Ива Лебедева – Приятного аппетита, ваше величество (СИ) (страница 23)
Ладно, сейчас четыре утра, за окном серенький рассвет, и для шитья его хватает, а сосед мой будет спать еще минимум два часа — подъем для поваров здесь в шесть. У меня есть время.
Через час я с трудом разогнулась и сдержала горестный стон: да, гигиенический пояс я сшила и даже надела, но спина разболелась неимоверно, к ней добавилась голова, и в целом мне хотелось не начать новый день, а, например, закончить этот мир. Чтобы раз — и конец света. И не надо вставать и идти на кухню работать…
— Я схожу к госпоже Барбре, — сказал вдруг совершенно не сонный голос за ширмой. — Она даст обезболивающий отвар. Сейчас принесу.
Я так и застыла со штанами в одной руке и иголкой в другой. Как давно этот паразит не спит и как много он… подглядел?!
— У отца так родовая лихорадка начиналась, — по-прежнему мрачно произнесли за ширмой. — Приступы бывали каждые два-три месяца. Я уже по звуку научился догадываться, когда к аптекарю бежать. Проснулся даже от этого ощущения, не сразу понял, что ты вовсе не папаша. Сейчас схожу, лежи. Дядьке могу сказать, что…
— Не надо. — Я выдохнула застрявший в горле воздух и закашлялась. — Все не так плохо. Но отвар принеси. Спасибо.
И подумала, что до начала следующего «приступа» надо уносить ноги. Наблюдательные тут все такие, а еще по звуку дыхания во сне угадывают проблемы. Даже надеяться не стоит, что не заметят, насколько регулярно они возникают.
Впрочем, пока все оказалось не так страшно, как мне казалось поутру. Отвар госпожи Барбры хоть и оставил на языке непроходящую горечь, но оказался действенным. Правда, от него немного шумело в голове и хотелось спать, но боль он снял. А мою тормознутость успешно маскировал первый миньон, без конца перехватывая работу из рук, стоило мне чуть зависнуть. И никто даже не обратил на это внимания — вроде как нормальная практика среди поваров сваливать рутину на помощников и вообще отлынивать временами.
***
Глава 31
Уф-ф-ф, трудные три дня остались позади. Хотя намучилась я — врагу не пожелаешь. Гигиена в средневековье — это развлечение для отдельных мазохистов. А женская гигиена — пытка даже для извращенцев!
Ночами тряпки стирать, под соломенным матрасом сушить, днем в уборную не как обычно — словно партизан на водопой, а в три раза бдительнее и скрытнее… и еще умудриться маленький горшочек теплой воды протащить так, чтобы никто не заметил, потому что не мыться в эти дни я физически бы не смогла… м-да.
Поневоле вспомнился Гринпис земной и его новая мода обвинять женские одноразовые прокладки в том, что они, дескать, больше всего загрязняют планету. Я в сети это их выступление видела и долго ржала от комментариев озверевших ровесниц, успевших нахлебаться перестиранными тряпочками по самое не могу. Нашли, репки-турнепки, главных загрязнительниц.
Дома я смеялась — мало ли дурней в интернете. А вот в средневековом замке придушила бы каждого эколога той самой многоразовой прокладкой, которую надо на работе менять и в пакетике тащить до дома, чтобы выстирать в семи водах.
Ладно, и это мы пережили. Можно было выдохнуть на целый месяц. И заняться более насущными делами.
Я радостно потирала руки и сковородки. Мои круги, мои кружочки! Это я про подставку под кастрюли и сковородки, такую, чтобы ставить прямо в очаг и больше не мослаться с крюками для подвеса и не держать тяжеленный чугун просто в руках, на глазок регулируя температуру прожарки, опуская дно сковородки к огню или поднимая ее повыше.
Теперь у меня есть нормальные человеческие треноги с регулируемым диаметром окружности и ножками разной длины! Ура цивилизации!
