Ива Лебедева – Приятного аппетита, ваше величество (СИ) (страница 19)

Глава 25

— С ума, что ли, сошел?! — с искренним ужасом выдал Лиу, косясь на полную горячей воды старую поилку для лошадей, которую он же получасом раньше притащил в тот самый уже почти лишившийся бурьяна и полыни закут между бараком и крепостной стеной. — Кто тебя таким ужасам научил, голяком и целиком в воду лезть?! Хочешь заболеть и умереть?! Или, того хуже, стать этим...

— Так, судя по всему, вас туда придется силой запихивать, — недовольно констатировала я. — Стеснительные какие нашлись… Чего приседаете, никто ваши прелести не похитит! — это я специально для рыжего и его ближайшего дружка со смешным именем Пух. Эти двое боялись воды больше всех и теперь пятились на полусогнутых, явно намереваясь задать стрекача. — Стоять! Вот так... Вы же не девицы на выданье!

— И не эти… — резонно возразил Лиу. — Как их… вот нахватался в папашином трактире ерунды, теперь нормальных парней совращаешь! Сразу видно, в порту ваша обжираловка была, там все бесстыжие и от иноземцев плохому ученые. Голыми только постельные мальчишки восточных купцов моются, те, которых там в каждом гареме по десятку! А мы честные ребята и…

— Ты сейчас на что намекаешь? — сладко-сладко улыбнулась я, уперев руки в боки. — На то, что я пытаюсь сделать из вас свой гарем?

— Э… — Лиу от такой моей улыбочки тоже отступил на пару шагов. — Ну… нет… но…

— Бес с вами, стеснительные девственники, — уже откровенно глумилась я, про себя ухохатываясь, а еще довольно потирая лапки. Ну да, мне и самой раздеваться страсть как неохота. Если я уговорю контингент лезть в корыто прямо в штанах и рубахах — не страшно, и сами вымоются, и одежда чище станет. И мой секрет в целости. — Раз вы такие невинные и целомудренные, будете мыться не раздеваясь. Показываю один раз! 

И, сбросив только сапоги, смело полезла в поилку. 

Парни смотрели на этот цирк квадратными глазами. А я вдруг вспомнила кадр из какой-то старой передачи про путешествия. Там показывали некую реку в некоем месте мира, где раскосое население про цивилизацию было в курсе, но руками еще не щупало. И вот там мальчишка, выменявший у иностранных моряков в порту связку бананов на кусок мыла, входил в зеленоватую воду прямо в одежде и начинал усердно мылиться прямо поверх штанов и рубахи. Он так рьяно растирал по себе пышную розоватую пену, что скоро превратился в немного подтаявшего земляничного снеговика. А потом нырнул в реку с головой и вынырнул чистый-прополосканный от кучерявой коротко стриженной макушки до мешковатых штанов. 

Ну что… отвар мыльного корня такой шикарной пены, конечно, не дает. Зато его у нас было целое ведро, и я, с головой окунувшись в поилку, выбралась обратно и напузырилась им от души. Потом заставила Лиу поливать меня из ведра. Потом, уже почти чистенькая, снова нырнула с головой. И финальным аккордом — ускакала за сшитую из дюжины разномастных мешков занавеску, натянутую между углом барака и держалкой для факела, торчавшей из стены.

Из-за занавески выбрался к миньонам совсем другой Юль. Чистый, причесанный лошадиным гребнем, который я выменяла на пару блинчиков, в свежем костюме из все той же мешковины. Собственно, «костюм» — громко сказано. Один мешок с дырками для головы и рук — туника, другой раскроен в примитивные штаны на веревочке. А что? Не ходить же в мокром. Пока старая одежка сохнет — и так сойдет. 

— Порядок действий понятен? — спросила я, натягивая сапоги. — Сами или вас силком макать? И мыть, как маленьких?

— Псих! — убежденно выдал Лиу, глядя на меня странными глазами. Остальные тоже пялились, но хоть больше не пятились.

— А кто вам виноват? — пожала плечами в ответ. — Сам выбрал, с кем на лук спорить. Вот теперь первый лезь в корыто. Костюмчик на смену за занавеской. Сразу переоденешься, вот и не заболеешь.

— Чтобы я… вот это напялил?! Когда ты успел?! 

— Там и успевать нечего, мешков нам в последние дни перепало щедро. А будешь капризничать, приду и сам тебя одену. И да, чтоб тебе не так грустно было… и остальным тоже. Кто будет регулярно мыться — научу делать сахарное облако, без дураков. Со всеми секретами.

— Псих… — звучало уже обреченно. Ну да, ну да, положительное подкрепление после подзатыльника всегда работает лучше, чем каждый из компонентов по отдельности. 

Через два часа, когда солнце уже спряталось за крепостную стену, а горячая вода остыла окончательно, я любовалась на свое войско с нескрываемым удовольствием. Еще бы! Например, темно-рыжий Цанти внезапно превратился в золотистого кудрявого ангелочка с морковными веснушками на щеках и носу. Его дружок Пух и вовсе оказался очень светлым блондином с младенчески-розовым личиком. Кори, Бори и Наталь тоже как-то внезапно посветлели и перестали казаться смуглыми. Еще бы, этих я собственноручно, наплевав на все, оттирала мыльной мешковиной до скрипа. Они самые мелкие среди нас, поэтому справиться оказалось просто.

