Ива Лебедева – Мой азиатский принц 3 (страница 22)

— Эм… не помню, — пожал плечами Вейшенг. — Что-то около двухсот или максимум трехсот долларов.

— И как тебе она?

— Ну, неплохая футболка, удобная и мягкая, из натурального хлопка с правильными добавками. Ежегодно штук по пять беру, на повседневку. — Вейшенг, зараза такая, прекрасно понимал, к чему я веду, и нарочно притворялся птичкой. Ага, лебедем. С клювом, крылышками и хвостиком. Но без мозгов.

— А со стороны выглядит так, будто ты ее на рыбном рынке за десять юаней купил, — подколола я.

— Чего сразу на рыбном? — фыркнул засранец, прекрасно понявший, почему я упомянула самую дешевую оптовку на окраине, где товары предлагали упаковками из железных контейнеров. — Ты хоть раз там бывала? Если бы я купил футболку на этом развале, у меня бы кривой лейбл не только на спине и груди был нарисован, но и на лбу отпечатан! Что поделать, качество окрашивания, — рассмеялся он. Причем рассмеялся тем самым, «дорогим» смехом уверенных в себе миллиардеров, от звука которого Гуччи с Ламборджини пачками с неба падают. Ага, а говорит, что не знает!

— Тебя сразу укусить для прояснения мозгов или ты уже обо всем сам догадался?

— Да ладно, не только же тебе меня дразнить, — хмыкнул бессовестный лебедь. — Я одного не могу понять. Ладно, у людей, вырвавшихся из нищеты в относительное благосостояние, по этому поводу травма. И большинство брендов на самом деле покупают именно они, чтобы подчеркнуть свой статус, да еще и искусственно его завысить. Копят годами на сумочку или кроссовки, выбирают самую популярную модель с броским лейблом. Чтобы все точно заметили их усилия и успех. Тут все объяснимо. Но вот как Хэпин мог на это купиться⁈ Он ведь в ту же школу ходил, что и остальные дети У! И в университете учился, причем отлично. И…

— Судя по всему, он слишком умный, — вздохнула я, рассматривая горе-парочку издалека. — Его мозг похож на компьютер, в котором все рационально устроено для решения тактико-технических задач. А вот остальное просто не внесено в программное обеспечение…

— Создать свою компанию он сумел, на рынке удержался, при том что корпорация У его не протежировала. То есть не совсем идиот.

— Значит, маркетинг и бухгалтерия в него тоже инсталлированы, — пожала я плечами. — А в остальном… ты же слышал бабушку. Мальчик не видел перед глазами правильного примера отношений. Называется сие явление, если правильно помню, недоразвитый эмоциональный интеллект.

— Да ладно! На мою матушку бы посмотрел, кто ему не давал? Вот уж где идеальное соответствие статуса и внешности. И манер. И…

— … характера, — хихикнула я, вспоминая, как именно вела себя женщина в самом начале нашего знакомства. Так… стоп. О чем это я?

Откуда в голову прилетело странное воспоминание ночного скандала? Бр-р-р. Не было такого. Матушка Вейшенга за своего сына горой, удивительно еще, как не избаловала. Муштровал его только отец. Или нет? Ладно, не о том сейчас. Продолжим:

— Да, наша мама — супермама! Но если я правильно помню, Хэпину как раз не особо и давали на нее любоваться. Он же был парией в семье, и его часто просто не пускали на совместные тусовки.

— Наша… мама? — странным голосом переспросил Вейшенг.

— Ну да, — пожала плечами я. — А ты против? Мы вроде все решили насчет свадьбы. Я вовсе не прочь считать будущую свекровь мамой, она мне нравится.

— Я только за. Я всегда был за!

И чего, спрашивается, с ним опять случилось? Сидели, обсуждали Хэпина и его надувную женщину со встроенным пищиком, все нормально шло. Зачем меня хватать, обнимать, тискать и целовать на глазах у всего аквапарка? Вон даже какая-то круглая разноцветная рыба в соседнем аквариуме прильнула пухлогубым ртом к стеклу и вытаращилась прямо на нас. Ждет, что я начну метать икру прямо не сходя с шезлонга? Не начну, пусть даже не надеется. Хотя обниматься с лебедем мне все равно очень нравится.

В себя меня окончательно привели звуки щелчков камеры. Ну вот, опять любопытные папарацци из народа. В Азии нельзя отключить этот звук у телефонов, более того, он еще и очень громкий. Сделано это специально, как раз для того, чтобы никто не снимал тайком. Только вот… смешные они. Видеосъемка-то бесшумная. А кадры из нее сейчас вытащить проще простого.

— Домой поедем или проследим за маппет-шоу с надувной женщиной? — спросила я, пряча лицо за волосами и плечами Вейшенга. — У-у-у-у, любопытные Варвары!

— Вар… дикари?

— И это тоже. Но я сказала «ВарвАры». Это устаревшее женское русское имя. И поговорка есть такая: любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

— Засудят, это умышленное нанесение тяжких телесных. А так бы я не против. Смотри, эта странная женщина куда-то уходит! Не нравится мне, как кузен смотрит ей вслед!

