Ива Лебедева – Мой азиатский принц-чеболь (страница 16)
«Вот ляжешь спать на час раньше, тогда и будешь пугаться, – подбодрила я. – А пока давай работать, раз уж деваться некуда».
Быстро переведя текст, я невольно наблюдала за информацией глазами Вейшенга. А через некоторое время, расслабившись и, видимо, улавливая образы мужчины, и вовсе начала понимать, о чем речь. Каждая вкладка – отдельный вид работ. И везде расписано: кто именно эти работы выполняет, по каким ценам, какие сроки, сколько человек работает в конкретный день, что сделали и какие материалы были им переданы для монтажа. Причем, судя по названиям и именам, стройка была уж больно… многонациональна. Тут были не только китайские «ИП Лу Ли» или английские «ИП Джон Смит». Я даже пару русских фамилий уловила!
«Странно, но текст ты действительно перевела. И даже правильно».
«Ага, его тут оказалось больше чем на три страницы. Минимум час работы сэкономила, скажи!»
«Да молодец, молодец… а теперь спать. Утром я поеду на стройплощадку, прежде чем в офис. Встаем на час раньше».
«Да ты издеваешься! Завтра суббота! Выходной у всех нормальных людей!»
«Нет. Отец доверил мне управление одним из объектов, который прежде курировал сам. Кроме того, на эту работу претендовал дядя, давно намекая, что у него как раз подходящая квалификация и связи в этой области».
«А… то есть это опять игры в перетягивание влияния? Типа кому больше кусок корпорации достанется?»
«В свете последних новостей, угрожающих писем брату, поведения моей матери и прочих нюансов похоже, что побочная ветвь семьи У почувствовала опасность от усиления основной ветви и пытается предпринять некие шаги. Но я не исключаю и того, что отец начал собственную игру и все-таки хочет столкнуть нас с Линьяо лбами, чтобы выбрать более достойного претендента».
«А объект строительства тут тогда при чем?!»
«Стройка – это всегда огромное количество проблем. Разнообразных как по важности, так и по величине. Там практически всегда требуется отступать от официального регламента в связи с простой невозможностью последовать всем и сразу. Плюс это работа с неимоверным количеством юридических и физических лиц разного калибра, темперамента и национальности. Поэтому тому, кто ее курирует, придется приложить усилия во всех сферах и вести переговоры как с обычными водителями мусоровозов, так и с чиновниками и представителями городских служб. Это настолько глобальная работа, что…»
«Ай-вай, мяу с тобой, не надо больше этого занудства! Пошли спать!» – перебила я его вдохновенную речь, из которой уяснила лишь одно: работать нам придется как ломовой лошади. Спасибо, папочка, удружили. У вас и так сын-робот, а вы из него пытаетесь сделать станок с программным управлением. И если старший брат ревнует к такому образу жизни – он полный идиот!
Следующее утро началось раньше обычного, но я внезапно обнаружила, что не только Вей может лунатить. В смысле, когда он проснулся и занялся своими делами, я предпочла бессовестно дрыхнуть дальше, оставив его тело в его же полное распоряжение. И пришла в себя часа через два, обнаружив, что мы с Вейшенгом стоим посреди бетонной площадки, а кучка каких-то людей с испуганными лицами кланяется нам чуть ли не в пол и лепечет странный текст о том, какие они виноватые, плохие и гадкие и что начальник участка непременно должен их за это наказать.
«Ой! Мама моя мяу, что за БДСМ со строительным уклоном?! – ахнула я, мельком заметив рядом с Вейшенгом надутого, хотя и бледного дядьку в каске. Кажется, это и был начальник участка. – В какой дурдом ты влез, пока я спала?!»
«Значит, у тебя есть периоды отдыха? Необычно. Впрочем, как и вся наша ситуация».
«Конечно есть, я же не робот! В отличие от некоторых… Ай! Зачем этот дяденька так размашисто нагибается, он же сломает поясницу! Или, не дай бог, лоб расшибет… Скажи ему, чтоб перестал!»
«Большинство работников на этом объекте являются мигрантами из стран третьего мира. Если они вызовут неудовольствие начальства, то лишатся не только работы, но и жилья с суточным пайком. А некоторые даже потеряют возможность находиться в Объединенной Азии, лишившись рабочей визы».
«Значит, стукни начальство кулаком по маковке! – возмутилась я. – Зачем он приучил людей унижаться?! И вообще, гадко пользоваться затруднительным положением других для удовлетворения своих нездоровых потребностей… Пусть нормально объясняет рабочую задачу, а потом уже требует ее исполнения!»
«Успокойся. Это традиционная субординация. Дашь слабину – и тебе на шею сядут. Все-таки умные и успешные люди с хорошими изначальными данными вряд ли отправятся на работу разнорабочими в чужую страну. Я не удивлюсь, если большинство из них полукриминальные элементы».
«Традиционная?! – Я реально окосела от таких новостей. – Так, погоди… то есть это не только на этой стройке такие порядки? Потому что начальник участка – извращенец с прищемленным самомнением?!»
«Нет, конечно. Кланяются даже у нас в компании, просто не так рьяно, если ты не заметила. В семье при проступке – так же».
