Ива Лебедева – Бераника. Медвежье счастье (страница 15)

Так или иначе я решил. Поеду и… просто посмотрю на все своими глазами. Сначала посмотрю. Насчет того, как поговорить с Беран о бумагах ее мужа, я подумаю после того, как составлю полное мнение.

Глава 18

Вежеслав Агренев:

Когда я подъехал к заимке, вопросов у меня стало еще больше. Прошло… сколько? Две с небольшим седьмицы с того момента, как я тут побывал в последний раз? Да, всего лишь июнь идет к концу. А дом и двор не узнать.

Это колдовство какое-то. Даже слегка покосившийся могучий лиственничный сруб словно стоит прямее, хотя это просто невозможно.

Но на крыше у него заплатки из свежей дранки, крыльцо точно подровняли — вон сбоку брус упирается. Мощный бурьян, которым был завоеван весь двор, исчез, и не просто куда-то, а с некоей непонятной целью уложен в аккуратную гору сбоку от курятника…

Курятник! Кто — КТО?! — мог научить дочь баронов Коршевских, как сплести курятник из лозы и сухих стеблей камыша? Навес над колодцем тоже крыт камышом…

Какие-то непонятные ящики сбоку от дома, из них сиротливыми макушками торчит картофельная ботва.

Чисто выстиранные вещи сохнут на веревках вдоль забора. Да и плетень починили, и калитка больше не болтается на одной петле. Сбоку, там, где двор обрывался старым заросшим прудом, тоже какие-то странные приспособления виднеются.

Все это совершенно неожиданно и невероятно. Я слушал доклады караульных, но масштаба себе даже не представлял. Поневоле закралось воспоминание о словах солдата: «Святой круг никчемука прибрал, теперь пошлет нормального мужика». Уже послал?!

Какое-то незнакомое отвратительное чувство захлестнуло на секунду так, что в глазах потемнело. Еле отдышался, сжал зубы — в конце концов, личная жизнь вдовы меня не касается. И вошел в калитку.

Кстати, во дворе удивительно тихо и пусто, дом словно вымер. Где дети, где сама Беран?

И тут же увидел, как женщина выходит из-за дома. С запозданием пришла мысль, что мое появление заметили раньше, чем разглядели, что это именно я. Опасаться незваных гостей у здешних обитателей есть серьезные причины.

Женщина спокойно шла ко мне, солнце за ее спиной уже садилось за резную кромку векового бора, и его ало-золотые лучи подсветили тонкий силуэт, сквозь просторный сарафан обрисовывая тонкую, но весьма… женственную фигуру.

Я поневоле залюбовался, а потом резко отвел глаза, снова чувствуя себя подростком, застигнутым за преступным подглядыванием.

— Рада видеть вас, господин лейтенант, — Беран улыбнулась спокойно, без капли кокетства, но так, что я поверил и удивился: действительно рада. Просто по-человечески. — Что привело вас в наш скромный приют?

И она склонила голову к плечу, ожидая ответа. А я вдруг замешкался. Точнее, смешался. Зачем я приехал? Посмотреть, как они тут живут, и, если все достаточно плохо, опять предложить помощь в обмен на архив графа? Потешить свое любопытство, разузнать, где попавшая в трудное положение женщина научилась справляться с невзгодами? Или удостовериться, что она не нашла себе нового мужа?

Сейчас вдруг это намерение показалось мне постыдным.

— Я… хотел посмотреть, как у вас дела и не нужна ли помощь, — вышло довольно мрачно, потому что я был зол на самого себя.

— Значит, проходите, будем рады гостю, — вот как у нее получается? Сказала формальную фразу, какую всем говорят, а мне уже кажется, что именно я — дорогой гость и меня ждали. И не для того, чтобы что-то выпросить, а просто так.

Я даже на секунду задумался: может, в этом главная хитрость? Ничего не просить, и тогда сам все предложу?

Потом зло дернул щекой: до чего меня моя вечная подозрительность довела, вижу подвох в обычной вежливости и приветливости, жду корысти там, где женщина ведет себя просто… так, как и должна вести себя дворянка в бог знает каком поколении.

Другое дело, что весь мой прежний опыт говорит: и родовитые дворянки большей частью корыстны и лживы. Насмотрелся.

Но никто из моих прежних знакомых не стал бы жертвовать собой ради чужих детей, и этим все сказано.

Вслед за хозяйкой я поднялся на крыльцо и вошел в дом. В который раз поразился: как все изменилось!

Нет, не появилось каких-то дорогих вещей, все та же изба. Но стало… уютно. Я затруднялся определить, что делает этот уют таким осязаемым, да и не мужское дело женские секреты разгадывать. Запах, что ли, изменился? Или чистота?

Но теперь в этом доме вдруг захотелось задержаться подольше, просто сесть за стол, попробовать нехитрое угощение, полюбоваться спокойными, несуетливыми и уверенными движениями хозяйки.

В комнату между тем просочились неизвестно где прятавшиеся дети, я их заметил, только почувствовав на себе хмуро-ревнивый взгляд старшего.

