Ива Лебедева – Седьмая жизнь злодейки (страница 36)

— Я выбрала тебя еще тогда, когда ты спас меня в том переулке, — прошептала я не оборачиваясь. — Просто тогда еще не поняла, кого именно выбрала.

Он осторожно подошел сзади и обнял за плечи.

— Тогда согласна?

— Не просто согласна. Я сама это предложу твоему отцу, если нужно. Я больше не играю по чьим-то правилам. Мы должны взять верх полностью — красиво и окончательно.

Ишель чуть сильнее сжал мои плечи.

— Мы, значит?

— Да, мы. Но для этого… — я повернулась к нему лицом, — нам нужен следующий ход. Финальный. Мы обезглавили змеиный клубок, но хвосты все еще вьются.

— Ли Сянь?

Я кивнула. В голосе появилась твердость, которую я сама в себе не сразу признала.

— Он не остановится. Даже под домашним арестом он будет плести интриги, искать лазейки, собирать сторонников. Сейчас он ослаблен, да, но не уничтожен. Мы должны не просто отстранить его от трона. Мы должны поставить клеймо. Вывести на свет такое, после чего к нему никто не захочет даже приблизиться.

— У тебя есть план?

— План… План есть. Но меня тревожит другое… — Я провела пальцем по краю нефритовой чаши, наблюдая, как лунный свет дробится в ее гранях. — Почему Ли Сянь так легко предал Фен Гу? Он мог просто отрицать ее связь с заговором. Но вместо этого… А что это был за пассаж с попыткой переложить вину на тебя, объявив меня жертвой? Где логика?

Ишель, сидевший напротив с разобранным арбалетом, поднял глаза. В них отражалось то же холодное недоумение.

— Он попытался перенести всю тяжесть вины на меня. «Демонизм первого наследника» звучит куда опаснее, чем «интриги будущей первой жены».

— Именно! — Я резко мотнула головой, шелковый шарф соскользнул с плеч. — Он не просто защищался. Он…

Дверь распахнулась с такой силой, что задрожали свитки на полках. Цзинь влетела в комнату, бледная, слегка растрепанная.

— Госпожа! Фен Гу… — она глотнула воздух, — исчезла! Камера пуста, тюремщик мертв!

Нефритовая чаша выпала из ослабевших пальцев и разбилась о пол.

— Когда?! — Ишель уже был на ногах, лицо его стало резким, как клинок.

— Полчаса назад. Камера пуста, там не нашли ничего. Ни единого следа и объяснения, куда могла деться преступница.

Я почувствовала, как ледяная игла пронзает грудь.

Глава 46

Ишель в это время уже успел вызвать одного из своих людей и вполголоса что-то спросил у него. Нахмурился, услышав ответ, и громче сказал:

— Ли Сянь под домашним арестом. Мои люди незаметно следят и за ним, и за теми стражниками, что выделены для охраны второго принца. Он точно не покидал своего павильона, а к нему никто не заходил, даже слуги. Кроме того, тетушка тоже под присмотром, и никто из слуг, преданных лично ей, не появлялся возле императорских темниц. Это значит…

— …что у них уже давно есть сообщники среди внутренней стражи.

— Именно, — кивнул мой принц. — Мы разворошили змеиное гнездо. Того и гляди главная гадина вылезет и бросится.

— Самое время устроить провокацию и поймать ее в ловушку! — резюмировала я.

Ишель повернулся ко мне:

— Что ты задумала?

Я подошла к столу, опрокинула кубок с недопитым вином. Алые капли растекались по карте столицы, как кровь.

— Пусть думают, что побеждают. Завтра твой отец объявит о нападении на северной границе и отправит моего брата с войсками на усиление гарнизонов. Ты тоже отправь часть своих людей. И пару корпусов императорских воинов в придачу. А затем… — я провела пальцем по дворцовой площади, — его величество провозгласит нашу свадьбу и твое восшествие на престол.

Цзинь, тихо гревшая уши в уголке, ахнула, прикрыв рот.

— Ли Сянь взбесится! Он начнет мятеж!

— Именно. — Мои пальцы сомкнулись вокруг нефритового флакона. — Мы дадим ему все: и повод, и ложное чувство победы. А когда змея выползет из норы…

Ишель медленно улыбнулся. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, что когда-то согрел меня в переулке между мирами.

— …мы сожжем ее начисто.

За окном завыл ветер, ударив ставнем о стену. Последний раунд начался. Все было на грани: чувства, планы, государство.

