Иван Аккуратов – Танец маленьких искр. Антре. Том 1 (страница 83)

— И как, получается? — прищурившись, спросил Брит слишком резко, чтобы это могло сойти за шутку. И, конечно, попал в цель. Совершил ещё один болезненный укол в израненное сердце Персиваля, как умел делать лучше всего. И, зная это, сержант примиряюще поднял руки и вздохнул. — Работа в полиции отличается от службы в армии и на флоте, Болло. Никто не скажет, что имеет значение. Это похоже на прыжки с головой в выгребную яму за упавшей монетой — в особенности допрос военных, которые делают тайну из каждого своего чиха.

— Мы в состоянии войны с Иль’Тартом. У нас и так достаточно проблем, чтобы поднимать лишнюю шумиху. Ты сам это знаешь, — озвучил Персиваль скорее мысли Даунстренда и мэра Олси, чем свои. Всё же он по-прежнему был лишь их солдатом. Их псом. — Прыгая в выгребную яму, не стоит удивляться, когда найдёшь в ней лишь дерьмо.

— Может быть, — вздохнул Брит. — Но бывает иначе. Порой, ты тянешь за десятки, сотни ниточек — лишь для того, чтобы найти всего одну. Чтобы задать всего один правильный вопрос, который расставит всё на свои места. Откроет всю картину и продемонстрирует правду.

— Правду... — Персиваль презрительно фыркнул. — И какой от неё толк? Только вчера я сказал правду, и какова же была моя награда? Отстранение и этот допрос. И, вполне возможно, подполковник Орсел заплатил за эту правду ещё дороже моего.

На секунду лицо Брита потемнело и приобрело пренебрежительное выражение вместо улыбчивой маски. Вероятно, Персиваль на мгновение увидел настоящего Брита и его настоящее к нему отношение.

— Теперь я понимаю, почему генерал Даунстренд выбрал именно тебя, Болло. Но я не согласен. И, мне хочется думать, что ты и сам не веришь в эти слова. Знания — это оружие, куда более ценное, чем тысячи солдат. Правда — это щит, способный спасти сотни жизней. И это то, что всегда имеет значение.

И вдруг, после этих слов, Персиваля осенило. Только теперь, спустя столько времени, он наконец догадался, что за поединок здесь ведёт. И кто именно его соперник.

— Ты ведь никогда не думал, что Орсела убил я, — сказал он, чем вызвал недоумевающий взгляд Брита. — И никто не откладывал приказ о моём назначении, верно?

— Может да, может нет, — фыркнул Брит.

— Никто бы не стал этого делать. Не стал бы помогать тебе. Как никто и не поручал тебе это дело. — Веко Брита едва заметно затрепетало, и, вместо того, чтобы облизнуть губу, он прикусил её зубами. — Я видел людей короля у кабинета покойного подполковника. И готов ставить мою новую должность, что они просто не пустили тебя внутрь, когда ты попросил. Я ведь прав, Брит?

Сержант не ответил, и Персиваль продолжил:

— Это дело тебе не по зубам. Не из твоей весовой категории. И поэтому ты привёл меня под видом допроса. Увидел из окна и решил рискнуть. Понадеялся, что я — твой билет наверх. Решил, что новенький подполковник купится на всю твою дурь. И, что моего громкого имени хватит, чтобы генерал и королевская полиция меня послушали.

Сержант скрипнул зубами, но Персиваль и без того знал, что прав. Как знал и то, что стражники не станут его удерживать. Так что он встал из-за стола и двинулся к двери.

— Я не врал тебе, Болло! — нервно бросил Брит. — Альбрехт Орсел что-то искал на том корабле! Искал и нашёл, и именно из-за этого его убили! Возможно, это сделали шпионы с Иль’Тарта, а возможно — кто-то из своих!

— Прости, Брит, — вздохнул Персиваль. — Прости, но я устал слушать эту чушь. Меня ждёт семья и много работы в новой должности. Прости, но я действительно не могу тебе помочь. Не смог бы, даже если бы хотел.

— Он спас тебе жизнь, Персиваль! — закричал Брит, поднимаясь. — Неужели, теперь ты не хочешь хотя бы разобраться, за что его убили?

— Ему это не поможет, — глухо отозвался Персиваль. — И я уже знаю, что случилось.

— Ты знаешь только то, что тебе сказали!

«А разве есть какая-то разница?» — подумал Персиваль. Подумал, но не произнёс вслух. Потому что не был уверен, что его это совсем не волнует.

— Час ещё не вышел, Болло! — кричал за спиной Брит. — Хотя бы поговори с курьером! Большего я не прошу! Ты сам поймёшь, что...

Но Персиваль уже вышел и закрыл за собой дверь, оставляя сержанта Брита Юнрегана одного в пустом маленьком кабинете, где не было даже окна.

Глава 17. Кровь. Часть 1

Элиза шла через город в прекрасном расположении духа. Наслаждалась ярким светом солнца, пробивающегося сквозь пепельно-белые с розовым облака. Щурясь, когда лучи его вспыхивали, отражаясь от окон и разбегались отсветами красных, зелёных и фиолетовых лампочек, которыми украшали балконы.

