Ива Лебедева – Седьмая жизнь злодейки (страница 9)

Я позволила словам лечь мягко, но каждое из них несло в себе тонкий намек. И я видела, что госпожа Ли Ниань это поняла.

Она неопределенно хмыкнула, веер чуть дрогнул в пальцах, но глаза ее прищурились — задумчиво, внимательно, оценивающе.

Но прежде чем она успела сказать что-то еще, раздался голос первого принца.

— Тетушка, ваше общество бесценно, — в его голосе скользнул легкий оттенок уважительного лукавства, — но, увы, я знаю вас не первый год. А вот свою невесту я встретил впервые.

Я повернула голову, глядя на него исподлобья.

— И мне, признаться, страсть как хочется узнать ее поближе, — продолжил принц невозмутимо, переводя взгляд на меня. — К тому же, говорят, в конце сада распустились редкие цветы. Будучи дамой с утонченным вкусом, моя невеста наверняка захочет их увидеть.

Он встал и плавным неторопливым движением протянул мне руку.

— Позволите?

Момент был тонко рассчитан: кусака дал мне возможность уйти, не теряя лица.

Я почувствовала, как взгляды присутствующих устремились на меня, и позволила себе мягкую улыбку, прежде чем неспешно вложить свою руку в его.

— Если ваше высочество так настаивает, — ответила я с легким наклоном головы, — я не смею отказать.

Тетушка не остановила нас. Только медленно провела веером по губам, скрывая загадочную улыбку.

А я, следуя за принцем, думала лишь об одном: игра продолжалась. И мне придется ее играть. Главное, чтобы этот странный тип кусаться не начал, как только заведет в укромный уголок к редким цветочкам.

Или того хуже, не прибил бы втихаря. Если вспомнить труп посланника в Павлиньем пруду — все возможно.

Вряд ли, конечно, его высочество первый принц рассчитывает на сопротивление. Тут я могу его неприятно удивить, не зря прожила жизнь бродяжки, домохозяйки, полицейского, доктора на скорой помощи и ловкой рыночной торговки.

— Ваше высочество, вам так уж нужны эти цветочки? — спросила я, как только мы покинули Ландышевый павильон Ли Ниань. — Может, лучше пойдем в город и перекусим? Я знаю одну очень приличную лапшичную недалеко от Императорских садов!

Глава 12

— Увы, юная госпожа, у меня нет аппетита. — Ли Шао Шень остановился у резной беседки, жестом приглашая войти. Его пальцы едва коснулись моей руки — холодно, формально, без тени ночной одержимости.

— Юная госпожа Ян, — начал он, рассеянно проводя пальцем по лепестку магнолии, упавшему на стол, — говорят, Павлиний пруд особенно прекрасен на закате. Вы, случайно, не наблюдали это зрелище вчера?

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие, завернутое в шелк. Я прищурилась, ловя отблеск солнца в его глазах — темных, непроницаемых, без признаков безумия. Может, он лунатик? Жаль, не заметила, была ли прошлой ночью полная луна, позже надо обязательно уточнить.

— Ах, ваше высочество. — Я улыбнулась, вращая пустую чашку в пальцах. — Разве не говорили мудрецы: лучше любоваться лотосами издали, чем тонуть в тине ради одного цветка? Предпочту сохранять дистанцию. Особенно там, где вода… внезапно становится мутной от незапланированных предметов.

Его веки дрогнули — единственная реакция. Рука плавно опустила занавеску, отсекая нас от любопытных взглядов.

— Осторожность — добродетель. — Принц налил чаю, струйка пара заклубилась между нами. — Но иногда именно тишина свидетелей… рождает опасные слухи.

Сердце учащенно забилось, но голос остался ровным:

— А разве не ваша светлость учили, что слухи — лишь ветер? Вчера дул с севера, сегодня — с юга. — Я сделала глоток, наслаждаясь горьковатым послевкусием. — Кстати, превосходный чай. Не императорская коллекция, случайно?

Губы Ли Шао Шеня дрогнули в подобии улыбки. Пальцы сжали чашку так, что побелели костяшки.

— Вы удивительно осведомлены для провинциальной княжны. — Голос был мягкий, но в каждом слове — лезвие. — Или семейство Ян решило, что северные границы — слишком скучное место для амбиций?

Я рассмеялась, звонко, как учила Сяо Лян для подобных случаев.

