Ива Лебедева – Злата. Медвежья сказка (страница 41)

Оппа. Педагог, однако, откуда что взялось?

Кристинка сразу перестала кривить рот подковкой, изумленно распахнула глаза, посмотрела на отца, на меня и на малыша в моих руках. Серьезно кивнула, взяла меня за локоть, крепко и спокойно, и разом перестала нервно подпрыгивать на месте.

— Хорошо, пап. Я присмотрю, ты не беспокойся. Только ты приходи поскорее, ладно? Я все же еще не совсем большая, — сказала она и трогательно шмыгнула носом.

Я прикусила губу, чтобы не засмеяться, Айвен тоже явно чуть не лопнул от попыток остаться серьезным, быстро присел, чмокнул Крис в нос, потом встал, притянул меня к себе и тоже… поцеловал. В губы. Однако.

— Быстро. Я отведу вас до того заброшенного домишки, так мне спокойнее будет, что вы на улице ни во что не влипли. Оставлю там и пойду к Лоренцо. Давайте, бегом!

Через полчаса, когда мы более-менее обустроились в подвале пустого дома, безжалостно выломав медвежьей Айвеновой силой висячий замок и повесив его так, чтобы он только создавал вид, что дверь заперта, я стояла на пороге и смотрела мужу в глаза. Вот вроде уходил он всего на час — ну от силы на два. И шел не в дикий лес и не на поединок со злыми браконьерами, золотоискателями и прочими сволочами. По городу собирался пройтись, в приличный дом заглянуть, к старому приятелю. А сердце билось в горле так, что голос пропал, и дурацкие слезы на глаза сами собой наворачивались.

— Ну здрасте, приехали. — Айвен быстро вытер мне лицо, пока Кристинка не заметила. — Ты что? Вот глупенькая.

— Боюсь, — шепотом сказала я. — Все понимаю, но боюсь. Этот город совсем незнакомый, чужой и страшный. Тут… пахнет плохо. Везде. И столько людей — ужас просто. Я постоянно ощущаю из толпы недобрые взгляды, не знаю почему, наверное, звериное чутье говорит об опасности. То ли обокрасть хотят, то ли чего похуже. Знаю, что мы со всем справимся, но…

— Держись, золотко мое. — Айвен наклонился и снова поцеловал меня в губы, и на этот раз в его движениях не было той томительной задержки, словно он каждый раз в последний момент сомневался, целовать или нет. — Я понимаю. Город — это не для тебя, и тут неуютно. Я и сам вдруг разлюбил эту толчею, хотя раньше мне

казалось — вот заработаю свой капитал и с удовольствием вернусь к цивилизации, удобствам, светской жизни. А теперь… Ладно, этот разговор не ко времени. Ничего не бойся, я скоро приду. Уж где-где, а в каменных джунглях я точно не пропаду, я в них вырос. Все, превращайтесь вместе с Крис и ждите. Я пошел.

Я кивнула, отступила на два шага и быстро сбросила мальчишеский костюм, в котором так и ходила до сих пор. Оглянулась на Крис, помогла ей выпутаться из рубашки, и через секунду мы обе уже вполне уютно себя чувствовали в медвежьей шкуре. Даже легкая усталость прошла, только в животе заурчало громче — пора было подкрепиться, а то о вокзальных пирожках только память и осталась.

Но сейчас мне было не до еды. Я смотрела, как Айвен кивнул, удостоверившись, что у нас все в порядке, поднялся по истертым подвальным ступенькам к двери, улыбнулся в последний раз и… ушел.

Не реветь. Не реветь, я сказала! Дура, ну что за глупости! Не смей думать о плохом! У тебя дети на руках, в конце концов! Быстро взяла себя в руки, в смысле в лапы, и пошла занялась делом!

Крис, казалось, ничуть не волновалась об отце и вообще уже забыла, что не хотела его отпускать и сидеть в берлоге. Она, как только превратилась, сразу поскакала к импровизированной люльке, которую я соорудила из чемодана, купленного еще в Стаптауне, и нашей запасной одежды. Сунула нос в одеяльце и ткнула в малыша.

Вообще, мальчишка нам попался на удивление подарочный — после того как Крис его покусала и он заметно поздоровел, дитенок все время либо спал, либо таращился круглыми глазенками и пускал пузыри из радостно улыбающегося рта. Он даже есть пока не просил. Его, казалось, ничто больше не пугало и все устраивало. А больше всего нравился мокрый медвежий нос, которым в него тыкалась будущая жена. Он сразу начинал заливаться радостным хохотом и ловить ее за шерсть на морде.

Я устроилась рядом с этим счастливым детским садом и попыталась отвлечься от дурных мыслей и беспокойства. Лучше мелкими полюбоваться, чем с ума сходить. Интересно, как зовут пацана? Тоже какое- нибудь красивое и звучно-итальянское имя? Здесь оно будет называться латинянским… Кстати, ему уже

месяцев шесть как минимум. А то и восемь. Не вчера родился. Если бы его мамаша решила избавиться от плода нежеланной беременности, она сделала бы это сразу после родов. А тут вон сколько времени прошло. И малец упитанный, ухоженный и в целом здоровенький. Был, пока его под платформой на ледяной земле в тонком одеяльце не бросили.

