Ива Лебедева – Особенности содержания небожителей (страница 31)

— О да. Пока я всего лишь внезапно вышла замуж. — Тот самый «замуж» удостоился ироничного взгляда, но сделал вид, что он тут ни при чем. — И получила кандалы на руку в комплекте с каким-то змеем. 

— В Жасминовые Сады я его не пущу, — процедил заклинатель сквозь зубы. — Пусть живет в павильоне с охраной. 

— Да где угодно пусть живет, только не у меня дома. Мне одного геморро… кхм... мужа достаточно, — фыркнула я. — Отцу скажу, разберется. Без его согласия эти хитрохвостые все равно не сумели бы нацепить на меня гадость. 

Браслет на запястье в ответ на ругательство ощутимо похолодел. Только не говорите, что он живой! Не то чтобы я боялась змей, но чужой поводок на руке ощущать было не слишком приятно. Или он на мысли реагирует? Еще хуже… 

От невеселых мыслей нас отвлекли подошедшие гости, требовавшие к себе внимания. Ну и еще я под шумок отдала, наконец, матушке весь компромат на семью Лу и озвучила свои устные рекомендации по семье Чоу. Хотя вот на последних у меня внезапно появилось много чего нелестного, только поздно было. Сама дура, чего уж… Но с семейной жизнью Еси пусть сама разбирается, видела я ее жениха утром: красивый высокий парень, вполне во вкусе сестренки. А то, что змей… у каждого свои недостатки. В целом они своим избранницам не вредят, наоборот, берегут и лелеют. Ну и хорошо.

Короче говоря, матушке карты в руки. Пускай с тетей Цин сама разговаривает и ведет ядовитую дипломатию, у нее это всегда лучше получалось. Главное, что теперь эта дама, наконец, уедет к себе домой, займется подготовкой к свадьбе и забудет о нас на месяц-другой. Чем не счастье? 

После завершения торжеств я была едва живая. До дома тащилась нога за ногу, жалея о свадебном паланкине — вот когда пригодился бы, а вовсе не в первый день. 

— Слушай, а что там глава Чоу сказал про проблемы нашего охранника? Надо бы его продиагности… — мы как раз поднялись на крыльцо, и я машинально произнесла это вслух. Но досказать не успела.

— Нет! — панически выкрикнул Юншен, глядя на меня дикими глазами. 

Глава 40

Юншен

— Я не глухая, — недовольно заявила жена, для наглядности коснувшись пальцем уха и поморщившись. — Зачем так орать? Подозреваю, что Тайин наговорила родне ерунды и сказок про то, что мы волшебные спасители всех и вся. И теперь нам по очереди будут подсовывать всех убогих и больных членов семейства в надежде, что мы опять сотворим чудо. А пока не сотворили, убогие за нами присмотрят. Поэтому имеет смысл решить проблему быстрее.

— Ты точно не будешь решать проблему бесплодия этого змея, — почти прошипел я, задвигая двери и накидывая щеколду. — Во всяком случае твоими методами. 

— Почему? — не поняла она. Издевается?! Или правда настолько… настолько… 

— Ты замужняя благородная женщина! — Ноги от усталости подкашивались, и я почти без сил опустился на подушку возле чайного столика. 

— И что? Это не значит, что я не могу заниматься своими прямыми обязанностями как лекарь, — начала сердиться лиса. Что, впрочем, не помешало ей заметить мое состояние и начать действовать с привычной быстротой и уверенностью. Такое впечатление, словно она занимается лекарским делом не пару смен сезонов, как шептались слуги, а гораздо дольше. — В конце концов, тебя я лечила, и ничего, благородство мое от этого не уменьшилось.

— Вот именно! — окончательно потерял терпение я. Даже чашка укрепляющего отвара, подставленная лисой и, как всегда, одарившая меня невыразимой горечью во рту, не изменила решимости вернуть лисий разум в правильное русло. — Ты меня лечила… и чем это в конце концов обернулось?!

— О. А… ну да, — согласилась Янли, оглядывая меня со странным выражением лица и в то же время аккуратно вынимая заколку из моих волос. Прохладные пальцы скользнули к вискам, легко массируя нужные точки и унимая головокружение. — Кончилось это плохо, ты прав. 

— А за змеем весь его клан наблюдает, — прервал я ее, чтобы не слушать завуалированные оскорбления. Видимо, все еще обижается. Не понимает, что это было для ее же блага… в том числе. — Наверняка он им еще и отчитываться будет ежедневно. — Слегка закрутив ци в организме, я поборол минутное желание откинуть голову на ее руки и расслабиться

 — Ну, второй раз замуж меня все равно не выдадут, — явно обдумав что-то свое, с непонятным оптимизмом заявила непостижимая женщина. Несколько раз проведя пальцами вдоль моих отросших волос, расчесывая пряди, она со вздохом их отпустила. Потом встала и отошла к сундуку со множеством маленьких ящичков, не глядя набирая что-то из них в чашку. На первый взгляд, происходило это без всякой системы, но так могли подумать лишь непосвященные. — Так что все в порядке. Может, и неплохо, что ты первый мне… подвернулся под замуж. Могло быть хуже. 