— Может, перехватить его? Ну, типа только увидели, — забеспокоилась я. Возможно, из-за того, что мужчина действительно был похож на Вея, я невольно уже приписала его к своим. А его положение и вовсе выглядело в моих глазах как «брошенная младшая кровиночка». Пусть он и был старше нас обоих.

— Слишком мрачное выражение лица, — озабоченно повторил Вейшенг, вставая с шезлонга и помогая подняться мне. — Ему явно не до веселья на водных горках. Зачем он тогда идет к лифту?

— Причем к дальнему. — Я была на все сто согласна со своим лебедем. — Знаешь, пусть потом, если что, обзывается и ругает, что мы не в свое дело лезем. Главное, чтобы…

Глава 31

Вейшенг

— Не знал, что кузен курит. — Я потер переносицу и еще раз осторожно выглянул из-за ветвистого декоративного коралла.

Здесь, на площадке, расположенной выше всех горок в стороне от основной смотровой, было ветрено. Оттого дорогая сигарета сгорала непозволительно быстро, а пепел то и дело попадал на одежду двоюродного брата. Кое-где даже прожигая ту или оставляя темные следы. Но Хэпин торчал у перил добрых десять минут, нервно прикуривая уже третью сигарету, и никуда уходить не собирался.

А я чувствовал себя то ли любопытным ребенком, то ли сталкером. Еще и собственную невесту за собой потащил. Зачем, спрашивается? Чем бы Кирэн мне смогла помочь, если бы кузен действительно решил покинуть этот мир? Меня и одного хватило бы, чтобы поймать идиота за ноги и прописать ему несколько пощечин. Для профилактики подобных мыслей.

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не прыгнуло. — Кирэн выглянула из-за того же самого коралла у меня под локтем. — Вот блин! Подойти да спросить прямо, что ему эта мымра надувная наговорила?

— Нет. — Ее решение было заманчиво простым и понятным. Как, впрочем, и все, что делало это непостижимое существо. — Хэпин вряд ли что-то нам скажет. Или решит, что за ним следят нарочно. Как бы хуже не вышло.

— Так мы и следим нарочно, — пожала плечами непостижимая сущность с «двумя жизнями и одной нежизнью». — О, смотри! Надышался. Бежим!

Тц, действительно пришлось бежать, как нашкодившим подросткам! Потому что вернуться к лифтам кузен мог только через наш коралл. Хорошо еще, что лифтов было два, а когда оказалось, что один безвозвратно занят, Кирэн просто проскочила мимо и с ходу, волоча меня за руку, нырнула в тоннель самой высокой водной горки комплекса. Я даже не успел посмеяться над тем, что на входе в этот аттракцион стоял огромный красный знак «21+». Но зато уловил ошарашенный взгляд работника аквапарка, который обязан был регулировать движение. Парень банально не успел сообразить, откуда мы такие бесстрашные и наглые взялись.

— И-и-и-иех! Мама! А-а-а-а-а-абля-а-а-а-а-а! — запищала девушка, когда нас закрутило волчком.

Я очень надеюсь. Очень. Надеюсь. Что это именно она орала во весь голос так, что у меня в ушах звенело.

А я не орал. Не орал же? А, наплевать! Еще как орал! Сам не знаю, больше от ужаса или от удовольствия.

— Охренительно, — в итоге констатировала Кирэн, когда мы с бешеными брызгами вылетели в нижнем бассейне, кое-как отплевались, распутали конечности и вылезли на мелководье. Это существо без чувства самосохранения повертело головой, засекло кузена внутри спускающейся стеклянной кабинки и хихикнуло: — Мне понравилось. Давай еще разок?

Я тоже видел Хэпина. Кузен явно насытился никотином и прямо сейчас глупостей делать не собирался. Спокойно направился к выходу из океанариума-аквапарка. Ну, вроде большой мальчик. Раньше же как-то без меня справлялся? И теперь справится. А мне надо отвлекать невесту от детективных и суицидальных замашек. Ну, либо возглавлять и контролировать.

— А давай! Заодно и перед работником извинимся, а то у бедняги чуть сердечный приступ не случился, — хмыкнул я, выжимая белую льняную рубашку и краем глаза выискивая в воде темные очки. Опять вся маскировка насмарку. Не умеем мы, видимо, жить тихо.

На наше счастье, вечер уже вступал в свои права, стемнело. В аквапарке под открытым небом включили неоновую подсветку горок и водопадов. А вот аквариумы подсветили еще и ультрафиолетом. Это оказалось так завораживающе красиво, что все нормальные люди смотрели на рыб, а не на нас. Мы же отрывались так, будто старались за один раз наверстать все детство, прошедшее как у приличных отпрысков из хороших семей. Чинно, благородно, продуктивно и дико скучно.

Когда мы поздно ночью прощались у ворот резиденции Сюэ, хрипели и шептали оба. Потому что наорались за вечер до сорванного горла. А еще завтра у нас будет болеть всё: что можно и что нельзя. Как бы ни были безопасны аттракционы, мы успели словить кучу небольших синяков, пару раз поскользнуться и один раз чуть не протаранить лбом аквариум. Благо все оказалось очень крепким. И лбы, и аквариумы.