— Свадьба, — повторила Цзинь, все еще не веря. — Вы правда решились? Сейчас?

— Время не ждет, — сухо отозвался Ишель. — Враг уже начал двигаться, и, пока он считает, что еще может выиграть, мы должны поставить свою печать. Политическую, эмоциональную, сакральную.

— Но что, если он решит ударить не на свадьбе? — спросила она. — А раньше?

Я покачала головой:

— Он не может. Пока император не сделает официального заявления, мятеж будет выглядеть преждевременным. Он ждет. Хочет, чтобы мы сделали первый ход.

— И мы его сделаем, — добавил Ишель. — Громко.

Следующим утром во дворце разнеслась весть, резкая, будто удар кинжалом по горлу: северная граница атакована. Император передает часть полномочий будущему наследнику.

Я смотрела на лица приближенных Ли Сяня словно на статуи: одни бледнели, другие пытались изобразить безразличие. Но в глубине зрачков читалась паника. Особенно у тетушки — Ли Ниань все еще играла роль надломленной старшей родственницы, но ее руки дрожали, когда она подносила чашку к губам.

В полдень мне доставили черный ларец — символ одобрения союза и будущего брака. На крышке был выгравирован герб семьи моего отца. Ни капли сомнений. Все видели: мы не просто играем в союз — мы его объявили.

— Они попытаются устроить мятеж прямо на церемонии, — сказала Цзинь, аккуратно поправляя складки моего платья. — Или раньше. Возможно, Фен Гу спрячется среди служанок или под видом монахини.

— Пусть прячется, — отозвалась я. — Сегодня ночью мы зажжем ловчий огонь. И если змея выползет, она не вернется назад.

Прошло семь дней.

Я сидела в алом свадебном паланкине, сжимая в руках шелковый веер, будто это могло унять дрожь в пальцах. За окном золотистой клетки мелькали празднично украшенные в честь свадьбы наследника улицы и сияющие лица горожан — кто-то улыбался, кто-то шептался, но все смотрели на меня, как на главную героиню сегодняшнего спектакля. А ведь так оно и есть.

Семь дней подготовки. Семь дней лжи, напряжения, головной боли и тревоги.

Сначала демонстративный отъезд брата с войсками. Мы устроили целое представление: громкие приказы, марширующие колонны, даже фальшивые слезы провожающих. А ночью три четверти армии вернулись через старые дренажные тоннели, о которых знали лишь избранные. Цзинь лично следила, чтобы шпионы, которых мы выявили, увидели ровно то, что нужно: подложные донесения, фальшивые костры лагеря вдалеке, даже переодетых двойников командиров.

За эту неделю только одно событие не внушало мне тревоги: изготовление лекарства с моей кровью в составе. Молодец лекарь, всей душой преданный Ишелю, высосал из меня не меньше чем пол-литра! Я даже в шутку обзывала его суетливым комаром. Но зато с зельем все получилось как нельзя лучше. И свидетельством тому стало полнолуние, которое Ишель встретил без малейших признаков болезни!

Но это осталось в тайне для всех, кроме него самого, лекаря-комарика и меня. Пусть заговорщики считают, что принц будет еще слаб после очередного приступа, быстрее решатся на нападение.

Паланкин вздрогнул, въезжая на мост через Императорский канал. Еще немного — и я увижу дворец, где уже собралась вся знать. Где ждет Ишель. Где все должно закончиться и начаться заново.

Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди.

А если что-то пойдет не так? Да что угодно может случиться! Опыт прожитых жизней подсказывает, что, как ни готовься, всего предусмотреть невозможно.

Я прикрыла глаза, вдыхая аромат жасмина, вплетенного в мои волосы. Вспомнила, как три дня назад Ишель ворвался ко мне среди ночи — бледный, с трясущимися руками.

«Я не могу рисковать тобой. Давай отменим все. Есть другие способы!»

Пришлось долго успокаивать своего принца, в сотый раз повторять, что мы оба знаем: других способов нет. Ли Сянь должен сам выйти из тени.

И сегодня он это сделает.

Паланкин остановился. Занавес приподняли, и я увидела алые ковры, ведущие к павильону Небесного Единения.

Пора.

Я ступила на шелковую дорожку, чувствуя, как сотни глаз впиваются в спину. Платье, расшитое золотыми фениксами, было тяжелым, как доспехи. Под ним — тонкая кольчуга, подаренная Ишелем. В рукаве — запас тех самых бомбочек с самой разной травяной начинкой. В волосах — шпилька с ядом, который действовал за три секунды.

На всякий случай.