Она порхала на крыльях воодушевления сквозь прохожих в свободных, ярких платьях, надетых в угоду последней моде Царь-древа. Лавировала между тут и там установленными тентами и поставленными на ручной тормоз повозками с гербами торговой гильдии, где продавали деревянные лакированные маски ручной работы, нарядные шляпки и цветастые зонты. Подставляла лицо по летнему мягкому ветру, свистящему в ушах и превращающему звонкие голоса в неразделимую какофонию песни людного жилого квартала.

Элиза ощущала себя победительницей, и это было приятное чувство. Она смогла противопоставить свои интересы мнению Персиваля. Смогла встретиться лицом к лицу с Летицией Виндр и добиться своего. И даже, если подумать, смогла обмануть Оливию, которая, очевидно, специально заманила Элизу в ловушку, рассчитывая на её слабость.

Сейчас её почти не беспокоило вчерашнее отстранение Персиваля и его ночные похождения. Почти не волновало, что Аллек несколько часов назад оставил её и покинул остров. Почти не донимало скребущее, царапающее ощущение в горле, готовое вылиться наружу приступом кашля. Почти не пугала возможная скорая смерть.

Ей казалось, что мир вокруг не засыпает, укутанный вступающей в свои права зимой. Не тонет в пучине отчаяния, готовясь к войне, охваченный жгучим и обессиливающим страхом. Но расправляет плечи, намереваясь дать отпор врагу, готовый сражаться, пользуясь накопленными за лето силами.

И ей казалось, что жизнь её только начинается. Что она ещё сможет убедить Летицию Виндр, символизирующую в её голове всю аристократию, в своей полезности. Сможет доказать Персивалю и Аллеку, что помочь городу можно не только с помощью армии и кровопролитных битв. И сможет продемонстрировать Иль’Пхору, что она заслуживает спасения.

Нужно было только не останавливаться на полпути.

Очень скоро Элизу увидела больницу — сама не заметила, как прошла сквозь четыре крупных квартала. Подошла к выпирающему на тротуар забору из грязно-серого камня, из-за которого и само здание за ним казалось пустым, неухоженным и будто спрятанным от людских глаз. Больницу не красило даже ярко светившее солнце — лишь заметнее становились места, где обветшала черепичная крыша, где облупилась краска и где стены были исписаны красным грифелем, а затем наспех закрашены побелкой.

Элиза прошла в ворота, спустилась по петляющей между низких и ветвистых деревьев тропинке к крыльцу. Дверь перед ней была зазывающе приоткрыта, так что не осталось даже возможности задуматься, допустить предательскую мысль: действительно ли ей хочется заходить внутрь.

И всё же эта мысль проскользнула где-то на задворках сознания, заставив Элизу замешкаться. На мгновение, после которого она переступила порог.

Перед ней открылось просторное приёмное помещение с криво расставленными замызганными пустыми койками. Сверху вниз бил свет — белый, болезненно-яркий и мертвенно-холодный. Едко пахло моющими средствами и удушливыми травами. Из-за чего всё казалось пугающим, ненастоящим, словно кто-то тщательно постарался, вымывая из этого помещения любые признаки наличия жизни. Или смерти. И Элизе захотелось попятиться назад, и она почувствовала, как мурашки забегали по голым рукам.

Здесь никого не было. Она подозревала, что не найдёт Оливию — наверняка, та уже давно забыла об их встрече, посчитав свою задачу выполненной. Но людей не было вовсе. Лишь слабые, приглушённые голоса, похожие на стоны, доносившиеся со второго этажа, куда вела лестница из тёмного дерева.

Элиза сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь набраться уверенности и справиться с желанием уйти и вернуться на следующий день. От них заскребло горло и засвербело в груди, и она потянулась к флакону снадобья в кармане платья, но в этот момент где-то за её спиной, со стороны дороги, раздался грохот подъезжающей повозки, глухой удар с силой закрывшейся двери, возня, а потом...

Истошный, дикий женский вопль продрал до самых костей. Он был почти не человеческим. Напоминающим скорее треск рвущейся ткани и вой зверя, сотканные вместе. Он заставил Элизу съёжиться, сжаться на пороге, обхватив себя руками. А затем повторился ещё раз, глубже вгрызаясь под кожу, и она едва не побежала прочь.

Может быть, и сделала бы это, если бы на дорожке — единственном пути к бегству — не появился силуэт.

В вечернем полумраке тень, вышедшая из-за густого кустарника, показалась ей низкой, сгорбленной и омерзительно огромной. И лишь несколько раз моргнув, Элиза поняла, что это не один человек, а две женщины в серых халатах, которые вдвоём что-то несут. Это «что-то» вновь издало ревущий, истошный крик. Задёргалось. И Элиза определила человека — ещё одну женщину, лежащую на спине на тканевых носилках с деревянными ручками.