— О, ваше высочество! Разве амбиции измеряются расстоянием? — Наклонилась вперед, позволяя солнечному лучу подсветить след от укуса на шее. — Мой брат охраняет рубежи. Я же… охраняю семейную честь. Даже от внезапных нападок.

Его высочество замер. Взгляд скользнул по моей шее — осознанно, оценивающе.

— Честь… — произнес он медленно, словно пробуя слово на вкус. — Хрупкое сокровище. Особенно когда наследные принцы вдруг начинают проявлять… неожиданный интерес к своим обязанностям.

Внутри все сжалось. Вот оно — ключевое расхождение. В прошлой жизни он до коронации оставался тенью, предоставив Ли Сяню расчищать путь к трону. Теперь же…

— Интерес — как весенний дождь, — парировала я, ловя в воздухе аромат османтуса. — Вдруг пробуждает то, что считалось давно умершим. Вы не находите?

Его ноготь щелкнул по фарфору. В саду запел соловей, натягивая трели, как проволоку.

— Мертвое должно оставаться в могилах, — внезапно прошипел он. — Иначе его приходится… хоронить заново. Со всеми почестями.

Ствол дерева за спиной внезапно показался холодным. Но я лишь встряхнула рукавами, рассыпая лепестки, зацепившиеся за шелк.

— Как романтично! — воскликнула я с преувеличенным придыханием. — Прямо готова записать это в сборник придворной поэзии. «Ода упрямым призракам», глава третья: «О том, как глупо бежать от собственной тени».

Ли Шао Шень резко встал. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то дикое — отголосок ночного кошмара. Но уже через миг принц был безупречен, поправляя нефритовую заколку в волосах.

— Советую вам, юная госпожа, — произнес он, отчеканивая каждое слово, — внимательнее смотреть под ноги. Дворцовые сады полны… неожиданных провалов.

Когда его шаги затихли в аллее, я опустилась на скамью, дрожащими пальцами разминая виски. В прошлой жизни он умер тихо, почти незаметно. Теперь же… Теперь он сражался. И я не понимала: что изменилось? Или вернее — кто?

Сорвав лепесток с ветки, я разорвала его на тонкие полоски, написав на них:

«1. Он знает о заговоре, который готовил посланник, и поэтому убил его?»

«2. Догадывается о моем знании прошлого?»

«3. Или…»

Ветер донес обрывки музыки с пиршества. Где-то Ли Сянь, должно быть, уже строил новые козни. А я сидела, собирая пазл из полунамеков, и понимала главное: правила игры изменились. И на этот раз смерть не будет последней ставкой.

Ли Шао Шень

— Ваше высочество.

Я поднял голову, вырываясь из размышлений. Мун Галь стоял у входа в павильон, поклонившись, но я уже знал, что он пришел не с пустыми руками.

— Ну? — поторопил его я, поднимая чашку с чаем.

— Я выяснил, кто носит накидку из золотого соболя.

Чашка застыла в воздухе, а затем медленно опустилась обратно на стол.

— Княжна Ян Айри.

— Кто бы сомневался, — пробормотал я, невольно хмыкнув.

Этот ответ, кажется, немного сбил Мун Галя с толку, но он был слишком опытным, чтобы проявить лишнее любопытство.

— Что прикажете делать с этой информацией? — осведомился он.

Я задумался, прокручивая в голове наш разговор. Ловкая. Остроумная. Бесстрашная — или очень хорошая актриса. Знала, куда ударить, знала, как избегать прямых ответов, но не боялась бросать намеки.

Я вспомнил, как солнечный луч подсветил след на ее шее. И это явно был не случайный порез… Но почему она тогда молчала? Какую игру ведет?

— Пока ничего, — наконец ответил я.

Мун Галь слегка удивился, но кивнул. Я наклонил голову, постукивая пальцем по крышке чайника.

— Ты точно никого не видел, кто мог войти в мой павильон прошлой ночью?

Мун Галь замер. Медленно покачал головой, но его лицо при этом с каждой секундой приобретало все более виноватое выражение.

— Просто я не замечал раньше за тобой такой заботы. Подложить мне подушку, да еще и укрыть одеялом…

Обычно невозмутимый и бесстрастный Мун Галь мучительно покраснел. Это зрелище само по себе было любопытным.

— Ваше высочество, я… — Он склонился в поклоне, почти припадая к полу. — Простите! Это моя вина!

— Ну? — Я поднял бровь, ожидая объяснений.