«И ты не можешь запретить этот цирк? – Я внутри разума Вейшенга сделала глазки котика и умоляюще сложила лапки на груди. Честно говоря, даже не рассчитывала, что как-то повлияю этим на ситуацию, само получилось. – Ну пожа-алуйста!»
«Кхм! – Внешне Вей оставался тем же холодным и невозмутимым большим боссом, но внутри я неожиданно почувствовала, что он откликается на “котика” и ему трудно мне отказать. – Я не извращенец. Чужое унижение не доставляет мне удовольствия. Но лезть в налаженную систему взаимоотношений на объекте нельзя. Этим мы только навредим всем. Никто не поймет такого приказа, прежде всего сами рабочие».
«Уверен?»
«Да. Я здесь впервые, и я – “большое начальство”, которое только пытается разобраться в делах. Резкая смена политики руководства будет выглядеть капризом молодого наследника, который ничего не понимает в правильной субординации. Или еще хуже – будет воспринята как слабость».
«Эх… но тебе, конечно, лучше знать. Слава всем богам, эти дяденьки хоть перестали стучать лбами о бетон…»
«Спасибо», – неожиданно поблагодарил Вейшенг.
«За что?!»
«За то, что не стала спорить и признала за мной право быть правым».
«Э… кхм… а когда я не признавала? Я сразу сказала, что ты очень умный! И вообще самый лучший. Вот».
«Действительно. Наверное, потому, что ты именно МОЯ шизофрения – Кристи, а не настоящая Ян Рита».
«Твоя-твоя… вот и не забывай об этом, МОЙ принц-чеболь, – ревниво фыркнула я. – Кристи не Рита! Кристи сама по себе лучше всех!»
Глава 22
В моей ситуации, конечно, получить свое собственное имя – уже хорошо. Очень мне не понравилась идея считаться клоном Риты. Ничего не имею против этой девушки, но я не она! А Вейшенг не Рю. И вообще…
Наверное, надо было радоваться, но всю дорогу от строительной площадки до нашего кабинета я ворочалась внутри чужого тела как недовольный ежик. И тихонько бухтела сама себе под нос, что Кристи – умница, а вовсе ничей не клон! Никакая Рита бы так не справилась на моем месте. И вообще!
«У меня создается такое впечатление, будто моя шизофрения ревнует меня же к чужой женщине, – высказался наконец нехило так озадаченный Вейшенг, когда за панорамными окнами стемнело и ноутбук с очередными таблицами был закрыт. – Для чего ты беспричинно ворчишь целый день? Я уже понял, что ты не хочешь быть Ритой, и принял это! К чему все эти беспочвенные недовольства?»
«Не “не хочу быть”, а никогда и не была! – обиженно поправила я и вздохнула. – Ладно. Просто имей в виду на будущее: никогда не сравнивай свою бывшую женщину и нынешнюю, если не хочешь, чтобы тебе вынесли мозг».
«Бывшую и нынешнюю, значит. – Вейшенг о чем-то задумался, причем так, что его мыслей я не слышала. – Очень… интересная концепция, особенно учитывая то, что Рита никогда моей женщиной не была, а ты и вовсе плод моей больной фантазии и нестабильной психики».
«Да хоть чего плод! Все равно я единственная и неповторимая!»
«Хорошо, конечно. Видимо, теперь моя очередь утешать тебя. – Вей тяжело вздохнул, в жизни все так же удерживая морду-кирпич, а вот мысленно выдал: – Кристи лучше всех, Кристи единственная и неповторимая. Я люблю солнышко Кристи. Довольна?»
«Э?.. Ну… ну… – Я неожиданно искренне смутилась. Ведь говорил он это абсолютно с теми же интонациями, что гладила его по мозгам я. Для ледяного робота-чеболя они были настолько несвойственны, что вгоняли в ступор. Тем не менее не то чтобы мне было неприятно. А значит, инициативу надо поощрить! – Да! Мур-р-рси! Вей-гэ-гэ тоже самый лучший! Мой непоколебимый ледяной кирпич, мой титан всея строительной и прочей индустрии, мечта всех женщин от пяти до ста пятидесяти!»
«Хм-м-м, кажется, я окончательно сошел с ума, – теперь опешил уже Вей, внешне выдавая собственные чувства разве что покрасневшими кончиками ушей. – Сам себя нахваливаю и сам себе признаюсь в любви».
«Какая досада! Хи-хих! Ха!»
«И что вызвало твое веселье сейчас?»
«Мультик про Карлсона вспомнила».
«Про кого?!»
«А… ну, короче, слушай! Пока едем в машине, все равно делать нечего, расскажу тебе сказку!»
Вот не знаю, что повлияло, но в чужом мозгу мне оказалось удивительно легко вспомнить все, что я когда-то читала или видела. А поскольку сказка про дяденьку, который живет на крыше, была в детстве моей любимой, я с увлечением пересказала ее Вейшенгу. Попутно иллюстрируя картинками из известного советского мультика. Сам мультфильм показать не получилось, все же я не кинопроектор, а голова Вейшенга – не зрительный зал.