И ура мне, потому что я вспомнила экскурсию в Лотарингии, когда нам с гордостью демонстрировали мини-заводик начала двадцатого века, где подобные приспособления делали на продажу. Тогда уже и плиты были, конечно, и цивилизация шагала по планете. Однако далеко не каждый крестьянин мог позволить себе дорогую технику, зато очаг имелся в любой пастушьей хижине.
Поскрипев мозгами и изобретя метод рисования чертежа на утрамбованном в поднос с бортиками влажном песке, я таки добилась своего: смогла объяснить местным металлургам, какого именно рожна мне надо.
Дальше стало проще. С помощником кузнеца торговался Лиу, я только обеспечивала материальную базу этих переговоров. Ну как обеспечивала? Из того, что мне как полноправному повару выделяли на пропитание, нужно было не только накормить ораву миньонов, но и сэкономить достаточно для приготовления вкусностей на обмен.
Это мне еще повезло, что вместо меда господин Жуй выделил по пять ложек сахара в день на всю компанию. Считай, аттракцион невиданной щедрости. Три дня — и целый короб сахарной ваты готов, а по нынешним временам универсальнее валюты не придумаешь.
Жаль, кузнецам ее мало. С одной стороны, понять парней можно: помаши молотом целый день, живо поймешь, что одними сладостями сыт не будешь. А с другой стороны — мне лишняя головная боль. Прямо вспомнила бабушку и ее рассказы про то, как советская домохозяйка готовила из одной курицы обед на всю неделю. На семью из трех-четырех человек. И чтобы вкусно было!
Вот и я изгалялась, скармливая одну запеченную на вертеле птичку ненасытному воинству под жареные корнеплоды, а потом вываривая ее кости в котле с разрезанными пополам луковицами и морковью — это в целом многим известный секрет вкусного бульона. А вторую разделывая как бог черепаху, чтобы потрошки опять же в суп, мелкие запчасти на холодец в маленькие формочки, рубленые окорочка в большой пирог с кашей, сытный, как три обеда сразу, грудку запеченную порезать на тонюсенькие ломтики и с листьями сурепки обыкновенной — в салат… уф.
Главное, все сыты, а третья тощая и слегка синеватая птица из запасов на неделю — сэкономлена. Можно приготовить огроменный котел ирландского рагу и отнести его в кузницу. И получить свои вожделенные круги на ножках!
— Это чего у тебя? — Естественно, господин Жуй первым пришел интересоваться, что за железяки я сую в его очаг.
— Это папаша мой придумал, небушко ему периной, — привычно переложила я ответственность на несуществующего трактирщика. — Чтобы, значит, удобно. В трактире у нас столько слуг-то не было, все сковородки держать. А вот так ставите… Можно вниз углей подгрести, можно наоборот — самую малость оставить. Повыше-пониже… А вот этот маленький круг вставляется внутрь большого, и дырка меньше становится, под мелкий горшок, например с приправой или соусом.
Господин Жуй какое-то время сосредоточенно хмурился, глядя, как я жонглирую горшками и сковородками. Потом молча забрал мои треноги и ушел.
Ну вот вам здрасте. Чуть губу себе не прокусила с досады, но сдержалась и на скисших миньонов глянула предупреждающе. Самому мелкому, Кори, откровенно шмыгавшему носом, пришлось пообещать блинчиков на ужин, специально для своих.
И конечно, Силье не мог не воспользоваться ситуацией.
— Что, придурки, зря харчи потратили? — Его ехидный голос было слышно, кажется, по всей кухне. — А нечего было выпендриваться. Еще пожалеете, что попали в рабы к этому странненькому, он вашу жратву начнет всем направо и налево за свои игрушки отдавать, а вы с голоду начнете пухнуть.
— Не обращай внимания. — Я поймала дернувшегося Лиу за запястье и притянула парня к себе.
— Я считаю, надо уже сказать дяде Жую, что хватит этих игр, — тем временем выступал Силье дальше. — Споры дурацкие, заклады. Ничего мой брат какому-то пришлому не должен. Хватит, расплатился! — Поскольку он обращался не столько к нам, сколько к остальным обитателям кухни, говорил громко, и его все слушали. — Отменяем к демонам все зароки, да и все!