более амбициозные, планы.
В истории Александр Македонский остался величайшим полководцем, создавшим гигантскую империю, чьи завоевательные походы несли одновременно и разрушение, и созидание. На Восток хлынули потоки греческих и македонских поселенцев, которые повсеместно устанавливали новые социальные отношения, прокладывали пути сообщения и распространяли эллинистическую культуру.
Греческая культура и образ жизни проникали на Восток, одновременно впитывая в себя традиции древних восточных культур. Некоторые города Востока превращались в крупнейшие культурные центры. К примеру, в Александрии была создана огромная библиотека, которая насчитывала около 700 тыс. свитков.
Вместе с тем в империю Македонского входили области, очень отличающиеся друг от друга и в экономическом, и в культурном отношении. Население исповедовало разные религии. Это сыграло свою роль, когда преемники Александра стали вести друг с другом борьбу за власть. Слишком легко возникали и распадались военные союзы, возвышались и терпели поражения новые цари и царьки.
Не было настоящей стабильности и внутри эллинистических государств: время от времени их потрясали династические войны, конфликты между городской знатью и царской администрацией, а также борьба городов за полную автономию.
Словом, империя Александра Македонского оказалась крайне непрочным образованием. Но и этот урок прошел мимо сознания многих последовавших за Александром завоевателей мира.
Уже в III в. до н. э. с похожими амбициями на арену выходит молодая, но экспансивная римская цивилизация, которая, подчинив Италию, начала наступление на эллинский мир, завоевывая одно государство за другим. Эллинистический мир постепенно поглощался Римской империей, ослабевали и исчезали монархии, устанавливалась олигархия.
Наверное, следует отметить, что заслугой римлян в тот период было создание республиканской государственной системы, при которой различные органы могли контролировать друг друга, что ставило преграду самовластию. И какое-то время эта система функционировала вполне успешно.
Но мы-то сегодня знаем, что самовластие всегда готово родиться (или возродиться) на любой территории, в любой царственной голове (nota bene, современник)! С подобными метаморфозами, пусть в слегка измененном, закамуфлированном виде, сталкиваемся мы и в наши дни, что уж говорить о том далеком времени!
Ведя непрерывные войны, захватывая все новые и новые земли, Рим постепенно превращался в огромную империю с многочисленными провинциями. А превратившись в нее, он уже не мог оставаться общиной. Первые признаки разрушения традиционной структуры и норм общинной жизни проявились во II в. до н. э., а в скором времени этот процесс развернулся в полную силу.
Сладкое слово «всевластие» с неприятным привкусом
Последние десятилетия республиканского Рима были полны потрясений: Рим пережил Союзническую войну, волнения в провинциях, грандиозное по масштабам восстание рабов под предводительством Спартака, в сражениях с которыми римские легионы сначала даже терпели поражения, наконец, борьбу политических группировок за власть, которая нередко превращалась в гражданские войны.
В эти неспокойные годы стала зарождаться новая форма правления, разрушавшая принципы республиканского строя, – единоличная власть диктатора, а затем и императора.
Одним из первых диктаторской власти добился талантливый полководец Сулла, вторым – Цезарь. И тот и другой опирались прежде всего на армию. Войско в ту эпоху являлось самой надежной силой, которую использовали не только для усмирения врага, но и для разрешения внутренних политических споров.
Сулла еще прославился тем, что на Марсовом поле воздвиг себе памятник. На нем была сделана любопытная надпись, которая гласила, что никто не сделал больше добра друзьям и зла врагам, чем Сулла. Памятник этот не посмели убрать даже после его смерти.
Гай Юлий Цезарь был, пожалуй, не менее тщеславен и его вклад в ход истории Рима был не менее, если не более, значителен.
Диктатуры Суллы и Цезаря продержались недолго, хотя переход к императорскому правлению был уже заложен.