Ива Лебедева – Хочу быть злодейкой (страница 23)
— Тетушка, я тут гостинцев захватила. Куда поставить?
— А про братца с сестрой с порога не спросишь? — ехидно уточнила Муриль, кивнув на лавку возле крыльца: мол, ставь свои гостинцы.
— Случись с детками что, вы бы мне сразу сказали, — рассудительно заметила я. — Надо сперва дела порешать. Сколько я задолжала за комнату?
Достав кошелек, я выложила несколько золотых.
Тетка хмыкнула, к деньгам не притронулась, посмотрела на некроманта, на меня и, склонив голову к плечу, возразила:
— Так мне и сдачу нечем дать.
— Не надо сдачи, пусть вперед будет оплачено.
— Хорошо. — Денежки тотчас исчезли в кармашке передника.
— Вот еще. — Я выставила бумажный пакет с бутылочками и баночками. — Это из аптеки, там долг я тоже закрыла.
Тетушка не стала спорить, подхватила и корзинку, и пакет и позвала нас из лавки вглубь дома.
— Братец твой, — между делом бросила она, — сперва грозился, что будет жить не в моей норе, а в приличном доме, потом злой вернулся и очень сетовал, что тебе голову заморочили и тебя надо срочно… спасать. С утра ушел спасением заниматься.
— А сестренка? — Я нахмурилась, прикусив внутреннюю часть щеки.
— Так за братом увязалась, — пожала плечами Муриль.
— То есть опять вдвоем где-то шлендрают, вместо того чтобы вам помочь и за бабушкой присмотреть? — Я нахмурилась еще сильнее. — Так… Тетушка, не подскажете, где у вас тут можно хорошую хворостину выломать? А лучше две!
— Правда? — Муриль, вслед за которой мы прошли в большую полуподвальную кухню с чисто побеленными стенами и вышитыми полотенцами над единственным окном в сад, резко развернулась ко мне. — А я думала, показалось мне в прошлый-то раз.
— Не показалось, — зловеще прищурилась я. — Дорогой… — это было обращено уже к Юрою.
Он, правда, вздрогнул от такого обращения, но больше ничем себя не выдал.
— Дорогой, могу я попросить тебя о помощи? Мне бы два сторожевых амулета для братца и сестрицы. С функцией отслеживания и почасовой программой жалящего пониже спины, если с тетушкиного огорода, или куда она их работать поставит, раньше времени попробуют смыться!
А что, по сюжету нечто подобное мелькало, как раз таки некромант делал для каких-то неприятных личностей, посягающих на чужую свободу воли. Я тоже хочу посягнуть, прямо сейчас!
— Мне нравится твоя мысль. — Юрой ухмыльнулся настолько многообещающе, что я сразу поняла: такую же приблуду он захочет повесить и на меня, что-то вроде охранительного амулета, который будет жалиться и кусаться, если приближусь на недозволенное расстояние. Тьфу! А фиг ему, у меня кактус на окошке и информация о сюжете в голове. Обломается!
Пока мы разговаривали, на кухне появилась… Седые до белизны, но густые волосы рассыпаны по плечам, в ярко-голубых глазах ни единого проблеска сознания, выражение лица отстраненное, зато ни намека на немощность, тело выглядит подтянутым и крепким, как у женщины лет пятидесяти-шестидесяти, но уж точно не старушечье.
Из одежды рваная сорочка, на грудь свисают концы измусоленного платка, на левой ноге носок, правая босая.
При этом сама женщина чистая, опрятная. Тетушка позаботилась? Точно не мои братец с сестрицей.
— Внученька пришла… Внуча…
— Ба? — вырвалось у меня. В носу защипало, а в горле встал ком. И это вовсе не тело Кайли так реагировало. Это я сама.
— Она все твердила, что ты ее бросила, — заметила тетушка. — Без лекарств неспокойная такая стала. Но болтает временами вполне разумно.
Да?
В истории говорилось, что бабушка героини погрузилась в старческий маразм: то проваливалась в свое прошлое и считала себя юной девушкой, то садилась за стол и двигала рукой так, будто пишет, хотя ни карандаша, ни ручки не держала, а главное, уже никого толком не узнавала.
Однако, пожив без лекарств, она не только прекрасно поняла, кто я, но и во времени сориентировалась. И как это понимать? Выглядит так, будто лекарства вредили…
Юрой вдруг нахмурился и пару секунд смотрел куда-то за спину пожилой женщине. А потом подошел к бабушке ближе.
— Добрый день, сударыня. — Он галантно поклонился, а когда бабушка протянула ему руку, не погнушался обозначить поцелуй.
