Ива Лебедева – Приятного аппетита, ваше величество (СИ) (страница 32)
Поскольку вопреки сложившемуся уже в последние дни обычаю моя комната не пустовала. Лиу сидел на своей кровати и смотрел на меня в упор при свете масляной лампадки, стоявшей на колченогом табурете посреди комнаты.
— Что ты тут делаешь? — ляпнула я раньше, чем хорошо подумала, стоит ли вообще сейчас начинать разговор. Больно уж взгляд у парня был… странный.
Глава 43
— Живу я тут, — хмыкнул первый миньон и вроде как невзначай спросил спокойным тоном: — Что, опять герцогу про трактир и папашины рецепты рассказывал?
Спокойным-то спокойным, но я пятой точкой почувствовала надвигающуюся бурю. Ну что ж такое, а?
— Вроде того. — Ширма с легким соломенным треском перегородила комнату, отделяя меня от Лиу и от его по-кошачьи светящихся в полутьме глаз. — Устал как собака. Спокойной ночи.
Угу, так мне и дали отдохнуть, разбежалась.
Ширма с жалобным стуком отлетела в сторону, а я от неожиданности села на свою кровать, когда буквально молнией проскочивший через всю комнату Лиу оказался ко мне вплотную, навис сверху и еще руки опер в стену по обеим сторонам от меня, словно нарочно не давая сбежать.
— Рехнулся?! — Пришлось приложить усилие, чтобы голос не дал петуха от испуга. — Ты что делаешь?
— А что, ты к такому не привык? — Миньон ухмыльнулся криво, как злодей с картинки, и одной рукой сцапал меня за рубашку на груди, рывком притягивая поближе.
Ну нет, извините. Как бы я к кому хорошо ни относилась, а наглеть не позволю. И не то чтобы я каратист Иван Иваныч из шарашкиной конторы, но врезать твердым носком сапога по голени умею еще как.
Поэтому, стоило Лиу наклониться ниже, так, что я увидела свое отражение в его расширенных зрачках и почувствовала, как теплый воздух колыхнулся у самых губ, а потом сменился прохладным прикосновением, я… от души приложила этого чокнутого мальчишку куда и собиралась. А когда он вскрикнул от боли и неожиданности, теряя равновесие, добавила острым, мелким, но от этого не менее твердым кулаком ровно в солнечное сплетение, роняя парня на собственную кровать, предварительно шустро вывернувшись из-под него.
— Совсем ошалел, придурок?!
Лиу задавленно кашлял, упав лицом в одеяло, а я сидела рядом и шипела, как рассерженная кошка. Охренеть вообще, что на него нашло?
— Герцогам, значит, можно? — проперхал наконец этот недоумок, поворачивая голову так, чтобы посмотреть на меня.
— Что можно, идиот?! — Я с трудом удержалась, чтобы не добавить ему по шее. — Еще раз так полезешь, я тебе ноги переломаю, понял?
— То есть ты с его светлостью не спишь?
— Я. Сплю. В своей кровати. — Для наглядности еще подхватила его за шиворот и в эту самую кровать потыкала — хотела носом, но парень вывернулся, и получилось ухом. — Понятно?
— Понятно. — С чего этот идиот разулыбался, я не поняла.
Точнее, поняла. И затосковала. Только этого мне не хватало.
— Еще раз полезешь проверять мою нравственность, ударю не по ходулям, а между ними, — предупредила я, отпуская его воротник и спихивая незваного гостя со своей постели.
Лиу покорно стек на пол и, еще раз откашлявшись, уселся там, сложив ноги по-турецки. Уперся локтями в колени, а подбородок положил на сжатые кулаки. И уставился на меня снизу вверх с непонятным выражением на лице.
— Не хочешь спросить, почему я не приходил ночевать?
— Ты взрослый парень, а я не твой папочка. — Усталость навалилась на плечи двумя тяжелыми мешками, я подгребла поближе набитую сеном подушку, засунула под поясницу и откинулась на нее, подтянув колени к груди.
— Я был с братом, — неизвестно зачем начал объяснять старший миньон. — Мы помирились.
— Да это все заметили так-то. — Подавив зевок, я поерзала затылком по стене и остро пожалела о том, что в здешних помещениях для прислуги ничего не знают про советский «бабушка-стайл» в интерьере. Это когда плюшевый ковер с оленями на стене над кроватью. Было бы удобнее… черт, я так устала, что глаза сами собой закрываются. А спать… а как теперь спать, брюкву в зад этому психованному мальчишке? Нет, я не думаю, что он ночью на меня нападет и изнасилует, не настолько Лиу слетел с катушек. Но все равно. Не было печали. Что его так клинит вообще? Я, блин, ни разу не секс-символ эпохи, ни в качестве принцессы, ни как пацан-поваренок. А кроме того, сама видела, как он еще месяц назад строил глазки пышнотелым румяным горничным и краснел, если ему подмигивали в ответ. То есть с ориентацией у парня все нормально. Какого ж черта?
— Я думаю, что уговорю Силье стать твоим вассалом. После меня, конечно.