Ох, что-то тут нечисто, и действительно пахнет киднеппингом. Господи, только бы у Айвена все получилось! Только бы никуда не влип… не заподозрили бы в чем… Сколько времени прошло? Уже темнеет за маленьким окошком, что под самым потолком, или мне только кажется?

Глава 57

— Ма-ам, а мы обязательно должны его отдавать? — спросила Кристинка, и я вздрогнула, сбрасывая с себя морок ожидания. — Может, мы его сразу себе оставим? Он же все равно мой…

— Эм-м-м, нет, дорогая. — Я встала с пола, чтобы размять затекшую спину и лапы, и заглянула в импровизированную люльку — детенок сладко дрых, розовенький, хорошенький, прямо не младенец, а зайчик. Или мишка. Подарочный. Только на фиг, на фиг, мне одной Кристины хватает по уши. Пусть лучше его заберут обратно! — Если у него есть родители и они его ищут, разве мы имеем право отбирать у них ребенка? Им будет очень плохо.

— Ну ма-а-ам, разве это мы отбираем? — Крис вроде бы возмутилась, но я заметила, как хитро щурятся карие медвежьи глазки. — Мы его, наоборот, нашли! Если бы не мы, он бы умер. А эти, которые родители, они сами его потеряли. Или выбросили.

— Мы не знаем, сами они или нет. — Я села обратно и почесалась. — А ты хитрая маленькая коза. Отвлекаешь меня? Нарочно?

— Да, — спокойно согласилась Крис. — Не волнуйся, с папой все будет хорошо. Я чувствую. Он уже идет к нам. Только не один. Ой! Вот теперь один. У того дяденьки, который за ним следил, теперь будет долго болеть голова.

— Иногда ты меня пугаешь, деточка, — пробормотала я себе под нос, но внутренне вся напряглась и превратилась во слух. Кажется? Нет, точно! Точно! Шаги!

— Девочки, вы как? — На улице было уже темно, в подвале тоже, поэтому силуэт Айвена на фоне дверного проема едва угадывался. Но я сразу почувствовала родной запах, а еще — что настроение у мужа немного вздрюченное и вместе с тем приподнятое. — Превращайтесь и переодевайтесь в приличные платья. Мы идем в дом Гуччио, вместе с малышом. Его, кстати, зовут Микеле. Все хорошо. Сейчас я только… этого тут сложу.

Временно. Пусть его потом полиция забирает.

Только тут я разглядела, что Айвен спускается по ступенькам не один, а с каким-то посторонним грузом на плече.

У груза были ноги в клетчатых узких брюках и остроносых ботинках. Большой медведь легко стряхнул его где-то в дальнем углу и заботливо поправил на лежащем без сознания мужчине такой же клетчатый пиджачок.

— Черт его знает, зачем он за мной увязался, на людей из охраны Гуччио он не похож, на полицейского тоже, — слегка озадаченно сказал он. — И к Северному побережью точно никакого отношения не имеет, это сразу видно. Пусть полежит пока, от греха. Я его вполсилы, так что живой.

— Он похож на частного детектива, — поделилась я, подходя ближе и рассматривая стукнутого. — Правильно, пусть лежит. Расскажи, что там вообще? Ребенка все же украли?

— Какая-то нелепая дурацкая история, — поморщился Айвен. — И даже не про выкуп, как я думал сначала. Сумасшедшая нянька, которая влюбилась в Лоренцо и возненавидела Сесилию, его жену, начала творить круг знает что, ее собирались уволить, а эта ненормальная украла ребенка, написала записку, что, мол, вы никогда его не увидите, пошла и бросилась под поезд. Дурдом, они что, подпустили к ребенку няньку без рекомендации?

— Да всякое бывает. — Я аж плечами передернула. — Может, раньше она была нормальная, а тут взяла и спятила. Манифестация шизофрении может произойти в любом возрасте, если в генах есть. Особенно на фоне сильных переживаний.

— Я сейчас не понял, что ты сказала, но поверю тебе на слово, — поспешно согласился Айвен. — Но у нас в няньках будут только трижды проверенные пожилые особы. Чтобы никаких там… сильных чувств на горизонте. Ладно, короче, в доме Гуччио меня приняли, несмотря на горе — эта сумасшедшая украла ребенка еще вчера, а буквально несколько часов назад им сообщили, что она покончила с собой. И поскольку ребенка рядом не нашли, все решили, что она убила его раньше. Так что там горе, траур и истерика у Сесилии. Лоренцо все же настоящий друг — несмотря на этот ужас, принял меня, выслушал нашу историю, ну, с теми коррективами, что мы с тобой придумали, и обещал помочь. Только попросил, если возможно, прийти завтра. Но если нам негде остановиться, то… ну, сама понимаешь.

— А ты? — Я уже оделась под этот рассказ и в данный момент помогала Кристине застегивать платье на спине.

— Выразил сочувствие, велел не отчаиваться, — вздохнул Айвен. — Если бы я только заикнулся, что знаю что-то о ребенке, меня бы просто так не выпустили и сюда пришлось бы добираться, отбиваясь и от самого Лоренцо, и от толпы его родственников. Так что сейчас мы идем и рассказываем историю про младенца, подкинутого нам возле поезда какой-то ненормальной. Мол, мы так растерялись, к тому же устали после долгого пути, а тут еще город, от которого я отвык, а ты и не была никогда… короче, решили сначала устроиться где-то на ночлег, обогреть и накормить ребенка, а завтра идти в полицию. И тут я узнал… ну и так далее.