— Добрый день, сударь. Боюсь, мы не были представлены друг другу.
Странное зрелище: лицо у нее пустое, без намека на эмоции, а слова абсолютно по делу.
— Позволю себе немного отступить от строгих правил и представлюсь сам. Юрой Савджи, к вашим услугам, сударыня. Пришел просить руки вашей внучки. Поскольку никто не может дать мне рекомендаций, я приглашаю вас остановиться в гостевых комнатах моего дома, чтобы составить обо мне личное впечатление.
Глава 32
Я чуть рот от удивления не открыла. Чего?! Он не далее как вчера на братца с сестрицей смотрел так, будто раздумывал, какой тапочкой пришлепнуть таракашек — правой или левой.
А бабушку приглашает в свой дом жить?!
Зачем ему?!
— Вы очень любезны.
Ничего похожего на потерю разума, разве что бабушка едва ли осознает свой слишком домашний вид.
Юрой поклонился и перевел глаза на тетушку, и что-то в его взгляде мелькнуло настораживающее.
— Дорогой, ты уверен? — осторожно уточнила я.
— Разумеется, — ответил Юрой довольно резко.
— Внуча, ты хочешь оставить меня здесь?
Вроде бы посторонняя женщина, а внутри все переворачивается, и сюжет тут совершенно ни при чем. Невыносимо причинить отказом боль настолько беззащитной, уязвимой и одновременно любящей женщине. То, что она в старшей внучке души не чает, чувствовалось на уровне шкуры.
— Раз Юрой приглашает, значит, поедем, — заверила я, беря ее под руку. Ладонь у бабушки была прохладная, мягкая и совсем не старческая.
Ба кивнула, замолчала и, казалось, выпала из реальности. То, что это не так, выдавала отчаянная хватка ее пальцев на моем запястье.
Я заметила, как Юрой, воспользовавшись моментом — тетя отвернулась, — щелкнул пальцами, и пакет с лекарствами вспыхнул болотно-зеленым огнем. Пламя продержалось секунду и погасло, с пакетом на первый взгляд ничего не произошло, бумага даже не потемнела.
— Что же, милочка, — тетя вернулась от печки и уперла руки в боки, — так даже и к лучшему. А брат с сестрой твои…
— …останутся у вас, чтобы отработать все, что съели, — непреклонно покачала я головой. — Тетушка Муриль, вам нужна помощь и на огороде, и в лавке. А этим оболтусам незачем без дела болтаться. Избаловались совсем. Юрой…
— Вон те две веревочки подай. — Некромант окинул кухню внимательным взглядом и указал на две шитые тесемки, которыми были подвязаны белые накрахмаленные занавески с петухами. — Сделаю им обережки на манер младенческих. Или овечьих? В общем, сразу говори, в какое время дня, где и чем твои брат с сестрой должны заниматься.
Я вопросительно уставилась на тетку. Та смотрела в ответ недоверчиво, но потом закусила губу и кивнула:
— Ну хорошо. С шести утра до одиннадцати дня мне помощь в травнике нужна. Это от мальчишки. Там работа тяжелая: дрова рубить, воду из колодца ведрами таскать, копать. Потом пусть на занятия в магистратскую школу идет, а то в последнее время решил, что умный уже, все уразумел. И с полудня до пяти вечера пусть занимается без прогулов. А вечером два часа в лавке.
— Это Ник сможет. А Терезка?
— По времени так же заложите, и школу обязательно. А то ишь, за богатого она выйдет, и никакой грамоты ей не надобно. А с утра до полудня пусть по дому помогает да в лавку проводит. Они на учебу, я на торг, так и обернемся.
Я покивала, соглашаясь. Добавить бы еще выполнение домашних заданий, но я решила, что пока с деток хватит. Вдруг за ум возьмутся и проявят добрую волю? Впрочем, не верю.
Юрой зажал веревочки между ладонями, отвернулся, минуты три что-то делал.
— Готово, — объявил он и протянул мне. — Правая про огород, левая про кухню. Снять сможет только тот, кто надевает. Или любой маг.
От поделки на скорую руку не стоило ожидать прочности. Я забрала ниточки, покосилась на тетушку. Раз снять обережки — Юрой их так назвал — пусть немного морочно, но несложно, то незачем вылавливать деток самой.
Юрой в знак одобрения прикрыл веки, и я решительно протянула обережки тете:
— Наслаждайтесь!
Однако она нахмурилась:
— Это законно?
— Я бы не стал нарушать закон, — хмыкнул Юрой, и в воздухе повис напрашивающийся, но неозвученный конец фразы «вот так открыто при свидетелях».
Она покачала головой и все же забрала обереги.