— Чего?! — Я аж проснулась, подскочила на кровати и больно стукнулась затылком о каменную кладку.
— Он не хочет и злится, но это пока, — с неуместным воодушевлением поведал мне старший миньон. — Я потому у него и ночевал, что мы разговаривали, и он в свою дуду, а я в свою. Чтобы он не ревновал, и вообще. Еще недельку поупирается, а потом…
— Не надо! — несколько поспешнее, чем хотела, выпалила я, с ужасом думая, что мой план по примирению Лиу с семьей пошел куда-то не туда.
— Почему? — Парень снова напрягся, его взгляд ощутимо потяжелел.
— Потому что мне не нужны вассалы… — черт, вот лучше бы всего сказать сейчас «вообще никакие» и разом оборвать затянувшийся спектакль. Но я не смогла. Черт его знает почему. Слишком больно было бы увидеть, как темные глаза напротив погаснут, — которых еще нужно уговаривать. На такое люди соглашаются сами, по велению души. А не вот это все.
— А… — Лиу выдохнул и опустил плечи. — Я не подумал чего-то.
— Во-во, — согласилась я, плюнув на все и устраиваясь на кровати как положено — на боку, с подушкой под головой и одеялом на ногах. — У тебя в последнее время вообще думалка занята чем-то явно не тем. Вали спать. Завтра поднимут опять ни свет ни заря… Подготовка начинается.
— К чему? — Лиу действительно встал, пошел подобрал у порога снесенную ширму и аккуратно разместил ее на прежнем месте, перегородив комнату.
Я услышала, как захрустела солома в его матрасе — значит, и правда лег.
— Послезавтра снимут завесу, приедут гости, и ее высочество будет принимать первую присягу.
— А… принцесса вышла из своего уединения? Понятно…
Может, ему и было понятно, а я вот все никак не въезжаю, как работают мозги у замкового населения и какую роль во всем этом играет магия герцогов. В первые дни блокады все еще помнили, что принцесса пропала, потом забыли, а теперь вообще уверены, что все было совсем иначе: ее высочество просто удалилась пообщаться с предками в некие секретные покои. А полог над замком висит исключительно затем, чтобы ей не помешали. Злые силы, наверное.
Чудеса в решете.
Три дня. Осталось подождать три дня, и завесу снимут.
Осталось пережить эти три дня без потерь, надеясь, что глюки герцога Раймона мне мерещатся, а Лиу как-нибудь сам остынет.
Осталось сыграть принцессу на церемонии и получить свободу.
Всего ничего осталось, правда же?
Глава 44
— Сим указом я передаю заботу о своей крови в руки достойных, вручаю им власть, дабы позаботились они о моих землях, пока другие чаяния и дела будут занимать мои мысли и время, — заученно проговаривала я в высоченную каменную пустоту тронного зала, стоя рядом с троном серебряной династии и положив руку на сияющий молочным нефритом круг родового артефакта династии Лан.
Перламутровый туман под моей ладонью чуть заметно пульсировал теплым и влажным, отчего казался живым. Я мысленно попросила его не отзываться слишком ярко, но исполнить мою просьбу, не выдавая. Знаю-знаю, полная шизофрения — мысленно разговаривать с камнем, но сейчас это казалось мне правильным.
Завеса над замком исчезла сегодня с рассветом. И с рассветом же за мной пришли — два угрюмых и молчаливых телохранителя его светлости полынного герцога, те самые, что неотступными тенями следовали за Раймоном после покушения. Было так рано, что мой сосед еще спал, и я постаралась выскользнуть за дверь так, чтобы его не разбудить. Незачем ему видеть, как меня уводят, только лишние вопросы возникнут там, где все уже почти кончилось.
Интересно, как герцог объяснит мое отсутствие на кухне в такой день? Или никак не станет, а свалит это все на мою голову — выкручивайся как хочешь? Да запросто. Никаких иллюзий я по этому поводу не питаю.
Интересно, что Джейнс действительно стоит в первых рядах моих новых вассалов, рука об руку с Раймоном, и оба дружным, давно отрепетированным на орах в коридорах хором повторяют для других слова клятвы. Вроде как диктуют и руководят процессом. Но моя рука лежит на артефакте, и я чувствую, как он отзывается в первую очередь на их слова. Любопытно… что это означает? Хотя нет, ну его. Не хочу даже знать.
Понятия не имею, как эти два оглоеда будут делить власть, которую я им сейчас передаю. И на что они рассчитывают, считая меня самозванцем. На то, что артефакт откликается тому, в ком крови на данный момент больше? Ну, в целом пока вроде все так и идет.
Еще меня очень настораживают взгляды герцогов. И если Джейнс смотрит внимательно, пряча в глубине глаз изумление, которое он не смог скрыть, когда увидел меня в этом наряде на входе в тронный зал, то Раймон… Его темное, давящее и словно ждущее чего-то пристальное внимание нервирует по-настоящему. В чем дело? Я же все правильно говорю, и даже местное «око», или как тут белый камешек называется, ведет себя как послушный и примерный артефакт.