Один Лиу не сильно изменился — все же он изначально жил в лучших условиях и так сильно замурзаться не успел. Но все равно вымытые и собранные в низкий хвост светлые волосы, распушившись вокруг довольно тонкого лица с острым подбородком и большими зелеными глазами, превратили мальчишку в красавчика.

— Ну вот, приятно посмотреть, — констатировала я. И про себя заметила, что нашла еще одно отличие этого мира от Земли. Здесь почти нет некрасивых или просто заурядных людей. Если такие встречаются — вот, например, как господин Жуй, — то, наоборот, привлекают всеобщее внимание своей необычностью. Потому что в основном люди здесь на редкость хороши собой. 

— Было бы на что любоваться, — фыркнул тем временем мой первый помощник. — Сам-то… наряди в платье — и никто не догадается, что ты не девчонка.

У-у-у, опасная тема.

— Иди на свое собственное отражение в лошадиной поилке полюбуйся, — съехидничала я. — Косы заплести, губы накрасить клюквой, как у горничных, и ни один ловелас не устоит.

— Да ну тебя, — сразу всполошился Лиу. — Я вообще…

Он посмотрел на меня пристально и очень странно, а потом вдруг стремительно покраснел и отвернулся. 

М-м-м? Чего это с ним? 

Переглянувшись с остальными миньонами, я вопросительно подняла брови и дернула подбородком в сторону зарумянившегося помощника. Мол, что? А?

Но те в ответ только пожали плечами. Дружно и немного испуганно. В их глазах было то же самое недоумение. 

— Эй! Придурки! — В окошко высунулась взлохмаченная голова, и я с трудом опознала в этом чучеле Гуся. — Че вы тут устроили? Ща вам будет! Юль, тебя обыскались уже! 

Глава 26

— Кому там неймется в очередной раз? — бухтела я, протискиваясь в узкое окошко барака и хмуро наблюдая за тем, как следом за мной лезут миньоны. Лиу надо было страховать — это мы с мелкими селедки те еще, проскользнем в любую щель, как таракан под дверью кладовки, а этот товарищ наотращивал себе широченных плеч и застревает ими где попало. 

— Бегом давай, — пихнул меня в спину Гусь и обиженно шмыгнул носом. Этот хитрован давно и явно завидовал миньонам, но держался подчеркнуто в стороне и ни о чем не просил.

Как оказалось, «неймется» господину Жую. Он встретил меня на кухне дежурным подзатыльником, по силе которого я легко определила, что Гусь слегка сгустил краски: повар в благодушном настроении, хотя о чем-то слегка обеспокоенно начинает думать. 

— Значит, так, Юль, — без долгих предисловий выдали мне. — Что вы там с его светлостью наспорили, то мне дела нет. А про чистые комнаты дурак не догадается: хочешь статус свой повысить и переехать, но хитришь, чтобы приказа сверху не было. Правильно хитришь, за такие интриги турмалином полетел бы отсюда. Так вот. Баранина у нас залежалась. Много. Олухи с бойни сразу все стадо закололи, а гостей больше не предвидится. Наши светлости баранину не жалуют. Ни в похлебке, ни в жарком. Часть самого нежного я уже использовал. А остальное… Пропадет продукт. Совсем. Давай. Предложишь что-то дельное, чего господа еще не пробовали, чтобы все мясо ушло, будет тебе комната.

— И моим пацанам! — быстро вставила я, сразу отскакивая на полшага. 

Угадала.

— Наглый мальчишка! — взревел господин Жуй. Но ни ногой пинка дать не достал, ни рукой с подзатыльником не дотянулся. — Две комнаты. И селитесь, как хотите, хоть кодлами, хоть поодиночке. Но только если справишься, понял? 

— Понял… сделаем. — И я отошла в уголок. Посидеть, подумать.

Что значит — светлости и прочие придворные не любят баранину? В чем причина нелюбви? У этого мяса весьма специфический привкус, не спорю. Но при местной любви к дорогим специям как к признаку статуса и «бохатства»… эти самые специи фигачат в любое блюдо горстями, и не одну какую-то, а три-пять видов. Частенько не поймешь, что там под ними — баранина, говядина, ослятина… или вообще хорошо отваренная запчасть от вертолета. 

Может, в этом все и дело? Стараясь замаскировать специфический вкус, в баранину сыплют этого дела еще щедрее. Тут не только герцог какой-нибудь взвоет, даже автоматическая хлеборезка подавится.

Значит, что? Значит, нам нужны блюда, в которых привкус этого мяса надо не забивать, а только оттенить. Так, чтобы он стал приятным.

Хм. Хм. Ну все просто.

Будут им классические хинкали, будут им котлеты… туда, правда, и другого мяса надо добавить, но это мелочи, выбью из кладовщика. И будет им классический кавказский шашлык.