Бераника:

Мне искренне интересно: узнает ли господин лейтенант в щах лягушачье мясо? Лисандр вон после почти месяца такого питания сделал для себя открытие и несколько дней ходил слегка пришибленный, с круглыми и выпученными, как у тех лягушек, глазами.

Но, что показательно, ел. И младшим не сказал ни слова. Истерика в исполнении девочек мне еще предстоит, но чем позже она случится, тем меньше будет разрушений. Потихоньку вымывается из моих барышень барская брезгливость, что поделать, и я такая, и жизнь не сахар.

Вообще за господином Агреневым было забавно и… приятно наблюдать. Давно я не сталкивалась с мужчиной, так ярко воплощающим в себе тот далекий-далекий тип настоящего офицера и дворянина, которым в моей юности грезила каждая пансионерка.

Ностальгия — странное чувство. А первая любовь не забывается и на пороге ста лет, и даже в новой жизни. Мой Сашенька… Князь Вежеслав совершенно не похож на него внешне. Но удивительно схож душой, повадками, реакциями и тем неуловимым, от чего вдруг на секунду замирает сердце.

Я вздохнула, грустно улыбнулась собственным мыслям и решительно задвинула их в самый дальний угол сознания. Не время сейчас, и не место.

Дети тихонько просочились сначала в комнату, потом за стол, пока я проявляла гостеприимство и ухаживала за князем. Хитрые паршивцы, углядели, что я самое вкусное достала, и теперь поблескивают умильными глазками, как котята над мисочкой с молоком.

Один Лисандр строг и насуплен: этот охраняет свою территорию от чужого самца. Смешной такой, господи, и ужасно трогательный. Я сама не поняла, когда я успела привязаться к нему и ко всем остальным детям. Они теперь по-настоящему мои, это свершившийся факт.

— Что нового слышно в селе и вообще в мире? — поддерживать за обедом светскую беседу так, чтобы гости не давились угощением, надо уметь. — Мы ведь здесь как на необитаемом острове.

Агренев чуть слышно вздохнул над своей слегка кривоватой (как умею, так и слепила) миской щей и поднял на меня слегка ошалелые глаза. Не видел раньше такой посуды? А вот.

— Ничего особенно нового, леди Аддерли, — после короткой паузы сказал он. — Я, собственно, зашел сказать вам, что напавшие на вас негодяи после короткого расследования осуждены на каторжные работы и уже отправлены дальше по этапу на север. Можете быть спокойны.

— А староста, значит, содействовал расследованию? — с горькой усмешкой предположила я.

— Совершенно верно, — Вежеслав нахмурился. — Но вам нечего опасаться, во всяком случае пока я служу здесь. Пришлось поговорить с господином Диодором неофициально, но я вас уверяю, он меня понял правильно.

Глава 19

— Слишком часто появляться в селе вам не стоит, — продолжал пояснения мужчина. — Незачем дразнить собак. Но если возникнет надобность — приходите смело. Сюда к вам, надеюсь, в ближайшее время без приглашения никто не наведается. Караульные будут появляться по-прежнему, раз в день, мне удалось провести через канцелярию официальный приказ.

Князь Агренев говорил спокойно, негромко, а мне все чудилось какое-то напряжение в его голосе, словно он все хочет что-то спросить и не решается. Сам себя останавливает.

Не стесняется, не робеет, но не хочет… чего? Беспокоить лишний раз? Странно. Не понимаю.

— Еще раз хочу повторить вам свое предложение, леди Аддерли: если вам понадобится что-то, передайте просьбы через караульных.

Я вздохнула. Похоже, для того, чтобы решиться на некую просьбу, мужчине сначала надо заслужить… не знаю, моральное право? Спасение нас от каторжников он не считает достаточным поводом и как настоящий русский офицер… то есть славский офицер, полагает это своим долгом, которым он чуть было не пренебрег.

Ему надо заслужить мое доверие и право на просьбу чем-то другим, более личным. Ну что же…

— Пожалуй, одну просьбу я могу вам озвучить, князь. Нам нужны учебники за все гимназические классы. Желательно подержанные и недорогие, чтобы я смогла их оплатить, не урезая свой бюджет до жизни впроголодь. А ближе к зиме, возможно, — кто-то из наиболее благонадежных ссыльных, готовый за весьма умеренное вознаграждение обучать моих детей. Вы сможете найти и порекомендовать мне такого человека?

Тишина в комнате после моих слов воцарилась абсолютная. Все, и дети и лейтенант, смотрели на меня слегка ошалелыми глазами.

И что такого я сказала? Они всерьез думали, что я оставлю детей без образования?

Нет уж. Я одну жизнь уже прожила и усвоила твердо: чем больше человек знает и умеет, тем лучше он живет. И мои дети не будут неучами!

— Учиться? — как всегда, первой рот открыла самая разговорчивая — Эмилина. — Но… когда… мы и так… Ма… Бера! Мы и так заняты с утра до вечера, и вообще, это скучно!