— Вот это самое «хуже» ты и пытаешься сейчас себе организовать. — Я недовольно покрутил головой. Мне хотелось… чтобы она вернулась на место. За моей спиной. И чтобы снова трогала мои волосы. Что-то я слишком размяк. Была бы у меня такая возможность, ушел бы в уединенную медитацию на пару месяцев. Только вот лисицу и на сутки одну оставить нельзя. Потом проблемы придется не днями, а годами разгребать. — Неужели ты с такой легкостью готова отдать в руки клана Чоу собственные умения и секреты? А заодно и доказательства своего неподобающего поведения? 

Несмотря на странные понятия о жизни и привычки, Янли умная девушка. Как она может не понимать, что ее поведение позволительно с рабом, чей рот закрыт печатью. Или с людьми, которые никогда не видели ее лица. Но не с вражеским шпионом! Чоу могут быть должны нам хоть тысячу жизней, но это еще более сподвигнет их искать способы… избавиться от долга. 

— Какие доказательства? — ехидно уточнила лиса, возвращаясь мимо ширмы, которой была отгорожена бочка для купания, и сдвигая ее в сторону. Судя по тому, как прозрачный пар слегка колебался в воздухе над водой, та была горячей. Янли попробовала ее пальцами, кивнула, сыпанула уже знакомого зеленого порошка, вернулась ко мне и принялась раздевать. Привычно бесцеремонно и спокойно. Как будто и не ведем мы серьезный разговор. — Ты думаешь, я у него на неприличном месте именной автограф иголками выколю или что? Он же не девица, которую можно скомпрометировать, да еще оставить неопровержимые улики в виде беременности.

Я ненадолго впал в ступор — вот как с ней спорить? Все равно что черепахе на гуцине играть, ожидая похвалы. Одинаково бесполезно. За все время преподавания на пике мне еще не встречалось столь… нахальных и неверующих подопечных. И чем тогда мне достучаться до своей жены и ученицы?

Пока раздумывал о возможных путях решения проблемы, сам не заметил, как оказался голым и в бочке. Зато нужные слова, кажется, нашел.

— Ты зря думаешь, что второй муж тебе не грозит. Вдовой стать легко. Тем более пока я столь непозволительно слаб, — если и это на нее не подействует, что ж, я не стану продолжать. — А у следующего твоего супруга рабской печати уже не будет, ученица… — Я печально покачал головой и отвернулся, погружаясь практически по самый нос в неприятную, но целебную воду. 

Лиса мгновенно перестала улыбаться и посмотрела на меня так, что я заподозрил — весь предыдущий разговор она из каких-то своих непонятных побуждений валяла дурака. Нарочно. Выводила меня из себя? Отвлекала от чего-то?

— На самом деле, если они решат сделать меня вдовой, им никакие доказательства не нужны, — серьезно сказала она. — Поэтому нужно быть втройне осторожными. В частности, тебе нежелательно покидать поместье. И вообще выходить из дома. 

И высыпала в воду все то, что собирала в свою чашечку. 

— Ты! — Я попытался выбраться из бочки, но мягкая лапка сонной слабости скользнула по позвоночнику, окончательно лишая возможности двинуть даже пальцем. Легкая взвесь порошка из пиалы мгновенно растворилась в горячей воде и будто тонким слоем осела на коже, проникла под нее до самых костей, превращая тело в невесомое ничто. 

— Я, — согласилась лиса, ловя меня за плечи, придерживая и не давая погрузиться с головой. — Долг платежом красен, дорогой супруг. Ты позаботился о моем отдыхе в нашу первую брачную ночь, теперь я позабочусь о твоем. Это тебе полезно, ведь ты все еще очень слаб. А кроме того, даст понять некоторым столетним юношам, как я отношусь ко всякого рода попыткам решать за меня, меня не спросив. Я благодарна за заботу. Но не позволю ни тебе, ни кому-то другому распоряжаться моей жизнью. 

Слова были достаточно жесткими по содержанию, но тон, которым она их сказала… мягко, без злости, почти мне на ухо, касаясь его губами. Тонкая рука убрала намокшую прядь, которая от звука ее слов и движения воздуха щекотала мне шею, а потом мне показалось, что Янли коснулась бьющейся выше ключицы тонкой жилки… легким поцелуем. 

— Вот же… бесстыдница, — только и смог произнести я, чувствуя, как мое сознание уплывает в страну снов. И я не удивлюсь, если впервые за сотню лет эти сны окажутся эротическими. 

Глава 41

Янли

Вот и ладушки. Когда спит, прямо не небожитель, а булочка с корицей. Тощенькая, правда, булочка, диетическая. Не успел еще Юншен за десять дней откормиться до нормального телосложения, но хоть на замученный скелет чьего-то детеныша тоже больше не похож.